€-видение

В Москве прошел музыкальный конкурс Евровидение. Это была первая репетиция Олимпиады-2014

Затея ведущего Первого канала Дмитрия Шепелева и певца Марка Тишмана провалилась с треском. «Мы хотели бы спросить у иностранных гостей, - обратились они на английском к участникам “Русской вечеринки”, которая прошла на прошлой неделе в рамках московского Евровидения. - Кто может сказать несколько слов по-русски?» Шепелев протянул микрофон в толпу, но зал молчал. Тишман перевел вопрос на испанский. «Спа-си-ба», - жалобно пропищал кто-то в районе барной стойки. «И вам спасибо!» - облегченно вздохнули ведущие. «А тут вообще есть иностранцы? - сделал последнюю попытку Дмитрий Шепелев. - Британцы? Греки? Швейцарцы?» Ему никто не ответил.

Российское Евровидение стало самым дорогим в истории этого международного песенного конкурса, который проводится с 1956 года. По предварительным подсчетам, оно обошлось в €37 млн. Окупить затраты за счет продажи билетов и рекламы организаторы и не надеялись. «Олимпиада и Каннский фестиваль тоже не ради заработка проводятся», - оправдывался гендиректор Первого канала Константин Эрнст. Ставка, по его словам, делалась совсем на другое - на улучшение имиджа России за рубежом.

Россия придала попсовому песенному конкурсу для домохозяек стратегическое значение: прошлогоднюю победу Димы Билана, который и привез Евровидение в Россию, ставили в один ряд с победами отечественных футболистов и хоккеистов. И сам конкурс в этом году должен был стать главной визитной карточкой России. Ожидалось, что в Москву приедут сотни иностранных журналистов и тысячи фанатов конкурса. Им бы понравилось все увиденное в российской столице, и они бы рекламировали ее, вернувшись на родину. Но надежды не оправдались.

Евровидение стало первой репетицией сочинской Олимпиады: Россия показала, как она может проводить международные развлекательные мероприятия такого уровня. Сам конкурс был организован действительно здорово: его шик и блеск почти затмили бытовые неурядицы и неудобства, с которыми сталкивались иностранцы. Но больше самого конкурса европейских журналистов волновали политические скандалы вокруг него. А фанаты и вовсе решили этот год пропустить и в Москву не приезжать - так мало иностранных болельщиков на Евровидении еще не бывало.

ИМИДЖЕВЫЕ ВЛОЖЕНИЯ

Конкурс финансировался в основном из бюджета. 1 млрд рублей дало правительство, еще 200 млн добавила Москва. Взнос Европейского вещательного союза (EBU) Эрнст назвал «небольшим» - €4,5 млн. Часть денег поступила от шести международных и национальных партнеров-спонсоров. Все вместе - €31 млн. Столько же город Москва планирует, к примеру, потратить в этом году на ремонт дорог или детские дома. По данным опроса компании Online Market Intelligence, 39% российских граждан считают проведение Евровидения транжирством. Правда, половина опрошенных полагают, что ради имиджа страны можно и раскошелиться.

В эти €31 млн не входят затраты Первого канала. Эрнст их озвучит позже. В результате общая стоимость мероприятия может превысить €37 млн. Это абсолютный рекорд. Белграду Евровидение обошлось примерно в €20,5 млн, Хельсинки и Афинам - по €12 млн. При этом сербы билетами, рекламой и сувенирами отбили половину затрат, греки - три четверти, а финны - все. «Провести конкурс стоит в среднем €12–15 млн», - говорит учредитель фестиваля из EBU Сванте Стокселиус. Дороговизну российского конкурса Эрнст объяснил строительством самой крупной за все время проведения Евровидения сцены и реконструкцией спорткомплекса «Олимпийский». А также тем, что Москва - «очень дорогой город».

Гигантская суперсовременная сцена членам 42 иностранных делегаций очень понравилась. «Я в жизни ничего подобного не видела», - хвалила организаторов Эрна Хроен, бэк-вокалистка исландской конкурсантки. Но дороговизна российской столицы ей запомнилась не меньше. Корреспонденты Newsweek застали Эрну и остальных членов исландской делегации в фойе гостиницы «Космос». Они уплетали шоколадные батончики, печенье и бананы, купленные в соседнем супермаркете. «Здесь есть ресторан, но для нас он дороговат», - чуть виновато улыбался Фридрик Омар. В Москву он приехал бэк-вокалистом. В прошлом году он сам выступал в Белграде от Исландии.

По словам Фридрика, в Сербии с питанием и проживанием было намного лучше. «Зато у вас здания такие красивые и большие, - поспешила сгладить критику Эрна. - Мы-то еще лет пятьдесят назад в домиках с соломенными крышами жили». «Да, но у нас люди приветливее, - не успокаивался Фридрик. - Москвичи не улыбаются и смотрят сквозь тебя. Это шокирует. Да и вряд ли “Космос” можно назвать красивым».

ХОТЕЛОСЬ ПОШИКОВАТЬ

Организаторы предложили гостям столицы на выбор 23 гостиницы, 18 из них четырех- и пятизвездочные, с номерами по $330–470 за ночь. Но половина делегаций, а также большая часть журналистов и фанатов предпочли трехзвездочный «Космос» - по $200 за ночь. Многие и вовсе жили в хостелах, общежитиях или снимали квартиры. «Это мое четвертое Евровидение, но я нигде не видела таких дорогих гостиниц, как в Москве, - возмущалась болгарка Иванка Петкова. - Мы слышали, что к конкурсу должны были специально построить несколько бюджетных отелей не дороже $100 за ночь, но их нет. Многие из-за этого не приехали, ведь на дворе кризис».

Американец Дэррон Коуплэнд и его британский друг Мартин Филипс вопрос с жильем решили по-своему. Первые два дня они провели в пятизвездочном Marriott Grand, потом переехали в четырехзвездочный Radisson, а последние дни доживали в том же «Космосе». «Хотелось чуть пошиковать, - театрально закатывает глаза Дэррон. - Правда, мы сглупили. Надо было наоборот: от худшего к лучшему». Гостиницу «Космос» он считает «просто ужасной»: «Кровать неудобная, жесткая. Комната неуютная, душная. Сервис нулевой». Они с Мартином старались как можно меньше времени проводить в номере. Больше всего иностранцам понравилось на Останкинской телебашне. «Там мне милая девушка Даша подарила вот это, - улыбается Дэррон, вытаскивая из рюкзака фарфоровую фигурку вышки. - Она еще оставила свой e-мэйл».

Последние слова американца заглушает громкий женский голос - буквально в двух метрах от памятника Шарлю де Голлю, где мы беседуем с Дэрроном, начинает репетировать свой номер 17-летняя Кейси Тола из Албании. В ее выступлении много акробатических трюков и пирамид. «Комнаты в отеле крошечные, в фойе много людей, в “Олимпийском” зала для репетиций нет - репетируем, где придется», - объясняет один из албанских танцоров. Кейси успевает лишь два раза пропеть песню - начинается ливень.

КАК В ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ

«У меня не сложилось впечатления, что Россия рада иностранным туристам», - говорит Хенрик Бродин, болельщик из Швеции. Он и его друзья начинают перечислять, с какими трудностями они столкнулись: сложно было получить визу; непонятно, где делать регистрацию; в общественном транспорте и на улице указатели на непонятной кириллице; меню в основном тоже; вход в музеи и на выставки для иностранцев дороже.

«В “Олимпийский” свезли 20 000 милиционеров, но они не могут объясниться с нами», - возмущается немецкий фанат Михаэль Гетц. Он стоит в длинной очереди перед стадионом - первый полуфинал Евровидения вот-вот начнется. Гетц болеет за Исландию и Францию. «Не кучкуйтесь в одном месте, не овцы же - рядом еще пять входов», - надрывает голосовые связки тучный милиционер с мегафоном. Не говорящий по-русски Гетц в недоумении пожимает плечами. Вдруг в метре от нас группа подростков в футболках «Молодой гвардии» вразнобой затягивает «Катюшу». Немец зачарованно слушает: «Какая у вас молодежь музыкальная». Не осилив «Катюшу», молодогвардейцы принимаются за гимн России, но вспоминают только первые две строчки. «И патриотичная», - продолжает Гетц.

Охрипший милиционер переходит на неподдающейся расшифровке язык жестов. Немца это ничуть не смущает: «Мне нравится, что у вас везде милиция - так чувствуешь себя безопаснее». До приезда в Москву коллеги пугали его рассказами о бедности и криминале в России, хоть сами здесь и не были. «Меня провожали, как в последний путь, и я немного побаивался, - признается 31-летний специалист по экономике и организации производства. - Но московская милиция меня успокоила».

Гетц говорит, что попытается убедить друзей, что в России «не страшно». По его подсчетам, из Германии на Евровидение в Москву приехали 50 болельщиков. По наблюдениям Newsweek, это одна из самых многочисленных групп. Если даже просто умножить эту цифру на количество стран-участниц, получится порядка 2000 зарубежных фанатов. В 2008-м в Белград приехали более 15 000 иностранцев. Даже в Киеве в 2005-м было 10 000 болельщиков из других стран.

ПОЛИТИКА БЕЗ МУЗЫКИ

В Москву никто не приехал не только из-за кризиса и отсутствия туристической инфраструктуры в городе. При планировании отдыха европейцы всегда ориентируются на отклики своих журналистов. А тех скандалы и интриги вокруг музыкального конкурса интересовали намного больше, чем уровень его подготовки. Одной из самых популярных тем в западной прессе стал отказ Грузии от участия в конкурсе из-за того, что диско-группе «Стефане и 3G» запретили выступать с композицией We Don’t Wanna Put In - что на слух можно перевести как «Мы не хотим Путина». Грузия призвала бойкотировать московский концерт и организовала альтернативный конкурс Alter-Vision. Больше всего грузинам сочувствовали британцы - в британских чартах средненькая, в общем-то, грузинская песенка уже несколько недель занимает первые места.

«Латвийского певца сняли с поезда», «Литовскому артисту испоганили номер», «Венгерская делегация попала в ДТП», «На болгарского конкурсанта напали неизвестные», «Израильского журналиста избили» - пестрели заголовками европейские газеты незадолго до начала конкурса. После первого полуфинала в Европе заговорили о «демонстрации путинского национализма»: военный хор Александрова, кремлевских курсантов, надувной МиГ и розовый танк, появившиеся на сцене во время концерта, европейцы восприняли как прямую угрозу. «Это была лишь самоирония», - оправдывался на пресс-конференции Константин Эрнст.

Тема, которую западная пресса активно муссировала последние месяцы, - ущемление прав гомосексуалистов в России. Геи уже много лет являются самыми преданными поклонниками Евровидения. «Нам нравится весь этот китч, блеск и шик, - объясняет голландец Томас. - К тому же в конкурсе часто принимают участие геи и транссексуалы; возьмите, к примеру, сербку Марию Шерифович». Перед приездом в Москву Томас прочел в британской Guardian, что в российской столице «группы фанатиков и экстремистов будут бродить по улицам в поисках, кого бы избить». «В Москве вы не будете в безопасности», - пугала газета. Томас приехал, но многие его друзья рисковать не стали.

Только ленивый европейский журналист не написал, что мэр Москвы Юрий Лужков - ярый гомофоб, но что российские секс-меньшинства все же попробуют провести Славянский гей-парад в день финала Евровидения - 16 мая (номер Newsweek сдавался в печать 15 мая). Дело дошло до того, что трио De Toppers, представители Голландии на конкурсе, публично заявили, что откажутся петь в финале, если их российских «коллег» арестуют или побьют за участие в параде. Впрочем, в финал они так и не прошли.