О времена, о травы!

Калифорния готовится переплюнуть Голландию и полностью легализовать марихуану: возможно, ее скоро сможет выращивать, употреблять и продавать любой совершеннолетний

Калифорниец Пол в свои 22 года жизнь без марихуаны не мыслит—что ни день, то косяк. «Травка—мое все»,—любит повторять парень. Фамилию Пол просил не называть, так как уже подал документы на поступление в престижный вуз и не хочет светиться. Семью Пола его увлечение не смущает. Напротив, его тетя сама выращивает конопляные кустики во дворе своего одноэтажного дома, окруженного пальмами. В жаркий летний день она предлагает своим гостям свежезабитый косяк с холодным лимонадом.

Друзья Пола тоже не ругают его—они курят вместе с ним. При виде корреспондента Newsweek, приехавшего издалека, они начинают разом, перебивая друг друга, рассказывать о местных способах употребления марихуаны. Излюбленный инструмент юных калифорнийских наркоманов—яблоко, в нем проделывают отверстие, набивают косяк, а потом съедают плод. И никаких улик.

Но сильно скрываться и не надо. Когда Пол при свете дня, сидя на тротуаре, забивает косяк, прохожие и не думают вызывать полицию. В Калифорнии марихуану с 1996 года можно получить на законном основании. Правда, только в аптеке и по рецепту лечащего врача, но медики не жалеют рецептов. «Приходишь к доктору и жалуешься: стресс, работа не идет. А он тебе—рецептик»,—рассказывает Пол. Сам он, впрочем, предпочитает покупать марихуану у подпольных торговцев—их расценки в разы ниже аптечных.

Возможно, скоро Полу и его компании не придется бегать ни к врачам, ни к дилерам, чтобы получить вожделенную травку. 2 ноября, во время всеобщих выборов в Конгресс, калифорнийцам заодно предложат поддержать «Акт о регулировании, надзоре и обложении налогом каннабиса». Если «за» проголосуют больше 50% жителей штата, Калифорния первой в США полностью легализует марихуану—ее сможет безнаказанно выращивать, употреблять и продавать любой житель штата старше 21 года. Есть в законопроекте некоторые оговорки, к примеру, марихуану нельзя будет употреблять в общественных местах, а носить с собой разрешат не более унции. Но эти запреты не делают инициативу менее революционной. Одна унция—это более 28 грамм. Даже Полу такого количества травы хватает на две, а то и три недели.

Критики видят в этом законопроекте прямой путь к увеличению числа героинщиков, они руководствуются принципом «легких наркотиков не бывает». Гил Керликовски, глава управления по национальной политике в области контроля за распространением наркотиков (аналог российского Госнаркоконтроля), заявил, что когда дело заходит о здоровье нации, решать должно не большинство, а медики. Самые большие пессимисты рисуют апокалипсический сценарий—сначала калифорнийцы погубят свой штат, потом зараза перекинется на всю страну.

Впрочем, марихуана уже декриминализована в 14 штатах—там можно ее употреблять в медицинских целях. «Однако между этими определениями—декриминализована и легализована—есть существенные различия»,—говорит Аллен Пьер, глава Национальной организации по реформированию законов о марихуане, лоббирующей легализацию этого растения. И поясняет: декриминализация—это когда хранение марихуаны все же считается нарушением, хоть и мелким; за него могут выписать штраф в $100 (федеральный закон предусматривает за это штраф в $1000 и до года тюремного заключения), отбирают траву и грозят пальчиком, мол, нехорошо. Легализация—это когда вы курите на здоровье, и никому до этого дела нет. Даже в Нидерландах нет абсолютной легализации, напоминает Пьер. «Там у входной двери кофешопа все легально—заходишь, платишь, долбишь,—уточняет эксперт.—А вот у задней двери начинается темная история—в Нидерландах до сих пор нет легальной индустрии, которая бы обеспечивала эти самые кофешопы легальным сырьем».

С инициативой легализовать марихуану выступил 47-летний Ричард Ли из города Окленд, из района, прозванного в народе Окстердам. Это кварталы, буквально окутанные конопляным дымом. Местные утверждают, что время здесь течет медленнее, чем в остальном городе. В 2007 году Ли открыл здесь Окстердамский университет. Вместо философии и высшей математики в нем изучают всевозможные аспекты выращивания и потребления каннабиса—садоводческие, научные, исторические.

На подготовку законопроекта Ли вдохновили доводы демократа Тома Аммиано, члена горсовета Сан-Франциско, заявившего, что Калифорния в бедственном экономическом положении, буквально «в сортире», и призвавшего коллег расширить границы воображения, креативнее подходить к законотворческой деятельности. Чтобы не пустословить, Аммиано предложил собственный проект, суть которого—приравнять марихуану к алкоголю. Акцизный сбор в размере $50 накладывался бы на каждую произведенную унцию, и это не считая налогов с продаж.

Ричард Ли развил его идею и занялся ее раскруткой. Он давил на преимущества вывода конопляной индустрии из тени: пополнение казны штата за счет налогов, создание новых рабочих мест, уменьшение доходов наркокартелей и расходов на содержание заключенных. Чтобы внести предложение о легализации марихуаны в ноябрьский бюллетень, Ли и его соратникам надо было собрать 434 000 подписей. Они с легкостью собрали значительно больше.

Гарвардский экономист Джеффри Мирон подсчитал, что меры по борьбе с нелегальным распространением и употреблением каннабиса ежегодно обходятся стране в $13 млрд. Еще как минимум $7 млрд—это потенциальные доходы от налогов. Легализация марихуаны сулила бы большие экономические выгоды, уверен он. Но Керликовски из управления по контролю за наркотиками этим цифрам противопоставляет другие: продажи сигарет ежегодно приносят $25 млрд налогов, но при этом государство тратит $200 млрд в виде связанных с курением социальных издержек—пропаганда здорового образа жизни, медицинские услуги и т. д. Вычислить возможную прибыль от введения предложения №19 пока не представляется возможным. В нем есть пункт—власти каждого города и округа штата могут сами решать, хотят ли они видеть такой бизнес на своей территории, и если да, то какими налогами его облагать.

Желающие создавать конопляные корпорации уже есть. Так, Джеф Уилкокс, предприниматель средних лет, активно настаивал на легализации выращивания конопли в Окленде. Его голос был услышан—в конце июля, после четырех часов бурных дебатов, власти города дали марихуановым фермам зеленый свет. Пока только для медицинских целей. Но Уилкокс не может дождаться ноябрьского решения, чтобы начать «действовать по-крупному». Он мечтает создать целую корпорацию, которая бы обеспечивала население «чистой и высококачественной марихуаной».

У лоббиста Аллена Пьера из Национальной организации по реформированию законов о марихуане уже идея, как рекламировать новый продукт. Он развесил бы вдоль всех дорог штата билборды с изображением двух людей с ярким заголовком: «Суббота. Утро». Один из персонажей—бледный и вялый. Этот тот, кто накануне вечером пил. Второй—румяный и бодрый. Он предпочел алкоголю траву.

Наркодилеры восторгов Уилкокса и Пьера не разделяют. Они видят в законопроекте угрозу для бизнеса. Цены на аптечную марихуану высоки—примерно $300–400 за унцию. У дилеров марихуана стоит намного дешевле, но соревноваться с легальными производителями им будет непросто. Тот же Уилкокс готов продавать ее по $40 плюс налоги.

Заодно, говорят любители марихуаны, когда полиция перестанет отлавливать мелких наркоманов, она сможет заняться делами поважнее. И не будет столько сломанных судеб—многие работодатели не приветствуют наличие штрафов за употребление марихуаны в истории потенциального сотрудника.

Лоббист Пьер уверен, что инициатива наберет много голосов. Но предполагает, что каких-нибудь 2% до победы может не добрать. «Для нас это не проблема,—говорит Пьер,—скорее маленькая кочка на большой дороге. Мы все равно не остановимся, пока травку не легализуем».

Между тем Марк Клейман, редактор журнала Drug Policy Analysis, недоумевает, как это калифорнийцы забыли о существовании федерального закона, где черным по белому сказано—марихуана запрещена. Калифорния не может легализовать федеральное уголовное преступление. Любой продавец или производитель немедицинской марихуаны, который станет платить налоги по калифорнийскому законодательству, тем самым признается в совершении федерального преступления.

Адепты легализации ссылаются на прошлогоднее решение генпрокурора США, заявившего, что не будет преследовать продажу марихуаны в медицинских целях. Это другое дело, считает Клейман. Вопросы здравоохранения—ответственность штата, а не страны. Именно поэтому Калифорния и смогла обойти федеральные законы и международные договора. К тому же к медицинской марихуане отнеслись так спокойно из-за ее дороговизны—кто захочет закупать траву в Калифорнии по завышенным ценам и продавать в других штатах. Но если цена упадет до $40, федералы могут заговорить по-другому.

Инструменты для воздействия на штаты на федеральном уровне есть. Например, в 80-х годах Конгресс принял решение о прекращении федеральной помощи штатам, не поднявшим возрастной барьер продажи алкоголя до 21 года. Пьер говорит, что прекрасно помнит эту историю—ему тогда было 18 лет и «пить охота». Но в его штате, Массачусетсе, барьер все же подняли. Поэтому он ездил в соседний Вермонт, который барьер поднимать отказывался. «В итоге они (Вермонт и другие штаты, отказавшиеся поднимать возрастной барьер.—Newsweek) сдались, но как гордо держались»,—вспоминает Пьер. Он уверен, что такое не повторится. «Только глупые политики идут против воли большинства. Умные понимают—иногда можно пренебречь моралью, если это добавит избирательских симпатий»,—рассуждает лоббист. Впрочем, пока калифорнийские власти действуют вразрез с его логикой—на днях они уничтожили нелегально выращенной марихуаны на $1,7 млрд.

В статье использованы материалы Newsweek International