Гетто на белом свете

Над входом в дом №38 по улице Герберта Спенсера в фавеле Параизополис в Сан-Паулу торчит красная сова с желтым клювом. На голове совы - медведь. Справа висит вверх тормашками Микки-Маус. Слева - голова пупса, утыканная карандашами. Четыре кривые колонны поддерживают арку над входом в странный дом. Все облицовано мелким камнем, блюдцами, чашками, старыми мобильниками, часами и прочим незамысловатым хламом. Местного Гауди зовут Эстебао Сильва де Консейсао.

Его дом высотой 10 метров и площадью не больше 100. Внутри - маленький сад и лабиринты переходов, отделанных еще более причудливо, чем вход в дом. Эстебао начал строить его 15 лет назад, а спустя 7 лет ему сказали, что то же самое делал великий каталонский архитектор. Дом Эстебао попал на обложки модных глянцевых журналов, а самого садовника пригласили в Испанию. «Съездил, посмотрел - и правда здорово. Только мне так ничего и не заплатили, - обиженно говорит художник-самоучка. - Вот все дивятся, ахают, а толку-то и нет». Эстебао говорит, что продал бы дом и уехал жить в нормальную квартиру. Но в фавеле его дом никому не по карману, а «богачи сюда и не сунутся».

Недавно ООН признала бразильские города самыми неравными городами в мире - по соотношению доходов бедных и богатых. Их индекс GINI, которым измеряют социальное неравенство, - 59. Иными словами, в одних районах Сан-Паулу уровень жизни - как в скандинавских странах, а в других - как в Северной Африке.

Если верить Росстату, индекс GINI для Москвы составляет всего 28. Но многие эксперты называют эти расчеты методологически ошибочными. Согласно независимым исследованиям, московский GINI может достигать 63, то есть превышать бразильский. Если бы не советская социальная политика, Москва давно разделилась бы на элитные районы и опасные криминальные трущобы. «Сан-Паулу, наверное, худший пример того, как может развиваться город», - говорит профессор Университета Сан-Паулу Сюзанна Пастернак. - Это NO-урбанизация». Дело даже не в неравенстве, а в геттоизации - это уже не город, а конгломерат закрытых друг от друга районов.

СОЦИАЛЬНЫЙ НАЛОГ

Про самый большой город Южной Америки так и говорят - «город стен». Двухметровые заборы и дюжие охранники блюдут покой роскошных кондоминиумов, а знаменитые бразильские фавелы окружены другой стеной - страхов и предубеждений. Внутри самих трущоб решеток и замков тоже хватает. Даже сами бедные делят себя на тех, кто просто беден и кто еще беднее.

«Это не город стен, - пытается защитить Сан-Паулу эксперт-урбанист Паула Мираглиа. - Между частями города есть отношения, хотя они какие-то извращенные». Что это за отношения, становится ясным из разговора с адвокатом Луисом Оттавио Пасифико из поселка «Вилла Верде» в богатом районе Морумби. «Если надо, отдам на светофоре кошелек или часы, но жить буду так, как хочу», - гордо говорит он, вертя на руке серебряный браслет. «Это дешевые часы, всего $2000, - хвастается Пасифико. - Они не стоят того, чтобы отсюда уезжать». Грабежи для местных - что-то вроде городского налога, неизбежное зло, с которым они смирились.

«Три раза забирали часы, два раза машину… Кажется, пять раз грабили, - считает адвокат и спохватывается: - Нет! Все-таки шесть! Еще мотоцикл как-то отобрали». Его жену Андреу грабили всего трижды, а двух дочерей и того меньше - всего по разу. 15-летний сын Педро - так тот вообще счастливчик: «Мы тут все знаем, как себя вести: тонировать стекла, не останавливаться ночью на красный свет, следить в зеркала за мотоциклистами, всегда в пробке держать дистанцию, чтобы успеть вывернуть на встречку». Их друг и сосед по «Вилле» Отто Бикукер с азартом игрока перечисляет свои приключения: «По мелочи меня грабили раз шесть, но зато однажды похитили и даже ногу прострелили».

«Виллу» Отто и его друзья решили создать для того, чтобы их дети жили в безопасности. Они купили в складчину полтора гектара земли в Морумби. В 1990 году его доля стоила $10 000, сейчас - $700 000. В самой «Вилле Верде» никто не запирает дверей, и уже 15 лет там не меняют охрану. «Наняли старого друга - бывшего инкассатора, и он создал нам собственную службу безопасности. К нам сюда ни разу не сунулись», - довольна Андреа Пасифико. «Зато в Морумби грабят через день. И знаете, кто? Это работают парни из Параизополиса», - добавляет Отто.

ИМПЕРИЯ ДЕЛИКАТЕСОВ

«Райский город» - фавела Параизополис - внутри Морумби. У самой границы фавелы две белых башни с гигантскими балконами, на каждом из которых поместилось по бассейну. Элитные дома вплотную подступают к Параизополису, и их стены окольцовывают его одним гигантским забором. Это сквоттерские поселения, то есть построенные на самовольно захваченной земле трущобы. Весь бизнес в фавелах нелегальный - никто не платит налогов и не получает лицензий. Если по всей Бразилии запрещены игровые автоматы, то в фавелах они стоят открыто. В кафе будет пиво и пепси, но вот мороженого Nestle нет. «Его заведениям без лицензии не поставляют», - говорит официант «Империи деликатесов» - главного заведения Параизополиса.

В соседнем баре «У Сюзанны» для беседы с корреспондентами Newsweek собрался целый женский совет: горничная Розалина де Сильва, торговка Денни Южи и, собственно, сама барменша Сюзанна Вега. «Это богатые запираются по клеткам. А мы здесь - это наш город», - утверждает Розалина. Она вспоминает, сколько раз ее унижали многочисленные богатые хозяева, у которых она работала: «Могут поздороваться с собакой, а с нами - нет; нам нельзя было есть хозяйские фрукты, или для нас покупали более дешевую туалетную бумагу. А один жлоб сам намазывал на хлеб масло, чтобы мы лишнего не положили». Стараясь быть справедливой, Розалина рассказывает и о хозяйке, которая по вечерам иногда подвозила ее до дома. Но тут дилемма - «обычно хорошие люди платят плохо, а плохие - хорошо». «Мы, как Обама. Люди говорят: хорошо, что есть первый черный президент, но его на самом деле не так уж любят. Так и с нами. Говорят, что все равны, а на деле - мы им как кость в горле», - делает вывод Денни.

Фавелы и остальной Сан-Паулу - два совершенно разных мира. Даже в еде. В обычной забегаловке в квартале от фавелы вам предложат на выбор сразу несколько блюд из любой части мира. А в «Империи деликатесов» подадут тарелку куриных ножек, покрытых сантиметровой панировкой, и прыскающие жиром сосиски. Пицца здесь если с ветчиной, то без сыра, а если корж прожарен, то колбаса сырая. Промакивая салфеткой сосисочный жир, местный активист Джефферсон Сантос дос Насименто говорит, что все дело не в страхе, а в дискриминации: «Люди из кондо просто не могут принять, что мы можем жить рядом с ними».

Дискриминация есть и внутри фавелы. Параизополис делится на верхний город и нижний. Большинство магазинчиков, кафе и баров - наверху. Нижний Параизополис: два холма и ложбина между ними. Левый холм - Гротао, правый - Гротиньо. «Люди сверху считают, что они вообще живут не в фавеле, а что фавела - там, внизу, в Гротао», - говорит Сантос.

У Нивалды в Гротао самый красивый дом - кирпичная коробчонка, выкрашенная в розовый и зеленый цвета. Есть даже небольшой балкончик с рождественской гирляндой. На соседей она смотрит свысока: «Они совсем тут без культуры, им улицу почистят, а они снова ее в свалку превращают», - жалуется ударница. На дверях ее домика решетки. «Не хочу, чтобы дети бегали на улицу. Чему они там научатся? До 15 лет они должны быть при мне. А с решеткой я уверена, что ночью они никуда не сбегут», - объясняет Нивалда. «Ну и грабители не полезут», - уточняю я. «Какие воры?! Тут у нас с этим строго», - отмахивается Нивалда. В баре «У Сюзанны» мне объяснили, что в случае проблем все идут «к ребятам».

ВЕСЕЛЫЕ РЕБЯТА

Один из «ребят» встретился с нами на углу улицы Герберта Спенсера. «У нас тут все улицы в честь философов названы. Еще улица Эрнеста Ренана есть», - с гордостью сообщает парень в синей спортивной куртке. Он просит называть его просто Негриньо. Про самого Спенсера и Ренана Негриньо сообщить не может ничего, но фавельный быт описывает вполне в духе Спенсера - «живи сам и давай жить другим». «У нас все строго: ни здесь, ни рядом грабить нельзя. Не ближе, чем в десяти кварталах», - объясняет он золотое общежитийное правило. Сам Негриньо и его люди грабежом не занимаются. Они - элита: наркодилеры и часть группировки «Первое командование столицы» (PCC).

В 2006 году PCC бунтовала несколько месяцев подряд: они громили полицейские участки и магазины, взрывали министерства и банки. Погибли более 30 полицейских и чиновников. В ответ полиция объявила PCC войну, были убиты 150 человек и ранены 600. Власти заявили, что PCC разгромлена. «Но не уничтожена», - говорит бывший советник президента по национальной безопасности Хосе Винсенте Силва. Был заключен пакт о ненападении, и теперь PCC делит власть с полицией. «Когда полицейские приходят, мы уходим. Когда уходят, мы возвращаемся», - объясняет Негриньо. Все равно за защитой фавела идет к «ребятам», а не в полицию.

Негриньо 17 лет. С 13 лет он торговал крэком. Сейчас он «менеджер» и следит за порядком, а наркотиками напрямую больше не занимается. Говорит, что получает 15% от пяти точек на своей территории, то есть почти $10 000. «Чтобы оставаться в PCC, нужна железная дисциплина и пуленепробиваемое сердце», - говорит он и поясняет, что слишком много искушений властью, а им поддаваться нельзя - «люди тогда перестанут нас уважать». Поэтому, по его словам, в фавелах нет ни рэкета, ни грабежей: «За этот год у нас было всего шесть ограблений, но мы нашли все украденное и вернули хозяевам. И воров нашли и предупредили». В спортивной куртке с капюшоном он сидит на ступеньках небольшого магазина электротоваров и перекладывает из руки в руку старенькую Nokia и новенький BlackBerry. «Любимая игрушка Обамы, а у нас это для связи», - показывает Негриньо модный гаджет. Редкие прохожие украдкой покосятся на Негриньо и быстро идут дальше.

Такой фавельной самоорганизации в городе не понимают и боятся. И в правило «десяти кварталов» не верят. Если не из одной, так из другой фавелы придут распределители богатств. Оттого в Бразилии целая армия частных охранников - 500 000 человек. Только в Сан-Паулу около 300 охранных агентств. Штат самого крупного из них - GP - 10 000 человек. «Бум начался 10–15 лет назад, а последние 3–4 года так просто лихорадка», - говорит директор по операциям GP Эдуардо де Толедо Перейра. Падение отмечается только в последние месяцы из-за финансового кризиса. «Но все равно на двух уходящих приходит десять новых клиентов», - доволен Перейра.

КАМЕРНАЯ ОБСТАНОВКА

«Райская аллея» - кондоминиум средней руки. Четыре высотки на 200 семей. Здесь два периметра охраны. Автоматические ворота, а в двадцати метрах - КПП: две будки охранников и отстойник из двух решеток для посетителей. В первой решетке - специальный лоток, чтобы туда клали пиццу по доставке. Бандиты обычно стараются косить под разносчиков еды или почтальонов. «Сколько раз было, что вот так один из бандитов проникал внутрь, доставал пушку и заставлял охранников открывать ворота», - объясняет эти меры предосторожности бразилец украинского происхождения Пауло Энрике Мельниченко, директор по качеству GP.

По его словам, это средний по уровню безопасности кондоминиум - жильцы отказались от круглосуточной охраны и поставили инфракрасные датчики по всему периметру. Провода под напряжением только на стене заднего двора. «Здесь у нас средний класс живет», - говорит Мельниченко. Впрочем, как сказали в домоуправлении «Райской аллеи», жильцы уже осознали собственную беспечность: начали с семи камер, а сейчас установили 27. «Наша цель - 100 камер», - говорит менеджер кондоминиума.

В элитном комплексе L’Essence всего 64 камеры, но по сравнению с ним «Райская аллея» - просто песочница рядом с Диснейлендом. Вокруг 16-этажной высотки - двойной ряд стен. На проходной все в бетоне и бронированном стекле. Здесь для доставки все той же «опасной пиццы» - уже не окно в решетке, а закрытый пенал из бетона. «Если кто-то принесет автомат, то ему стрелять будет просто некуда», - довольно комментирует Пауло Мельниченко.

«Я за свою безопасность и не думаю здесь беспокоиться», - говорит шоколадный магнат Сельсо Мораес, открывая двери апартаментов, которые обошлись ему в скромную по московским меркам сумму - $7 млн. Как-никак, а пентхаус в его доме занимает сам президент GP. «Это нормально, что люди изолируют себя от города, - считает Мораес. - Это же колосс нечеловеческих размеров, и он распадается на части». В квартире в 1000 квадратных метров Сельсо живет один. Штат прислуги - 6 человек. В гостиной метров на 100 стоит стеклянный рояль. На балконе - фонтан. «В моем кондо я чувствую себя, как в маленьком городе. Здесь я пережил возрождение забытого чувства того, что город - это сообщество людей, а не скопище враждебных друг другу атомов», - рассуждает Мораес. Сам он в фавелах ни разу не был. «Я не из тех, кто спешит туда с коробками гуманитарной помощи. Я предпочитаю послать чек», - признается бизнесмен.