Синдром Неупокоева

В «Театре Простодушных» неизлечимо больные актеры восхищают обычных зрителей

Октябрь-2007. Режиссер Неупокоев обзвонил всех и строго попросил обязательно быть. На репетицию должна приехать съемочная группа Светланы Сорокиной. Снимать будут фрагменты из спектакля по Гоголю. Сорокина придумала делать новый проект про...

Октябрь-2007. Режиссер Неупокоев обзвонил всех и строго попросил обязательно быть. На репетицию должна приехать съемочная группа Светланы Сорокиной. Снимать будут фрагменты из спектакля по Гоголю. Сорокина придумала делать новый проект про жизнь инвалидов. Труппа «Театра Простодушных» — первые герои нового проекта.Фрагмент репетиции:Игорь Неупокоев: «Я хочу, чтобы мы с вами попробовали полетать. Нужно поднять плечи, закрыть глаза и послушать эту музыку… Дима, где твои плечи? Вот они, чувствуешь? И давайте, давайте вместе с дыханием… Но чтобы взлететь по-настоящему, надо этого захотеть».…Вообще-то тогда, накануне 2000-го, в санаторий Неупокоев поехал случайно. Так получилось. Он часами катался на лыжах и плохо представлял, чем будет заниматься в новой московской жизни. В этой жизни отчетливо прослеживались безработица и туманные творческие перспективы. Он уехал из Минска, где работал в Театре киноактера, потому что работа кончилась и стало понятно, что это навсегда.Санаторскими соседями оказались странные люди — Игорь, честно сказать, ничего не знал про синдром Дауна. Оказалось, что выглядит синдром вполне симпатично — с чуть раскосым испытующим взглядом, медленными, не всегда понятными фразами и моментальной готовностью откликнуться на общение.Родители этих особенных людей попросили Игоря чем-нибудь занять их: вечера были долгими.Актера Неупокоева та санаторская зима, если разобраться, сделала успешным режиссером. Весь творческий коллектив — инвалиды-актеры и их родители, все, буквально до одного, — разыграли «Дюймовочку» с таким воодушевлением и единым дыханием, что стало понятно: вот они, минуты счастья, про которое никогда ни один доктор не рассказывал. Рассказывали про лишнюю хромосому, которую из организма единственного и не похожего на других ребенка не изымешь, хоть жизнь положи. И значит, посторонние всегда будут смотреть с неприязненным отстранением — с тем, которое четко и непреложно определит навсегда границу между ними.Вариантов, чтобы не спотыкаться ежедневно о реакцию мира полноценных, оставалось два — либо запереться в четырех стенах и не мозолить глаза, либо вдолбить, буквально сделать рефлексом своего особенного ребенка умение быть незаметным: не разговаривать громко, не смеяться на улице, не спрашивать ничего у посторонних. Это было трудно, потому что душевная организация простодушных, по сути, на всю жизнь оставалась детской. Диагноз, знаете ли.А режиссер Неупокоев случайной инсценировкой разрушил, сам того не ведая, эту предопределенность. И какое смятение тогда поселилось в семьях его странных актеров, он даже не подозревал.Нельзя сказать, что термин «реабилитация» не был знаком Неупокоеву, но то, что рождественская инсценировка в сонном санатории в практическом, медицинском понимании стала ее абсолютом, он тогда не осознал. Просто с этими странными людьми ему было легко и понятно. Взаимно.Галина Михайловна, мама актера Владислава Саноцкого, вспоминая ту эпохальную «Дюймовочку», чуть иронизируя над собой, но только чуть, чтобы не выглядеть совсем уж наивной, сказала мне: «А я крысу играла. Все время почесывалась». И тут же с удовольствием изобразила сказанное. Стало смешно. А потом она добавила: «Владик здесь счастлив… И я тоже». Теперь ее сын играет в «Гамлете» Горацио. Это к слову о гранях.Но тогда они расстались, и только через два года, когда, пометавшись в поисках работы по московским театрам, актер Неупокоев выдохся окончательно, кто-то из близких напомнил: «А помнишь, ты ставил сказку в санатории? Тебе же понравилось». Он обзвонил всех, кто был той зимой рядом, и сел искать сценарий.Это было сложно, потому что ставить детскую пьесу не хотелось, — его актеры были вполне взрослыми людьми. Классическую драму было не осилить по ряду физиологических особенностей актеров: дикция имелась специфическая — раз, способность вести длинный диалог отсутствовала — два.Но нашелся в мировой литературе автор, который людям с синдромом Дауна открыл путь на большую сцену.Автора звали Николай Васильевич Гоголь.«Повесть о капитане Копейкине», главу из «Мертвых душ» ставили три года. Гоголь засасывал, как в бездну, простой историей про капитана-инвалида, который жизнь кладет на то, чтобы добиться от государственного чиновника пенсии. Если бы слова: «Я капитан Копейкин, инвалид, у меня руки нет, у меня ноги нет» произносил обычный актер и все сидящие в зале отчетливо понимали, что все у него с конечностями на самом деле в порядке, и вообще в жизни тоже, то игру воспринимали бы как талантливую или даже очень талантливую. Но игру. А слова эти произносил Сережа Макаров, инвалидность которого была отпечатана на лице и озвучена в голосе. И тогда достоверность буффонадной истории становилась пронзительной до мурашек на спине. Игорь говорит: «Мы бы ставили еще дольше, я все время что-то переделывал. Что-то все время всплывало».Точку в мучениях по Гоголю поставил Театр.DOC, который дал сцену. Есть сцена — надо играть. У Неупокоева началась едва ли не паника. Потому что за эти годы он вжился в пьесу и в своих странных актеров всем нутром. Он стал бояться, как родитель, что его дитя не поймут или, того хуже, отвергнут. «Что я делаю, это же чистая авантюра. Зрители не разберут речь, не примут актеров» — это крутилось в голове непрерывно. У него были на то основания: несколько раз в свои актерские компании он привозил запись репетиций, а друзья в шумном бардаке застолья отмахивались от просмотра: «Да брось, честное слово, какие из них актеры?».Чтобы отделаться от предпремьерного ужаса, он позвал на последний прогон народную артистку Екатерину Васильеву. «Я знал, что если ей не понравится, она так и скажет». А прогон был ужасный — выходили не так, текст забывали… Васильева сказала: «Не бойся. Перекрестись и показывай. В этом есть смысл».Первое время на афишах театра было указано: «Уникальная труппа актеров с синдромом Дауна». Через некоторое время диагноз с афиши он снял. Снял принципиально, как некую заведомую индульгенцию на творческую несостоятельность.К залу на первых спектаклях прислушивался напряженно, ревностно. Было видно, что первые минут двадцать зрители просто разглядывают актеров. Зрители были озадачены — это чувствовалось в томительном нерве зала, и это пугало больше всего. Но потом Игорь понял, что отстранение будет сохраняться лишь до тех пор, пока на сцену не выйдет актриса Лена Нефедова, которая играла мать, встречавшую Копейкина с фронта. Лена начинала так рыдать — беззвучно и безутешно, вцепившись в негнущуюся спину калеки-сына, — что на сцену смотреть уже становилось невыносимо. Как бывает невыносимо смотреть на плачущего одинокого старика на улице.После этой сцены зал заполнялся какой-то иной энергией, и дыхание обеих сторон становилось синхронным…Неупокоев в каждом спектакле сам выходил на сцену. Он был голосом автора и одновременно поводырем. Иногда по ходу пьесы он машинально похлопывал актеров по плечу, разворачивал к зрителю или перехватывал затянувшуюся паузу. Глядя на него из зала, хотелось, чтобы он там остался. На всякий случай, для большей устойчивости. Но где-то к середине спектакля становилось очевидно, что точка опоры отделилась и вышла из-под власти создателя. Если бы Неупокоев мог говорить красиво, то он бы сказал, что у спектакля появилась душа.Зрители — абсолютно здоровые люди — приходили на спектакль по 5 — 6 раз. Появились отклики, в которых не было ни слова о талантливой игре актеров, а были рассуждения о том, что Творец не мог ошибиться, создав простодушных, и если их жизнь на сцене так переворачивает душу, то кто определит границы душевной нормы. Не генетическая экспертиза же, в самом деле?!P.S. Все эти годы в театре режиссер Неупокоев работает бесплатно. У театра нет своего репетиционного зала — они встречаются в помещении, которое им выделил Сретенский монастырь. При монастыре есть воскресная школа, в которой Игорь Неупокоев руководит детской театральной студией. Все его попытки добиться минимального финансирования театра до сих пор оказывались безуспешными.Справка «Новой»«Театр Простодушных» был создан в 1999 году актером Игорем Неупокоевым. Основной состав труппы — люди с синдромом Дауна. В мире — единственный коллектив подобного рода, берущийся за постановку драматических произведений.Синдром Дауна — одна из самых распространенных наследственных аномалий. Причина болезни состоит в нарушении процесса расхождения хромосом при образовании гамет. У большинства больных синдромом Дауна имеется три 21-х хромосомы вместо положенных двух.Послужной списокАктеры «Театра Простодушных» снимались в фильмах: «История одной болезни» (реж. К. Серебренников, 2003 г.), «Повесть о капитане Копейкине» (реж. Р. Махолия, 2002 г.), телесериале «Идеальные соседи» (реж. Р. Маликов и А. Вартанов, ТНТ). Актер театра Сергей Макаров сыграл главную роль Миколки в фильме «Старухи» (реж. Г. Сидоров. Лучший дебют и лучший фильм на «Кинотавре»-2003), актриса Елена Чумакова исполнила одну из главных ролей в радиосериале Фонда независимого радио «Дом 7, подъезд 4».«Театр Простодушных» сотрудничает с «Театром.DOC», признан лауреатом Второго Всероссийского фестиваля «Про-театр», Версальского Европейского фестиваля особых театров, награжден премией «Акция по поддержке российских театральных инициатив» совета президента РФ по культуре и искусству. Сегодня в репертуаре три спектакля, готовится к постановке четвертый.