Надо знать высшую меру

В здании, где были приговорены к расстрелу 31 456 человек, откроется развлекательный комплекс?

В особняк на Никольской, 23, Военная коллегия переехала в начале тридцатых и просидела здесь до конца сороковых. Всего за два года — с 1 октября 1936 года по 30 ноября 1938-го здесь было подписано 31 456 приговоров. Никольская, 23, — для...

В особняк на Никольской, 23, Военная коллегия переехала в начале тридцатых и просидела здесь до конца сороковых. Всего за два года — с 1 октября 1936 года по 30 ноября 1938-го здесь было подписано 31 456 приговоров.

Никольская, 23, — для России особое место. По историческому значению с ним сопоставима разве что сама Лубянка. Многие годы международное общество «Мемориал» добивается, чтобы тому самому месту, где звучали страшные приговоры, был присвоен музейный статус. «Новая газета» опубликовала открытое обращение к Банку Москвы, одной из дочерних (по нашим сведениям) структур которого — ООО «Пром инструмент» — и принадлежит здание бывшей Военной коллегии. «Есть люди, готовые возместить ваши потери в случае создания мемориала», — писали мы. Последовал ответ: «Мы к этому дому не относимся». К нему относится только «Пром инструмент».

Но «Пром инструмент» молчит. На наше обращение («Новая», №?40 от 05.06.2008) не реагирует. Девелоперская фирма, занимающаяся проектом, отвечает на вопросы односложно: «Говорить не о чем».

Но, кажется, здесь все-таки есть предмет для разговора.

Бывшая Военная коллегия ныне смиренно прикрылась зеленой строительной сеткой. Неприметные глухие ворота во внутренний двор-колодец, куда въезжали воронки с обреченными, разрисованы граффити и заставлены машинами. Никаких работ, если верить охране, внутри корпуса не ведется. Золотозубый сторож, виноватый и приветливый, объясняет, что зал, за который мы так волнуемся, цел и ничего с ним пока не сделали.

— Кабинеты все как были, так и остались, — рассказывает он, доложив о нас кому-то внутри здания. — А зал… — Какой зал? Большой кабинет на втором этаже? Тоже цел. Никого здесь нет, никто не работает. А вообще вам с хозяевами надо. Они говорят, вы телефоны знаете, все знаете. Звоните им — может, пустят.

Хозяева на наши звонки и письма не откликнулись.

Про «большой кабинет» на втором этаже — тот самый, который услышал больше 30 тысяч смертных приговоров, — мне рассказывали многие, кому удалось побывать внутри еще в те времена, когда в здании сидел военкомат. Военные, не помня зла, которое здесь творилось, охотно (и, кажется, с затаенным благоговением) рассказывали, как было налажено дело.

Вот этот двор-колодец, куда заезжает воронок от соседней Лубянки. Машина разворачивается и останавливается около двери, ведущей наверх, в зал заседаний. Здесь же, во дворе, есть и другие двери, ведущие в огромные подвалы, построенные для купеческих нужд. Но туда — позже. Судьи поднимаются по величественным мраморным лестницам, окаймленным чугунными перилами, мощными и в то же время изящными, наверх. Заключенные — по черным лестницам. Рассмотрение дела — 10, максимум 15 минут. Из окна можно последний раз взглянуть на жизнь — будет видна Лубянка. Дальше — вниз, в подвал, мимо лестниц с перилами, увитыми черными чугунными цветами.

Охранник, не пустивший нас внутрь здания Военной коллегии, сообщил, что литых чугунных перил на лестницах уже нет: «Ветхость, никуда не денешься».

— Никаких документальных свидетельств, что в здешних подвалах расстреливали, найти не удалось, — говорит историк Леонид Новак, с которым мы пытались прорваться внутрь здания Военной коллегии. — Реализация смертного приговора — большой секрет государства. И несмотря на отсутствие документов, мы можем не сомневаться — здесь убивали.

Есть масса устных свидетельств, и москвичам не нужны бумажки — многие и без них знают, что именно в этом здании были убиты их родственники.

Вопрос «где убивали» только при первом приближении кажется лишним и даже каким-то бесцеремонным. На деле он очень важен.

Вот, к примеру, 3 октября 2007 года в подвале Шереметевского подворья, что прямо напротив дома Военной коллегии, строители нашли массовое захоронение — 34 тела с пулевыми отверстиями в затылках и ржавый браунинг. Первые комментарии (от УВД) — обнаружены люди, убитые по приговору Военной коллегии. Подвалы дома №?23 не справлялись с потоком смертников, приходилось задействовать соседние подземелья.

Однако затем новость начала обрастать совсем иными толкованиями, а к вечеру вообще изменилась до неузнаваемости. Оказалось, что строители обнаружили никакие не следы репрессий, а гораздо более древние захоронения — от женского Мироносицкого монастыря, который прежде был по соседству. Браунинг — случайное совпадение, был подброшен позже. Следы повреждения на костях — последствия древних пыток.

— Разумеется, никакого отношения к монастырю эти тела не имеют, — утверждает историк Никольской улицы и архитектор Алексей Клименко. — Монастырское кладбище действительно находилось рядом. Однако и речи быть не может о том, что оно под нынешним восьмым домом. Тела могли оказаться в подвале, только если кто-то намеренно выкопал их на кладбище и перенес в подвал соседнего дома. Но это абсурд.

То, что на Никольской не должно быть расстрельных подвалов — это не историческая гипотеза, это, если хотите, градостроительная политика. Китай-город сегодня — едва ли не главная стройплощадка Москвы. И года не прошло как открылся торгово-развлекательный комплекс «Шереметьевский» — тот самый, под которым нашли останки. Началась реализация грандиозного проекта по восстановлению Греческого и Заиконоспасского монастырей. Скоро здесь помимо декоративных подворий откроются бутики класса люкс, сверкающие клубы, ориентированные на иностранную публику, дорогие гостиницы, стилизованные под приют паломников.

На Красной площади вместо снесенных Средних торговых рядов хотят возвести стеклянные апартаменты для гостей из списка «Форбс». В цокольном этаже Исторического музея под предлогом спасения его от трещин разместят свои магазины престижные европейские фирмы.

Совершенно очевидно, что люди, замученные НКВД, просто не имеют права портить своей неуместной смертью весь этот праздник жизни. Монастырские захоронения — еще куда ни шло, такая колоритная деталь, может, даже украсит общую концепцию. Но вся эта история с Ульрихом и расстрелами — уже слишком.

Владелец здания по адресу Никольская, 23, — ЗАО «Пром инструмент» — сейчас тоже в незавидной ситуации. Когда новые хозяева брали особняк, он казался заурядной развалюхой в центре. Исторической судьбой объекта приобретатели, видно, не заморачивались, к классицистическим фасадам особо не приглядывались. В 2006 году особняку с подачи «Мемориала» Москомнаследие присвоило наконец статус объекта культурного наследия. А это, как ни крути, серьезные ограничения на манипуляции с постройкой. В архитектурной тусовке говорят, что у владельцев уже и проект был готов — его будто бы заказали 19-й мастерской солиднейшего института «Моспроект-2». Работа тамошних специалистов стоит очень недешево — это не те деньги, на которые можно плюнуть.

Прежде специалисты «Моспроекта-2» публично рассказывали о колоссальной работе, которую они проделали. Проект торгово-развлекательного комплекса по адресу: Никольская, 23, предполагал даже не реставрацию, а реконструкцию объекта. Другими словами, его собирались разрушить, а потом построить заново, попытавшись приблизительное воспроизведение фасадов XVIII века сочетать с модным стилем хай-тек и новыми запросами владельца.

Новые запросы владельца не предполагали сохранения в первозданном виде ни того самого зала, в котором заседал Ульрих, ни подвалов — на их месте были запланированы подземные гаражи. Зато в новом развлекательном комплексе собирались разбить зимний сад — вероятно, в том самом дворе-колодце, стоя на дне которого арестованные имели возможность последний раз взглянуть на небо.

Ударившись о вновь установленный статус объекта культурного наследия, «Моспроект-2» отказался от дальнейшего участия в строительстве. Об этом нам сообщили в мастерской-19. Но владелец здания, видимо, не теряет надежды на достижение поставленной цели. Пусть даже не с «Моспроектом-2».

В приемной вице-президента Банка Москвы Дмитрия Акулинина, который занимался запросом «Новой газеты», нам сообщили, что банк не ответит, поскольку объект на Никольской, 23, не имеет к нему отношения. Рекомендовали обратиться в ЗАО «Кузнецкий мост девелопмент», которое по договору с собственником курирует все работы в здании Военной коллегии.

В ЗАО КМД с «Новой газетой» великодушно согласился поговорить Михаил Максимов. Он рассказал, что «Моспроект-2» никогда не имел отношения к реконструкции объекта, что дом на Никольской, 23, никакой не памятник, а всего лишь «объект культурного наследия», и через три месяца его судьба будет окончательно решена — проект явят общественности.

Что-то в тоне Максимова подсказало мне, что места для мемориального зала в развлекательном центре на Никольской, 23, собственником не предусматривается.

Здесь есть такая тонкость, которую хорошо понимают специалисты из Москомнаследия и которую, вероятно, хорошо чувствуют невидимые руководители «Пром инструмента». Статус «вновь выявленного объекта культурного наследия» — это и в самом деле еще не полноценный статус памятника, а только его зародыш. Что из него вырастет — изначально не ясно. На доме № 23 по Никольской нет охранной доски, и Москомнаследие еще не оформило паспорта охраны. Экспертиза по определению ценности отдельных частей строения — как фасадов, так и интерьеров, — только предстоит. Может статься, под охрану попадет не все здание, а, скажем, только внешний его облик. Очень многое теперь зависит от решения Москомнаследия.

К чести этой конторы надо сказать, что нередко Москомнаследие занимает крайне принципиальную позицию по судьбе московских памятников. Вот и сейчас «Мемориалу» будто бы намекнули, что зал заседаний получит охранный статус. Но у владельцев здания, судя по всему, совсем другие виды на внутренние помещения. Они даже обсуждать эту тему не собираются.

К сожалению, бывает и так, что решение Москомнаследия собственники попросту игнорируют.

Справка:

Особняк на Никольской, 23, был построен в стиле классицизма во второй половине XVIII века графом Шереметевым. В начале XIX века здание перешло к Московской ремесленной управе. Именно тогда расстроились и укрепились просторные подвалы под особняком, которые купцы, торговавшие в лавках на первых этажах, использовали для хранения товара.

В небольшом зале на втором этаже заседала ремесленная управа.

В этом здании проходили встречи философского кружка Станкевича. Здесь бывали Бакунин, Аксаков, Боткин, Тургенев, Белинский.

В начале тридцатых сюда со Спиридоновки переехала Военная коллегия Верховного суда СССР.

В начале 50-х в здании разместился военкомат.

В 2004 году особняк на Ни¬кольской, 23, был продан ООО «Пром инструмент».

Под текст

Михаил Максимов, представитель ЗАО «Кузнецкий мост девелопмент»— Михаил Владимирович, в Банке Москвы нам сообщили, что именно вы занимаетесь особняком на Никольской, 23. Можно поинтересоваться, какая судьба ждет этот памятник?

— Судьба его ждет благородная и достойная. Он будет реставрирован. А почему вас это интересует? Это частный дом. И не памятник архитектуры, а просто объект культурного наследия.

— Нас особенно интересует зал, в котором Военная коллегия выносила приговоры. Многим этот вопрос кажется основополагающим при реставрации.

— Вы что, прославляете убийц? Этот вопрос не основополагающий.

— Скажите, а проект реставрации, составленный «Моспроектом-2», вы еще рассматриваете?

— У вас очень плохая информация. «Моспроект-2» не имеет никакого отношения к проекту. Мы занимаемся проектом, и со всеми вопросами попрошу звонить через три месяца. Пока говорить не о чем.

Наталья Логинова,пресс-секретарь Москомнаследия: — Здание на Никольской — вновь выявленный объект культурного наследия, и его собственник обязан заключить с нами охранное обязательство. Сейчас охранное обязательство в стадии оформления. Вскоре будет проведено историко-культурное обследование, выявлен предмет охраны, и памятник получит охранную доску.

Все работы на этом объекте должны быть согласованы с Москомнаследия. Пока нам не представляли проект, и сейчас любые проводимые там строительные действия будут незаконными.

Никакой разницы между объектом культурного наследия и памятником мы не проводим.