В ТЯЖЕЛОМ ВЕСЕ ПЕРА

Четветая власть / ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Ну что там — конечно, опускаются руки. Стараешься покрикивать на себя, да и на других: «Ну-ка, спокойно! Все нормально! Рано складывать лапки! На войне, как на войне!»… Несомненно, одержана большая победа над злом, оно опять ничего не...

Ну что там — конечно, опускаются руки. Стараешься покрикивать на себя, да и на других: «Ну-ка, спокойно! Все нормально! Рано складывать лапки! На войне, как на войне!»… Несомненно, одержана большая победа над злом, оно опять ничего не добилось, показав лишь свою жестокую беспомощность и бессмысленность, а в людях, пришедших на похороны, было столько достоинства и добра, и их были тысячи.

За победу заплачено смертью доброго и честного, красивого человека, но такая цена и позволила взять очень важную стратегическую, ей подобающую, высоту. Навсегда. Несомненно. Надо вперед и дальше. Но.

Тысячи пришли с цветами в порыве и разошлись молча, а миллионы смотрят по телевизору Ксению Собчак, и их это вообще мало волнует. Кто будет удерживать высоту?

В третий раз подведены итоги ежегодного (пока хватит денег) журналистского конкурса «Произвол в законе». Не самое удачное название и не самый удачный спонсор — «Открытая Россия», чей создатель сами знаете где. Но на бюджетные деньги проводится другой конкурс: положительный образ чекиста. А собственный ментовской произвол государства это государство как бы и не интересует, оно не будет помогать пилить тот сук, на котором пока еще сидит.

По-настоящему ярких работ пришло немало, но меньше, чем в прошлом году. А что вы хотите? Убивают же не только физически. Просто закрывают газеты. Да и просто не печатают: надоело про пытки, давайте про что-нибудь такое интересное, веселое, про танцы на льду. Прав был этот, который сказал, что журналисты, пишущие про пытки, — они совсем не влиятельные. Не читает их народ, уже не хочет, а народные СМИ уважают свою аудиторию, вот и не печатают. Другое дело — про светскую жизнь, немножко про «государственность» и кроссворд. За это, кстати, и деньги платят. А про ментов — шеей рисковать, а потом твою заметку и вовсе снимут из номера: кому это нужно? По номинации «телевидение» — вообще ноль.

Кто читал последние материалы Политковской о пытках в Чечне, пока она была еще жива? Я лично, каюсь, уже пролистывал. Сколько можно? Как будто ужастик по телевизору, только сюжет не развивается, все одно и то же: убийства да пытки. Какая-то чужая неинтересная планета, фамилий не запомнишь, кто там за кого и для чего, не поймешь. Да, может, там по-другому и не может быть.

А вот город Иваново, лето. Один пацан отнял у другого мобильник, но убежал, а подоспевшие милиционеры успели задержать другого, он просто стоял и смотрел. Со свидетелем надо работать. Два сотрудника милиции — следователь и опер, — по дороге избив задержанного и взяв у него из кармана 80 рублей, чтобы выпить и взбодриться, привезли свидетеля в РОВД. А он молчит, зараза такая. Следователь надел ему на голову полиэтиленовый пакет и стал душить, а оперативник набросил на спину мокрое полотенце и отдубасил резиновой дубинкой. Потом они сходили за кипятильником, сняли с него брюки и стали лить кипяток из кружки, извините за подробности, на яйца. А он молчит, как чеченец. Может, в самом деле не знает. Несовершеннолетних на ночь в камеру не принимают, тем более, он вообще свидетель. Пришлось отпустить домой, а он возьми и расскажи все маме. Это случайно не мог оказаться ваш сын?

А вот еще город Тамбов. Два милиционера в штатском проверили документы возле кафе у парня «с кавказской внешностью» (ну, это уж точно не ваш сын). Его увезли в околоток, стали бить и требовать, чтобы он взял на себя пару нераскрытых преступлений. Это продолжалось несколько часов. Потом они устали и сказали, что сейчас отвезут парня на свалку и там закопают. Поехали. Не доезжая до свалки, вытащили из машины, стали бить бейсбольной битой, лопатой и ногами. Парень затих, они отвлеклись. А он, мерзавец, возьми да и сбеги, а в темноте не поймали. Плохо дело, не закопали, неприятности могут быть. В шесть утра — к жене, стали допрашивать ее и девятилетнего сына, чтобы узнать, где папа, сняли у ребенка отпечатки пальцев (не ваш ребенок?). На следующий день приехали с обыском, перевернули весь дом, но избитый сумел отлежаться у друзей, теперь пишет везде.

А вот Калининградская область, город Пионерский, лето 2006 года. Начальник уголовного розыска борется с наркомафией. С этой целью он и еще один офицер с помощью платного агента подбросили молодой бабе в карман халата дозу героина и 350 рублей. Но взятая из вещдоков доза куда-то делась, и раздосадованные борцы на сутки утащили полуголую бабу в обезьянник, за ней поехал муж — спросить, как быть с детьми. Тут, как назло, — один городской сумасшедший, «правозащитник-любитель», как аттестует его калининградский журналист, чья заметка об этом появится вскоре в газете.

Собственно, тут только и начнется что-то необычное: в газету из Пионерского, постепенно смелея, валом повалили избитые теми же двумя ментами раньше. Одних они лупили палками и бутылками, на других прыгали, один не выдержал и резал вены, двоих расстреливали в лесу, вроде бы понарошку, но из настоящих пистолетов. Может быть, среди этих избитых были и наркоманы, а может, и нет. И только городской сумасшедший, «правозащитник-любитель», стоит посредине и кричит: «Что вы делаете?!». Да еще журналисты, «охотники за жареными фактами», но они же не влиятельные.

Редактор газеты четыре месяца ездил в город Пионерский, как на работу, говорил с людьми и с милицейским начальством, печатал заметки и добился: один из двух ментов уволился по собственному желанию.

Это все уже не Чечня, хотя почти все сотрудники милиции, упоминаемые в этих присланных журналистами материалах, успели там побывать. Географию похожих фактов, описанных и подтвержденных региональными газетами, можно было бы и расширить и сделать более разнообразной: там есть и про облавы, и про массовые избиения, про вымогательство и захват собственности, про укрывательство этих преступлений в прокуратуре и судах, а еще про то, что сделают с вашим сыном в колонии, если он, по заслугам или не очень, туда попадет.

В пришедших на конкурс работах, правда, мало про рост ВВП и про успехи на выборах, хотя эти явления тоже имеют место в нашей действительности, но здесь не они отражены. Тут все только про один успешно состоявшийся национальный проект: «Менты». Но что такое для нас государство? Разве это не та сила, которая может вломиться к нам в дом без спросу? Остановить нас на улице и проверить документы? А мы замрем в ужасе и про себя скажем только: «Господи, спаси!» — потому что в России управы на эту государственную по форме силу уже не существует и в этот момент наша судьба уже повисла на волоске.

Вот этот срез нашей действительности отражен в работах, присланных на пока еще по какому-то недоразумению не прикрытый конкурс. Это факты, по которым еще можно увидеть, раскопав их в маловлиятельных, но до сих пор еще легальных газетах, очертания той нашей государственной по форме жизни, которая все более смутно видна на телевизионных экранах, унавоженных гламуром и «юмором», за пузырем Стабилизационного фонда, за статистикой электоральных успехов пропрезидентских партий, за победной депортацией грузин.

Эта картина в общественном сознании постепенно тускнеет, только какие-то трагические события могут заставить людей вздрогнуть и открыть глаза еще на миг — такие события, как убийство Политковской. Но телевизор искрится спокойствием и весельем, а голоса правды становятся глуше, не выдерживают и чисто физически, и психологически: зачем, кому это нужно, что со всем этим делать?

И я тоже с досадой понимаю, что, иногда встречаясь с Аней в буфете и обсуждая ее очень странную собаку, я, в общем, относился к ней скорее как к функции. Ну, есть такая правозащитная машина, что-то она там молотит, иногда с перехлестом, так она ведь и не может быть по-другому устроена. И пока она там молотит, выполняет свою функцию, значит, все нормально, этот участок прикрыт, можно не вникать, она же, типа, железная. А вот теперь стало понятно, что она совсем даже не железная.

25 октября, в день ареста бывшего олигарха, придумавшего этот конкурс еще на свободе, будут подведены его итоги, и победителям дадут немного денег. Это хорошо, это немножко согреет их в городках, где они, ребята и девчонки, молодые и уже не очень, сидят в безденежье и часто в безвестности (они же не влиятельные), иногда испытывают чувство страха и часто думают, не пора ли им тоже податься куда-нибудь в «пиар».

Борьба со злом, особенно в провинциальной газете — дело рутинное и ремесленное, славу оно приносит не каждый день, а деньги вообще редко.

Но в общем, по породе этих людей, тут надо не денег, а чтобы их послушали и перестали относиться к ним как к назойливым сумасшедшим. Или как к вспомогательной функции. И только это их может сберечь. Все нормально, безвестные полки. На войне, как на войне. Только не молчать.

P.S. Премию вне конкурса жюри присудило Анне Политковской — посмертно.