И снова пострадал средний класс Плохими новостями из Соединенных Штатов уже никого не удивишь. Во всяком случае, если речь идет об экономике. И все же банкротство WorldCom – событие из ряда вон выходящее. Дело не только в масштабах...

И снова пострадал средний класс

П

лохими новостями из Соединенных Штатов уже никого не удивишь. Во всяком случае, если речь идет об экономике. И все же банкротство WorldCom – событие из ряда вон выходящее. Дело не только в масштабах банкротства: еще полгода назад крах Enron казался сенсацией, а сейчас рухнула компания раза в три большая. Дело даже не в том, что за падением WorldCom последовал очередной обвал биржевых курсов по всему миру. И даже не в том, что уже сегодня можно составить длинный список американских транснациональных корпораций, которые если и не разделят судьбу WorldCom и Enron, то, во всяком случае, обречены пережить тяжелые испытания. Дело в том, что происходит перелом в общественном мнении Запада. Публика «требует крови», политики и даже бизнесмены требуют сажать в тюрьмы проворовавшихся топ-менеджеров. Но слишком очевидно, что репрессиями делу уже не поможешь. Кровожадные призывы лишь отражают общее настроение – недоверие к корпорациям, раздражение против элит, недоверие к экономической системе.

Р

ядовой американский обыватель отнюдь не может оставаться равнодушным наблюдателем краха. После банкротства WorldCom и Enron обвалился весь фондовый рынок. А значит, в тяжелейшем кризисе оказались пенсионные фонды, вкладывавшие в акции. В условиях, когда падает фондовый рынок, страдают и остальные вкладчики. Их тоже накрыло общей волной биржевого спада. Тем самым рушится один из ключевых мифов рыночного капитализма, провозглашающий, что система поощряет людей, принимающих «правильные» решения. Обнаруживается, что для маленького человека «правильного» решения не существует. Пропали сбережения среднего класса. Причем пострадали не только те, кто вкладывал деньги в «неправильные» фонды или рухнувшие компании, но и те, кто вроде бы сделал «правильный» выбор.

Много лет людям объясняли, что система вознаграждает тех, кто больше и лучше работает. Вложив свои сбережения в пенсионные фонды, представители американского среднего класса обнаружили: чем больше ты заработал ударным трудом, тем больше ты сегодня потерял.

Происходящее напоминает нашу ситуацию с МММ, но с одним существенным отличием: в России играть или не играть каждый решал сам. А американец не может не играть: в условиях, когда государственная пенсионная система развита слабо, накопительные пенсионные фонды являются единственным вариантом.

Несколько месяцев биржевого кризиса пожрали практически весь прирост пенсионных фондов за последние 4—5 лет. Так, вместе с мифом о поощрении лучших рушится и миф о преимуществах американской пенсионной системы. Происходит это в тот самый момент, когда европейские страны (начиная с Германии и кончая Россией) дружно вознамерились перестроить свою пенсионную систему по американскому образцу. Европейская концепция государственных гарантий, «социальной пенсии» и солидарности поколений только что объявлена неэффективной, отжившей свой век, неспособной стимулировать личные достижения. Но неожиданно обнаруживается, что американцам сегодня приходится завидовать европейцам, чьи пенсии не зависят от колебаний биржевого курса.

На протяжении 90-х годов динамичная американская экономика противопоставлялась «вялой» европейской, отягченной «избыточным» государственным регулированием и «излишней» социальной защищенностью. Причем так рассуждали не только правые, но и сами европейские социал-демократы. Сегодня неожиданно обнаруживается, что американские корпорации, освободившись от «излишней» государственной опеки, вместо того чтобы поднимать производство, принялись обворовывать потребителей и мелких акционеров, а экономика свободного рынка породила такую вакханалию приписок и фальсификации отчетности, которой могли бы позавидовать ветераны Госплана (последнее наблюдение, кстати, принадлежит не автору этих строк, а одному из комментаторов Financial Times).

Разумеется, отсюда не следует, будто в Западной Европе все обстоит благополучно (про Россию лучше в данном случае вообще не вспоминать). Речь о другом: Америка перестала выглядеть привлекательной моделью.

А ведь еще совсем недавно именно американскую корпоративную культуру предлагали в качестве образца для всего мира. Представители Мирового банка, Международного валютного фонда и Всемирной торговой организации объясняли, что кризис в Азии и дефолт в России вызваны местной культурой бизнеса, которая в отличие от американской коррумпирована, непрозрачна, бюрократизирована. Эту культуру нужно было срочно внедрить среди русских и азиатов. Сегодня азиатские и российские олигархи могут испытать некоторое злорадство.

Впрочем, радоваться бедам соседей не просто дурно, но и бессмысленно. Эти беды рано или поздно обернутся нашими собственными. Российские акции начали падать вслед за американскими просто потому, что остаться в стороне от мирового кризиса невозможно.

Крах неолиберальной модели становится историческим фактом. Но это только начало затяжной полосы экономических и социальных неурядиц, политических, а быть может, и вооруженных конфликтов. Разъяренный средний класс, лишившийся своих сбережений, будет требовать перемен. Образцово-показательное наказание топ-менеджеров – самое худшее решение. Оно ничего не изменит в экономической системе, но увеличит репрессивность в обществе. Руководители WorldCom и Enron не вызывают никакой симпатии, но они играли в игру, правила которой были одобрены общепринятой экономической философией: побеждать любой ценой, любыми средствами увеличивать стоимость акций. Наказывать виновных, не меняя правил игры, значит, повторять хорошо известный советский опыт борьбы с коррупцией в начале 80-х годов. Сколько бы ни сажали директоров магазинов, воровство не прекращалось.

А менеджеры корпораций – не советские директора. Они имеют дело с совершенно иными суммами. И контроля над ними куда меньше.

Оскорбленный средний класс может выступить под радикальными лозунгами, но никто не гарантирует, что обиженный обыватель не станет массовой базой фашизма. Пока на горизонте не видно нового Рузвельта. К счастью, и нового Гитлера тоже.

Во всяком случае, мы живем в интересное время. И, быть может, это не так уж плохо.