Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН) — государство в государстве. Здесь есть свой «президент» — директор ФСИН Александр Реймер, свой парламент — общественный совет и общественные наблюдательные комиссии, есть свои республики, области, города и села — региональные управления, колонии и тюрьмы. Есть и оппозиция, не выбирающаяся из штрафных изоляторов. Есть даже свои «нашисты». А 14 октября 2010 года нам сказали, что в этом «государстве» началась реформа.
В минувший понедельник стало известно о смерти 32-летнего Павла Морозова. По официальным документам, подготовленным администрацией СИЗО № 7 г. Егорьевска Московской области, Морозов, подозреваемый в совершении убийства, покончил жизнь самоубийством. Ни родственники Морозова, ни члены Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) Московской области, побывавшие в морге г. Раменское, куда привезли труп, в суицид не верят. Члены ОНК зафиксировали, что Морозова перед смертью пытали. По всему телу — синяки и ссадины. Кроме того, по всей видимости, перед смертью мужчина был изнасилован. Члены ОНК записали в протокол осмотра трупа: «Есть основания полагать, что данные повреждения получены путем воздействия тупым внешним предметом путем введения его в задний проход».
Правозащитникам удалось выяснить, что 17 мая Морозова вывели из камеры, чтобы отвести в процедурный кабинет медсанчасти (ему должны были сделать укол — Павел жил с одной почкой). А буквально через несколько часов Морозова, по официальной версии, обнаружили повещенным в камере штрафного изолятора, хотя за столь короткий промежуток времени невозможно даже подготовить документы для официального водворения в ШИЗО.
Члены ОНК Московской области потребовали провести расследование обстоятельств смерти Морозова. В заявлении, подписанном членами ОНК, сказано, что за последние два месяца — это уже третья насильственная смерть подследственного в егорьевском СИЗО № 7. И с этим надо что-то делать.
Копию своего заявления правозащитники направили не только руководителям силовых ведомств, но и директору ФСИН России Александру Реймеру. И, скорее всего, в СИЗО № 7 нагрянет комиссия центрального аппарата ведомства. И если факты, собранные членами ОНК Московской области, подтвердятся, садисты должны сменить форму с погонами на тюремную робу, а их командиры — лишиться своих должностей.
Указ президента о назначении Александра Реймера директором ФСИН был подписан 3 августа 2009 года. Прошло без малого три года. У Реймера выработался фирменный стиль реагирования на громкие ЧП. Заповедь криминального мира гласит: бьют не тех, кто ворует, а тех, кто попался. И система строит свою стратегию, исходя из этого правила. Эта политика центра фактически предоставила администрациям тюрем и колоний возможность игнорировать законы и инструкции на «своих» территориях «зоны». Важнее, чтобы информация изнутри не «утекала на волю».
Доказать нарушения в колонии неимоверно трудно, почти невозможно. Иногда удается сделать это посмертно, как, надеюсь, произойдет в СИЗО № 7 г. Егорьевска. Или посредством бунта, как это случилось в краснокаменской ИК-10 — там осужденные сожгли дотла весь лагерь. В льговской ИК-3 несколько сот осужденных резали себе вены, а около тысячи — объявили голодовку. Такие меры и делают ЧП «громкими», и тогда центральный аппарат ФСИН реагирует стремительно. В том же Льгове, как сообщил мне замдиректора ФСИН Владислав Цатуров, в отношении нескольких сотрудников возбуждены уголовные дела за должностные преступления.
Жесткая реакция, которую обеспечивает Реймер в таких случаях, делает ему хорошую репутацию. Вот интересно, сообщения о пытках и издевательствах в колониях и тюрьмах звучат все чаще, а требований уволить Реймера практически не слышно. Даже непримиримая «Русь Сидящая» под предводительством отчаянной Ольги Романовой сегодня больше ратует за справедливые суды, нежели за «очеловечивание» исправительной системы.
А за что увольнять Реймера? «Концепция развития уголовно-исполнительной системы РФ до 2020 года», утвержденная распоряжением правительства 14 октября 2010 года, вроде бы начала реализовываться. Провели так называемую «сепарацию» осужденных, теперь те, кто впервые попал за колючую проволоку, содержатся раздельно от рецидивистов. Тюрьмы и колонии оборудуются камерами видеонаблюдения. Есть уже несколько образцово-показательных колоний, в которых осужденные живут не в гулаговских бараках по 100—150 человек, а в помещениях, разделенных на кубрики на 15—20 «койко-мест». А чуть ли не первым распоряжением Реймера в должности директора ФСИН был приказ о повсеместной ликвидации так называемых СДП (секций дисциплины и порядка), этих очагов культивирования насилия и садизма среди осужденных.
Но, увы, все эти «перемены» годятся разве что для ура-отчетов.
СДП ликвидировали, но принцип «разделяй и властвуй», традиция стравливать осужденных во многих колониях сохранилась. «Активисты», чьими руками администрации насаждают звериные нравы, все еще не перевелись. Только называются они теперь по-другому. Где-то это «дежурная противопожарная смена», где-то — «дневальные по жилому помещению».
До того как попасть в «сепарированную» колонию, осужденный проходит «тюремные университеты», где часами сидит с бывалыми уголовниками в так называемых «накопителях». Именно в «накопитель» СИЗО собирают из камер подозреваемых и подсудимых, прежде чем конвойная служба развезет их по судам и на следственные действия. Конечно, по инструкции первоходы и бывалые арестанты должны собираться в разные «накопители». Но кто вспоминает инструкции, когда сбор в «накопители» начинается иногда часа в три-четыре утра, начальства рядом нет и сотрудники тюрьмы плевать хотели на все инструкции.
Про камеры виденаблюдения, установленные повсеместно. Попробуйте просмотреть запись, когда вдруг возникает необходимость, и выяснится, что запись или «затерлась», или вовсе не сохранилась.
При всем том, что «зона» всеми силами пытается дистанцироваться от общества, само-то общество уже совсем по-другому воспринимает «зону». Сам по себе факт лишения свободы уже не воспринимается как нечто запредельное. По себе знаю, от многих отсидевших сейчас не шарахаются, как раньше, ибо факт отсидки уже не компрометирует человека. Огромное количество сомнительно осужденных по экономическим статьям, а также по пресловутой ст. 282 подняло интеллектуальный уровень арестантов. Обитатели колоний и тюрем научились отстаивать свои права. Бунты в колониях — это, конечно, крайняя форма протеста. Но сегодня там очень много людей, добивающихся соблюдения законов и инструкций «мирными способами»: обращениями в правоохранительные органы, к правозащитникам, в СМИ (в редакцию «Новой» каждый месяц приходят десятки писем из колоний).
И сейчас из колоний и тюрем освобождаются люди, куда более опасные для власти, нежели они были до колонии. Люди, которым настойчиво прививали ненависть. К власти, которая долгие годы ассоциировалась с сотрудниками тюрем и колоний.
На днях в Общественной палате России прошли слушания «Реформа ФСИН: проблемы и недостатки. Пути решения». Думал, что это будет дежурное мероприятие. Но перед его началом участникам слушаний раздали многостраничную справку, подготовленную по материалам проверок ФСИН, Генеральной прокуратуры и Следственного комитета.
Читал справку с изумлением — три десятка страниц, переполненных цифрами и фактами, буквально кричащими о том, что реформа ФСИН провалилась. Вот лишь несколько примеров.
В 2010-м сотрудниками ФСИН России «допущено 35 426 нарушений служебной дисциплины, что на 21% больше аналогичного показателя 2009 г. (29 294). В 2011 году, на второй год реформы, количество нарушений увеличилось. Только в первом полугодии насчитали 21 729 нарушений».
В 2010 году в отношении сотрудников возбуждено 317 уголовных дел (на 40% больше, чем в 2009 году). В 2011 году количество уголовных дел в отношении сотрудников не уменьшилось.
Не менее острыми были и выступления участников слушаний. Члены Общественной палаты в своей критике превзошли даже правозащитников. Это странно и наводит на мысли. По всей видимости, и обнародование справки о деятельности ФСИН, и острые выступления некоторых членов палаты были санкционированы если и не всем Кремлем, то хотя бы одной из его «башен». Кто-то все-таки понимает: система в нынешнем виде крайне опасна и для граждан, и для самого государства. А вот что с ней делать, пока мало кто знает. Ну не увольнять же Александра Реймера?