ОППОЗИЦИЯ ПОШЛА ОТ ПРОТИВНОГО

МИТИНГИ.РУ

История Первомая началась с большой крови: 1 мая 1886 года чикагская полиция разогнала демонстрацию рабочих, стреляя на поражение. В СССР праздник выхолостили: пафос сопротивления исчез, осталось официозное единение трудящихся с...

История Первомая началась с большой крови: 1 мая 1886 года чикагская полиция разогнала демонстрацию рабочих, стреляя на поражение. В СССР праздник выхолостили: пафос сопротивления исчез, осталось официозное единение трудящихся с правительством. В постперестроечное время Первомай превратился в мрачные шествия голодных стариков, которые выходили не по поводу солидарности трудящихся, а по поводу мизерных пенсий.

Казалось, праздник погиб навсегда. Ан нет, Владимиру Путину все же удалось вдохнуть в него новую жизнь. При нем Первомай наполнился новым старым смыслом — протеста угнетенных низов. Нашлось место и для солидарности. Впервые в этом году объединились нацболы, коммунисты и родинцы. Демократы хоть и не присоединились к левым, но тоже отметились на классово чуждом празднике.

Шествие от Калужской площади до Театральной собрало около 10 тысяч человек. Колонну возглавляли коммунисты, затем шла «Трудовая Россия», далее «Авангард коммунистической молодежи», затем партия «Родина». Замыкала шествие НБП.

Коммунисты развлекались аккордеоном и трубой. «Трудовая Россия» через громкоговоритель призывала к свержению антинародного правительства. НБП, чеканя шаг, скандировала: «Мир, труд, май, отставка!».

Власти тоже подготовились к празднику. Уже на Калужской площади, где формировались колонны оппозиционеров, демонстрантов встречали милиция, ОМОН, внутренние войска и люди в штатском. Собственно, все силовики прибыли ради АКМ и нацболов: они конвоем выстроились по сторонам этой наиболее радикальной части колонны в шахматном порядке: через каждого «зеленого» (в форме цвета хаки) солдата-вэвэшника шел «черный» омоновец. Само шествие НБП возглавлял лейтенант милиции, замыкали его отряды милиционеров чинами помладше, за ними еще тянулся хвост милицейских «Пазиков» и «Газелей».

К Лимонову, у которого только-только закончился условный срок, приставили индивидуального филера. Они так и шли все время рядом — оба в одинаковых пиджаках.

Коммунистам, родинцам и «Трудовой России» достались лишь дружинники.

Присоединиться к демонстрантам было непросто. Желавшие примкнуть безжалостно отгонялись конвоем, им приходилось «солидаризироваться с трудящимися», оставаясь на тротуарах.

Больше всего досталось неизвестному велосипедисту в ярком костюме и шлеме, который решил пристроиться к колонне. Милиционер, представившийся лейтенантом Сиськиным, отобрал у него велосипед. Тем не менее спортсмен не только смог отстоять свою собственность, но и прорвался в центр событий и там долго и громко жаловался на беспредельщика Сиськина.

Сам митинг состоялся у памятника Карлу Марксу. С кузова грузовичка перед демонстрантами выступили вчерашние политические противники: Геннадий Зюганов, Эдуард Лимонов и Дмитрий Рогозин.

Никаких особых эксцессов не было, разве что акаэмовцы, дождавшись окончания официального мероприятия, отправились к зданию Генпрокуратуры, где довольно предсказуемо сожгли портрет Путина. Шестерых из них задержали, но через час отпустили.

Этот Первомай объединил не только левых. Правые тоже наконец соединились на почве нелюбви к режиму. Либералы и демократы митинговали неподалеку от коммунистов — на Лубянке. Там довольно мирно соседствовали непримиримые ранее эспээсовцы и яблочники, а также всевозможные попутчики и сочувствующие. Их объединила совместная борьба. Правда, пока не с Путиным, а с Лукашенко. Дело в том, что рано утром 1 Мая в Москву из Белоруссии вернулись молодые демократы во главе с лидером молодежного «ЯБЛОКА» Ильей Яшиным, которые за участие в несанкционированном митинге в Минске провели под арестом несколько дней.

Все это время активисты СПС и «ЯБЛОКА» под общим руководством Сергея Митрохина вместе атаковали белорусское посольство в Москве, требуя свободы для соратников.

Впрочем, если на Лубянке Первомай «с правым уклоном» все же оставался вполне узнаваемым Первомаем, то на Болотной площади он приобрел клерикальный душок, превратившись в Красную Пасху, которую справляла партия «Евразия». Так евразийцы поняли попадание православной Пасхи в этом году на 1 Мая. Там лидер движения Александр Дугин рассказывал, что власть «утеряла свою сакральность», и провозглашал необходимость «консервативной революции».

Дугин так сложно изъяснялся, что случайные прохожие просто не понимали, про что это толкует бородатый мужик. Впрочем, случайных тут было немного: на площади присутствовали главным образом члены партии (всего около полутора сотен). Они вяло размахивали черными флагами с восьмиконечными символами и обещали «биться с оранжевой чумой».

Из «оранжевых» на площади были только дворники, они евразийцев не боялись. В итоге даже милиционеры перестали вслушиваться в дугинскую ахинею и занялись играми в мобильниках.