Этот поезд в войне

В Индии на прошлой неделе ждали два громких железнодорожных события. В прославленной Артуром Конан Дойлем Агре собралась толпа, чтобы отметить новый рекорд скорости. Экспресс пролетел 204 км от Дели за 1 час 56 минут, разгоняясь на прямых участках до 150 км/ч. Но, к разочарованию публики, рекорд 1988 г. устоял - поезд опоздал всего на 1 минуту. В тот же день на другом конце страны еще один экспресс, который припозднился аж на 41 год, успешно выполнил свою задачу огромной важности - медленно доехал до маленькой станции на границе с Пакистаном.

Поезд Thar Express, или, как его еще называют, «Королева пустыни», скрипнув тормозами, замер напротив свежеотреставрированного здания вокзала поселка Мунабао. За окнами неподвижно, как стена, стояла толпа. Наступила пугающая тишина, и пассажиры, и без того бывшие на нервах, вжались в свои кресла. И вдруг кто-то с жутким акцентом крикнул: «Welcome!» Духовой оркестр тут же грянул марш. Так состоялось прибытие первого с 1965 г. поезда из Пакистана в Индию.

Последний раз «Королева пустыни» пересекала границу накануне самой ожесточенной индо-пакистанской войны. Тогда две страны прервали всякие отношения друг с другом. Через границу не раз ходили диверсанты и целые армии, а о движении через нее пассажирских поездов, разумеется, не могло быть и речи. Но с тех пор как Пакистан догнал Индию в ядерной гонке, враги вдруг обнаружили желание вести переговоры. Урок для тех, кто считает обладание ядерным оружием странами-изгоями безусловным злом: бомба облагораживает самые агрессивные режимы и сглаживает самые острые противоречия. Вот и в Пакистане теперь можно просто купить билет на поезд и отправиться в запретную страну.

Дорожная истерика

Привокзальная площадь пакистанского города Карачи благоухает так, что хочется надеть противогаз. Торговцы громогласно зазывают клиентов попробовать их стряпню. Если бы не запахи, было бы даже аппетитно: небольшой шарик из теста с бульканьем падает в котел с кипящим маслом и тут же покрывается поджаристой корочкой. Вдоль длинного ряда котлов снуют люди. Пожилой пакистанец тащит куда-то посеревшую от грязи дверь. Проходя мимо помойки на краю площади, он морщится от вони и ускоряет шаг. Но дело не в омерзительном запахе, а в вере: вот-вот наступит время намаза. На призыв к молитве, который несется из громкоговорителей привокзального минарета, не реагируют только суетливые рабочие, которые в центре площади возводят шатер, похожий на цирк шапито. К вечеру шатер должен принять высокопоставленных гостей.

На часах нет еще и трех, а полиция уже оцепила зал ожидания и проверяет документы у всех прохожих. Возобновление железнодорожного сообщения с Индией - событие сколь грандиозное, столь и небезопасное. Весной прошлого года боевики, требующие создания независимого мусульманского государства Кашмир, угрожали превратить первый автобус, который пересечет границу, в «гроб для пассажиров». И подкрепили свои слова делом: не успел автобус покинуть столицу индийского штата, как его обстреляли из автоматов. Но катастрофы удалось избежать: на дороге, по которой ехал автобус, вовремя заметили здоровый фугас.

Неудивительно, что билеты на поезд проверяют трижды. Целая команда кондукторов в свежевыстиранной синей форме, при фуражках придирчиво вглядывается сначала в билет, а потом в специальную тетрадь, куда при продаже заносили имя каждого пассажира. Сверив фамилию, опять требуют паспорт и долго проверяют индийскую визу.

Эти визы - гарантия не только от экстремистов, но и просто от случайных людей. Они делают поездку очень дорогим, по местным меркам, удовольствием. «Сам билет стоит 240 [пакистанских] рупий (около $5), а индийская виза - 15 000 рупий (примерно $330). К тому же чтобы ее получить, мне пришлось ехать из Карачи в [столицу] Исламабад», - жалуется один из пассажиров экспресса Салям. Примерно 40% купивших билеты вообще вынуждены были сдать их обратно, так и не получив разрешения въехать в Индию - естественно, без объяснения причин.

Как ни странно, пакистанские власти отнеслись к создаваемым индусами сложностям с пониманием: им самим еще принимать гостей с той стороны границы, а всех подряд пускать никак нельзя. «Сначала всегда тяжело, со временем ездить туда и обратно станет гораздо проще», - отмахнулся от вопросов Newsweekначальник Пакистанских железных дорог Лалу Прасад. И красноречиво показал на поезд, возле которого началась натуральная давка.

Носильщики в оранжевых робах, нахлобучив огромные тюки себе на голову, продираются сквозь орущую толпу. Молодой человек бешено машет своей бейсболкой и что-то кричит полицейским, плотным кольцом окружившим нас с Лалу Прасадом. Железнодорожный начальник спокойно восседает в дорогом кресле, поставленном прямо на перроне. Рядом - в таком же кресле - мэр Карачи дает интервью государственному телевидению. Толпа зачем-то пытается смять этот островок цивилизации. Сразу и не поймешь, радуются люди или чем-то ужасно недовольны. Только в поезде выясняется, что пассажиры одновременно счастливы и испуганы, а потому многие из них близки к истерике. Разговаривать могут не многие. «Интересно посмотреть, как там у них [в Индии], - мечтательно тянет студент-экономист Разван. - Я, кстати, случайно попал на этот поезд. Решил - а почему бы мне не отдохнуть пару деньков за границей? Вот закончу учебу, может, открою там бизнес».

41 год без права переписки

Но этот беззаботный молодой человек - исключение. Большинство, как ни странно, едет во вражеское государство по делу. Зачастую это дело было отложено на 41 год. Когда англичане стремительно оставили Британскую Индию, состоявшую из полуавтономных княжеств, и было образовано два государства. В «страну чистых» - так переводится слово «Пакистан» - вошли районы, в которых преобладали мусульмане, а индуисты сформировали Индийский союз. Естественно, все хотели жить с единоверцами. «Потому поезда с мусульманами потянулись на север, а индуисты двинулись на юг. Но кто-то не смог уехать к братьям по вере, - рассказывает Камран Бохари, старший аналитик по вопросам Южной Азии в американском центре “Стратфор”. - Теперь же многие семьи хотели бы воссоединиться или хотя бы повидать друг друга».

«Я ездил к своему брату в гости и до сих пор не могу поверить, что это возможно», - чуть не плачет индиец Мохавед Лохана. В Пакистан он приехал на автобусе, а возвращается на поезде. Теперь собирается навещать семью брата регулярно: «Я впервые увидел племянника. Скоро надо будет опять ехать в Пакистан - к нему на свадьбу».

В поезде собрались сплошь интернационалисты, и о конфликте между странами никто бы и не вспоминал, если бы не иностранные журналисты. «Мы так старались, украсили поезд гирляндами. И мне куда интереснее, как подготовятся индусы к нашему приезду, чем эта ваша кашмирская проблема», - с независимым видом говорит крамольные вещи молодая девушка Азиза.

Однако проблема никуда не делась. Согласно британскому закону о независимости Индии от 1947 г., жители индийских княжеств сами должны были решить, к какой из стран они хотели бы присоединиться. В Кашмире большинство составляли мусульмане. «Но махараджа Хари Сингх не был мусульманином и абсолютно не горел желанием присоединяться к Пакистану, - объясняет истоки конфликта преподаватель из Оксфорда и специалист по кашмирской проблеме Нандини Гупту. - Сингх даже хотел провозгласить независимость, как это пытались сделать сикхи в соседнем Пенджабе. Но понял, что одному ему не продержаться, и попросился вместе с Кашмиром в Индию в обмен на военную помощь и обещание провести референдум. Он считал, что это меньшее из двух зол». Плебисцит так и не состоялся: по всей бывшей Британской Индии началась резня - индуисты убивали мусульман, мусульмане - индуистов. Плюс Восточный Пакистан - ныне Бангладеш - вознамерился отсоединиться от Западного. В конце концов все проблемы между двумя враждующими общинами удалось решить, кроме кашмирской.

В 80-е годы, когда казалось, что окончательная победа Индии с ее атомной бомбой неизбежна, мусульмане перешли к новым - террористическим - формам борьбы. С тех пор Фронт освобождения Джамму и Кашмира регулярно устраивает теракты в Дели и других индийских городах. «Пакистан их, конечно, раньше поддерживал, но не признавался в этом. Теперь же многие боевики хотели бы видеть Кашмир независимым и от Пакистана тоже», - рассказывает Камран Бохари.

Ситуацию осложняло и наличие других заинтересованных игроков. «Например, Китай под шумок успел оттяпать себе часть индийского Кашмира», - напоминает Бохари. А сикхи периодически устраивают беспорядки рядом с индо-пакистанской границей.

Ядерная карма

Еще 10 лет назад конфликт казался таким же беспросветным, как арабо-израильский. Но когда Пакистан испытал собственную атомную бомбу (весь мир был в ужасе - впервые «абсолютное оружие» появилось у мусульманской страны), вместо катастрофы всемирного масштаба случилась разрядка. В 1999 г. все ждали войны - тогда индуисты-радикалы устроили мусульманские погромы в Бомбее - пронесло. В 2002 г. классический повод к войне был уже у Индии: мусульманские боевики, как утверждали индийские власти, подготовленные в Пакистане, напали на здание парламента в Дели. Войска по обе стороны границы привели в полную боевую готовность - но потом неожиданно дали команду «вольно». «Обе страны всеми фибрами прочувствовали грядущую катастрофу, как когда-то это случилось с СССР и США, - усмехается Бохари. - Пришлось вести себя более интеллигентно и перейти к цивилизованному способу решения проблем».

«А что вы хотите? Опасность обостряет осторожность», - смеется врач Чушилами. Мы уже почти сутки трясемся в вагоне поезда, который медленно катит к индийской границе. Его белый халат отутюжен - жена гладила все утро, ведь он лицо ответственное, а не просто пассажир. Он - хоть и индуист - представляет в поезде пакистанские власти: если кому-то из пассажиров станет плохо, Чушилами должен оказать первую помощь. «Все дело в карме, никто не захочет ее безнадежно испортить, - уже серьезно говорит врач. - Кому захочется брать на себя ответственность за уничтожение двух народов?»

Впрочем, если Индии и Пакистану нельзя друг с другом воевать, это еще не значит, что они могут окончательно помириться. «Ситуация патовая», - констатирует Бохари. Пакистан не может отдать Кашмир Индии. На президента Первеза Мушаррафа и так регулярно устраивают покушения исламисты, а пойти на уступки Индии для него смерти подобно, причем в буквальном смысле. У индийского правительства положение ничуть не лучше: оно никак не может отдать Пакистану ни пяди кашмирской земли. «Тогда случится цепная реакция, например, сикхи потребуют освободить Пенджаб», - объясняет Камран Бохари. Можно лишь по чуть-чуть улучшать ситуацию на границе. Сначала была «автобусная дипломатия», теперь дошла очередь до железой дороги.

«Прибытие поезда» по-болливудски

Пакистанский машинист Джаан Шахъяда явно не стремился поставить рекорд скорости: поезд добрался от Карачи до Индии лишь к середине следующего дня. Потом было несколько часов проверок на паспортном контроле и таможне. Наконец многочисленные солдаты пакистанской армии покинули вагоны, и совершенно беззащитный состав медленно переполз границу. Толпа провожающих махала пассажирам вслед, как настоящим героям.

Джаан Шахъяда дал длинный гудок и, повернувшись к заполнившим кабину журналистам, с пафосом произнес (он явно долго готовился к этому историческому моменту): «Это очень волнительно. Я машинистом уже почти 20 лет, ездил на всех маршрутах в Пакистане, но теперь-то я в Индии». Получилось двусмысленно, как будто он только что прилетел на другую планету.

Азиза зря опасалась: поезд проехал чуть более километра, и стало понятно, что индусы достойно подготовились к встрече гостей. Все почти как в Карачи, только оркестр безбожно фальшивил, но это от волнения. И вот ошарашенные пакистанцы ступили на чужую землю. Гостеприимные хозяева предложили им побыстрее пройти с вещами на проверку документов, а затем - в другой поезд с такой же точно надписью «Thar Express». Пакистанский состав дальше Мунабао пускать нельзя. Один из полицейских в штатском - а в каждом вагоне индийского экспресса таких было двое - с улыбкой пояснил: «Мало ли что может случиться».

Предосторожность была явно не лишней. Это стало ясно, когда «Королева пустыни» прибыла на конечную станцию - в город Джодхпур. Здесь тоже пытались устроить праздник: на перрон вынесли подарки, а очередной оркестр заиграл бравурный марш. Но как только пассажиры вышли из вагонов, на них налетела местная молодежь. Здесь готовились к встрече явно не меньше, чем музыканты из оркестра и официальные лица, начавшие было зачитывать свои приветственные речи. Подростки выступили в духе датских карикатуристов: бешено кривляясь, они орали «Аллах акбар» прямо в лицо пакистанцам.

Мусульмане отреагировали предсказуемо: попытались избить святотатцев. Полиция подоспела вовремя, но свалка получилась почище той, что была в Карачи. Молодых людей быстро увели куда подальше, «чтобы больше не хулиганили», а мусульман оттеснили к стоянке такси. Уже через пять минут на площади почти никого не осталось. Газеты обеих стран вышли со статьями о важной вехе на пути к миру.