Триумф вольности

А о том, что признание состоялось, свидетельствует именно реакция «людей с улицы». В Музее архитектуры публика смотрит длящийся почти час черно-белый бессюжетный фильм китайца Янга Фудонга. В Музее Ленина посетители пугливо залезают внутрь фанерного домика-туалета австрийской группы «Желатин», чтобы, справив малую нужду, тем самым поучаствовать в создании медленно растущей «Шишки-пипи», свисающей со второго этажа. В том же музее увлеченно щелкают тумблерами перед инсталляцией француза Мелика Оганьяна, складывая из зажигающихся электрических лампочек слова или картинки (при мне ребята из пригорода составили «Химки», чем были несказанно довольны). Именно посетители биеннале составляют по выходным очередь в Третьяковскую галерею на Крымском Валу: желают увидеть выставку «Сообщники», посвященную коллективному творчеству в русском искусстве 1960–2000-х годов.

Глеб Смирнов, давно живущий в Венеции москвич, приехавший на биеннале, заметил, что люди у нас смотрят на современное искусство с такой серьезностью и вдумчивостью, будто находятся в церкви. Да, в России музей до сих пор равнозначен храму, а не Диснейленду. Но этот анахронизм и дает возможность современному искусству сделать свое дело. Пришедшие на биеннале вынуждены разбираться, что выставлено («в Музее Ленина ерунды-то не покажут!»), обсуждать его вполголоса, проводить собственную экспертизу и—невольно проникаться тем вольным духом, которое несет в себе contemporary art.

Ведь биеннале—временная территория независимого мышления, интеллектуального поиска и нетрадиционного взгляда, открытая для всех желающих. Где еще в России можно заглянуть под хвост коровы из папье-маше, чтобы обнаружить эротическое видео философического содержания (инсталляция Олега Кулика с выставки Starz в Московском музее современного искусства)? Где еще появляется возможность полюбоваться, как на компьютерной фреске холеные дети-супермодели убивают друг друга на фоне виртуальных пейзажей (коллаж группы АЕС+Ф в Мультимедийном комплексе актуальных искусств)? Где еще можно увидеть абстрактную веселенькую картину с зелеными и розовыми кружочками, на которой написано: «Эта работа направлена на разжигание религиозной вражды» (холст из новой серии политэмигранта Авдея Тер-Оганьяна с биеннальской выставки «Россия 2» в ЦДХ)? Или связанные скотчем две банки килек с щелкающим таймером под названием «Это не бомба» (объект из новой серии Давида Тер-Оганьяна, сына Авдея и лауреата национальной премии «Черный квадрат»—с выставки «Диалектика надежды»)?

Мне лично какие-то из этих работ нравятся больше, какие-то меньше, некоторые же вообще не нравятся. Но биеннале—это пространство свободы, которая, как известно, есть осознанная необходимость. Потому биеннале не могла не появиться наконец и в Москве.