Радость города берет

В небольшом городке Боровске Калужской области нет ничего интересного, кроме старого Пафнутьева монастыря, могилы боярыни Морозовой да спичечной фабрики. Но последние пару лет городок стал чуть ли не любимым местом паломничества москвичей - благо Боровск всего в 80 км от столицы и сюда вполне можно заехать просто на денек. Причиной такого туристического всплеска стали творения 66-летнего пенсионера Владимира Овчинникова, который на старости лет решил заделаться вольным художником и разрисовал буквально весь город: стены домов, двери, окна и даже ворота гаражей. Правда, с недавнего времени рисунки все чаще стали замазывать огромными черными или серыми квадратами. Говорят, «гопота». А еще говорят, что по распоряжению нового мэра, которому художества пожилого самородка совсем не по нраву.

На Западе рисунки Овчинникова назвали бы public art - дословно «общественное искусство». У нас такого термина нет, да и само это явление, давно и прочно укоренившееся в Европе, для нас пока в новинку. Еще до недавнего времени российский городской ландшафт оживляли только рекламные билборды, безликие полустершиеся бодрые фрески с космонавтами и физкультурниками и подростковые граффити. Но в последнее время и у нас современное искусство все чаще выходит из музейных стен на улицу и разбредается по городу. Правда, в основном «по заказу сверху» - по велению и хотению чиновников, которые решают облагородить «подведомственную территорию».

29 июня в Лаврушинском переулке открылась выставка «Лавка мира», посвященная современному городскому искусству. Самую длинную скамейку в мире (около 320 м), установленную около Третьяковской галереи, целый день расписывали полторы сотни художников. Лавка простояла в собранном виде 3 дня, затем часть осталась в Лаврушинском переулке, а остальные «кусочки» были расставлены по центру города. На каждой лавке установлена табличка с именами автора.

«Это такая интерактивная галерея современного искусства под открытым небом, доступная каждому, - рассказывает автор проекта Андрей Попов из компании “Игра3000”. - Каждый может присесть на искусство, а художник выходит из галереи и становится, извините за канцелярит, участником формирования городской среды». Среди участников как известные художники (например, Владимир Дубосарский, Андрей Бартенев, Александр Пономарев), так и начинающие, как живописцы-академисты, так и графики - в общем, все направления и поколения.

В «городскую среду» художники рвутся давно: дело только за дозволением и финансированием. По словам Попова, художественная акция, которая продлилась день, требует полугодовой волокиты, а средства ищи где хочешь - ни город, ни государство их не выделяют.

Впрочем, самый знаменитый на данный момент уличный художник - английский граффер Бэнкси ни у кого разрешения не спрашивал: его настенные рисунки, украшающие многие британские города, противозаконны, как и всякое граффити. Что не помешало нескольким из них стать самым дорогим лотом на последнем аукционе современного искусства Sotheby's: семь картин Бэнкси были оценены в $317 000. Теперь городской совет Бристоля, родного города Бэнкси, специально инструктирует рабочих, которые отвечают за удаление граффити, обходить его произведения стороной. А в ответ на очередную хулиганскую выходку художника - расклейку своих картин на стены залов главных лондонских и нью-йоркских музеев - Британский музей официально включил «подкидыша» в свою коллекцию.

Может ли собственных Бэнкси «российская земля рождать» - вопрос пока открытый, так что российские городские власти предпочитают не ждать милостей от природы и создавать доморощенных Бэнкси самостоятельно. Вот и лавку раскрашивают при поддержке, а на самом деле - с разрешения правительства Москвы.

«Существует две модели украшения городской среды: одну можно назвать public art, и это то, что происходит в Америке и в Европе, а другая - это ленинский план монументальной пропаганды, - рассказывает архитектурный критик Григорий Ревзин. - А мы посередине. У нас на это тратится довольно много денег, и что-то мы вовсю делаем, но делаем именно по модели “ленинского плана”. Это означает - без конкурсов». По мнению критика, российская городская среда - это своеобразный заповедник искусства не позднее 70-го года, причем основной упор делается на средства, унаследованные от советской власти, - скульптуру и фонтаны, а образцов современного искусства, например инсталляций, на улицах не увидишь.

Правда, иногда инициативе снизу все же удается пробиться. Так случилось с Владимиром Овчинниковым, инженером-строителем по профессии, тем самым, который после выхода на пенсию поселился в городе Боровске и открыл в себе художника. 100 «фресок» - именно так свои рисунки называет сам автор - появились с «благословения» теперь уже бывшего боровского мэра Александра Егерева. Местное население было в восторге. Но идиллия продлилась недолго: новый мэр, Сергей Зеленов, не одобрил стихийного творчества. Мэр был в принципе не против «наскальной живописи» и в свое время, будучи начальником пожарной части, даже разрешил Овчинникову раскрасить подведомственное ему здание. Но став градоначальником, счел, что такая живопись должна в проекте одобряться советом по культуре и контролироватьсяглавным архитектором на предмет сохранения исторического облика города. Когда пресса и общественность возмутились притеснением художника-самородка, Зеленов объяснил, что искусство не нужно навязывать. «Представьте, что в Москве художник Шилов стал бы рисовать на Кремлевской стене - и никто ему не указ!» - возмущался он.

Допущение не такое абсурдное, как может показаться на первый взгляд: отсутствие прозрачных общественных институций, заведующих уличным искусством, фактически означает, что внешний вид города зависит только от личных пристрастий чиновников.

По словам кураторов выставок и авторов самых разных «уличных» проектов, единственный путь для российского художника, придумавшего проект украшения родного города, - подружиться по возможности с мэром, хотя можно и с префектом, то есть исключительно личные связи. Зато если контакт есть - проект воплощается легко и приятно и средства находятся.

Например, художнику Сергею Андрияке удалось проникнуть в святая святых - московский метрополитен. С нынешнего лета по Арбатско-Покровской линии курсирует «Поезд-акварель» - своеобразная выставка на колесах самого Андрияки и учеников его Школы акварели. Как рассказывает художник, руководством метрополитена проект был сразу принят на ура: «Ко мне обратилась наша заведующая рекламно-информационным отделом и внесла такое предложение. Мне эта идея показалась очень интересной. С Гаевым (Дмитрий Гаев, глава столичного метро. - Newsweek) мы давно знакомы, но я велел нашей рекламщице официально записаться к нему на прием, сказал, что я не буду ему звонить сам. Когда мы к нему пришли, он страшно обрадовался - оказывается, эта идея была у него уже год назад и он не знал, кто бы из художников за это взялся».

По словам Сергея Андрияки, он вовсе не претендует на монополию в подземке: другое дело, что экспозицию поезда не получится менять часто - это требует значительных денежных и временных затрат со стороны метрополитена. Ведь на самом деле это не художник придумал что-то специальное для поезда, как нередко происходит в Штатах или Европе, - это для художника сделали специальный поезд. Под выставку пришлось значительно «апгрейдить» стандартные вагоны: начиная с отсутствия окон и специальной подсветки и заканчивая подходящим по цвету дерматином для сидений.

Ни в одной западной стране начальнику метрополитена не пришлось бы самостоятельно ломать голову над тем, «кто бы за это взялся». На это есть специалисты и отработанная схема.

«В Нью-Йорке, в Питтсбурге, в Амстердаме, в Лондоне раз в год объявляется конкурс на какое-нибудь произведение public art, - рассказывает Ревзин. - Например, павильон Serpentine в Гайд-парке: он каждый год строится, а потом сносится. Или вот наш Бродский (Александр Бродский, художник и архитектор, профессор Международной академии архитектуры и автор множества персональных выставок. - Newsweek) делал инсталляцию в Питтсбурге на центральной площади: там предлагают любому художнику со всего мира в этом участвовать - и он выиграл конкурс».

В России конкурсы тоже устраиваются - эскизы той же «Лавки мира» присылали все желающие. Но устраивают конкурсы не городские власти, а кураторы, и только если городские власти предоставляют им такую возможность. Самый удачный проект подобного сотрудничества - фестиваль «Длинные истории Екатеринбурга», который в августе этого года пройдет уже в пятый раз. Экспозиционным пространством становятся бетонные заборы вокруг строек и промышленных объектов: «У нас в Екатеринбурге их просто очень много, в том числе в самом центре города; это очень портит вид, - объясняет куратор фестиваля Арсений Сергеев. - “Длинные истории” - это своеобразные комиксы, раскадровки, или, если угодно, застывшая бегущая строка: сама эта структура, бетонные модули заборов, напрашивается, чтобы сделать некую последовательность кадров». Теперь жителям Екатеринбурга не скучно ходить на работу мимо бесконечных заборов - по мере движения перед глазами разворачивается очередная история.

А началось все с того, что городская администрация обратилась в екатеринбургский филиал Государственного центра современного искусства с предложением украсить унылый городской пейзаж детскими рисунками. На это группа Art In Pro предложила встречный проект, оказавшийся необыкновенно успешным. «Детскими рисунками заборы раскрашивают везде, а у нас фокус в том, что мы предлагаем сделать проекты для заборов профессиональным художникам, - рассказывает Сергеев. - Причем мы изначально предлагали художникам не работать с историей и мифологией города. Знаете, у нас тут Бажов - это наше все, и “Урал - опорный край державы“, Ленин с Татищевым… Хотелось не связывать себя по рукам этими штампами, а привносить свои идеи, по сути, рассказывать свою личную историю в городском пространстве».

По мнению куратора, городское пространство в России узурпировано, с одной стороны, рекламой, с другой - государственным заказом, который, как правило, совершенно не интересуется мнением горожан. А в городе должны быть пространства, принадлежащие обычным людям, и эти пространства не должны быть «монументальными и вечными» - они должны обновляться. «В Екатеринбурге заканчивается стройка - заборы переезжают, часть проектов пропадает, часть переносится; отдельная забавная история - перемешивание историй, - говорит Сергеев. - Это модель того, каким должно быть искусство в общественных пространствах: по возможности, более частная точка зрения, чтобы была коммуникация, людям хочется общаться с искусством».

А люди, как правило, с энтузиазмом реагируют на любые попытки добавить цвета серым городским будням: например, радужные высотки в подмосковном Раменском, согласно социологическому опросу, проведенному городскими властями, пришлись по душе более 60% населения, и только 20% высказались против.

«Раменское - отличный город, - уверена продюсер Анна Алешковская, у которой неподалеку дача. - Просто замечательный: очень чисто, офигительные глючные раскрашенные дома! Причем это же не граффити нелегальные, а все сделано с подачи администрации города. Конечно, масштабы несопоставимые, но, по-моему, в Раменском гораздо больше делают в этом смысле, чем в Москве. Хоть бы граффити не закрашивали - они эти унылые серые стены только украшают». На «Соколе», где живет Алешковская, недавно прошел чемпионат граффити, с очень интересными и яркими рисунками, - через какое-то время их закрасили белой краской.

Так что у русского Бэнкси, похоже, просто не было бы шансов. Почти как в городе Боровске, в котором скоро опять не останется ничего интересного, кроме могилы боярыни Морозовой да спичечной фабрики.