В круге первом – семейном

Хороших фильмов выходит много. Очень хорошие - редки. Особенно изумляет, когда очень хороший фильм сваливается словно бы ниоткуда. Так на нас сваливается «Ад» (L’Enfer) - фильм оскаровского лауреата 2002 г. за лучший неанглоязычный фильм («Ничья земля»), живущего и работающего в Париже боснийца Даниса Тановича, снятый по идее Кшиштофа Кесьлёвского и сценарию его постоянного соавтора Кшиштофа Песевича. С кем ни поговоришь из редких видевших «Ад» - все потрясены. Понятно, почему об этом фильме не знали мы: фильм был презентован на прошлогоднем кинофестивале №2 - в Торонто, где, считай, не было русской прессы. Но странно, почему его проигнорировали и «Оскар», и премия Европейской киноакадемии и почему за него не посражались главные конкурсные кинофестивали. Истинно говорю вам: попади «Ад» в конкурсную программу только завершившегося Канна, был бы он в главных фаворитах. Последнее, что изумляет и печалит: картину, которую отличает еще и фантастическая игра всего актерского ансамбля (а это цвет французского кино: Кароль Буке - Эммануэль Беар - Карин Виар - Мари Жиллен - Жан Рошфор - Гийом Кане - Жак Гамблен - Жак Перрен - наконец, французский экс-югослав Мики Манойлович) выходит 15 июня пока в одной только Москве. Правда, потом появится и в других городах. Хотя, уверяю, это отнюдь не фильм для избранных. Он способен «перевернуть» многих.

Когда Кшиштоф Кесьлёвский, самый незнакомый нашим молодым киноманам из классиков-новаторов современного кино, только-только сообщил об идее трилогии «Рай» - «Ад» - «Чистилище», стало ясно, что она не будет основана на «Божественной комедии» Данте. Что Кесьлёвский, которому свойственно структурное мышление (подобным из кинорежиссеров могут похвастаться разве что Гринуэй и Ларс фон Триер), вновь затевает цикл непрямых киноассоциаций. Так его трилогия «Три цвета: синий, белый и красный» - соответственно, с Жюльетт Бинош, Жюли Дельпи и Ирэн Жакоб в главных женских ролях - имела весьма опосредованное отношение к цветам французского (российский не упоминался) флага и символизируемым ими темам: свобода–равенство–братство. А его 10-серийный теле-«Декалог» (два наиболее знаменитых фильма которого «Короткий фильм об убийстве» и «Короткий фильм о любви» имели большеэкранные версии) весьма свободно взаимодействовал с темами десяти заповедей.

Я бы считал задачу этого текста выполненной, если бы в памяти читателей крепко засела фамилия Кесьлёвский. Потому что на кинофоруме www.runewsweek.ru, при всем приятном богатстве вкусов его посетителей, польская фамилия Кесьлёвский встречается неоправданно редко.

«Ад», «Чистилище» и «Рай» Кесьлёвский вроде бы и не намеревался экранизировать сам. Он придумывал эти сценарии для нового поколения европейской режиссуры. Что было бы, останься он жив, кто скажет. В любом случае, любопытно то, что Танович сделал из «Ада» словно бы истинную картину Кесьлёвского. Правда, лучший специалист по польскому кино, друг Кесьлёвского, мэтр нашей критики Ирина Рубанова, тоже, как и я, смотревшая «Ад» впервые, со мной не согласилась. Но фильм Тановича ей понравился. И цитаты из Кесьлёвского она отметила: ползущая из бокала по соломинке вроде бы утонувшая пчела - из «Декалога»; старушка с бутылкой - из «Трех цветов».

Каждый кадр «Ада» фантастически красиво выстроен. Это не гламурная красота. И это не то, что именуется маньеризмом (в современном опять-таки понятии), когда красота создается ради красоты - при полном отсутствии какого-либо смысла. Красота фильма «Ад» - это красота фотографии, которую могли сделать только истинные мэтры, знавшие, как выстраивать кадр и добиваться того или иного цветового сочетания с помощью выдержки и диафрагмы. Не достигавшие цветовых эффектов посредством перемещения дигитального кадра в фотошоп и последующей его тупой обработки. Многое в «Аде» снято через перила лестницы, или решетку ограды, или зеркало (Просто? А вы попробуйте!). Меня особенно впечатлил кадр, когда героиня красавицы Мари Жиллен стоит ночью на балконе и вдали за ней, размыто освещенный, виднеется собор на Монмартре, а в оконном стекле рядом с ней отражается находящаяся в другом конце Парижа Эйфелева башня - да еще с крутящимся на верхушке прожектором.

Однако про содержание. Ад, если вы еще не поняли, это ад повседневности. Но не просто повседневности, что было бы банально, а семейных взаимоотношений. Но не просто измен и ревности (или семейной усталости), что тоже было бы банально.

«Ад» про то, что настоящий ад - это раскол родителей для детей. Не бойтесь: эта тема не явлена так уж в лоб. Фильм - что можно понять при обилии занятых в нем актеров - про многие-многие и очень разные, переплетенные и не очень взаимоотношения. Трогательные и смешные. Роковые и неосуществившиеся. Про кровь, любовь, надежды, имитации. Про любовные треугольники. Про все, что с этой темой связано.

Как замечательна в изображении этих ситуаций Эммануэль Беар! Она, помимо прочего, рискует изображать отверженную - которую с детьми бросает истово и истерически дорогой ей муж.

Но фильм, еще раз повторю, искренне смешной. После просмотра подошел молодой коллега и спросил: «Многие ситуации ведь надо понимать как пародию, да?» - «Поживи еще лет пять-шесть, потом посмотрим, что ты на все это скажешь», - ответил я коллеге, который пока не переживал серьезных семейных кризисов.

Незнакомые, но не чужие

Данис Танович: Его «оскароносная» «Ничья земля» была совсем иной по теме и стилю. Фильм про боснийский конфликт в 1993 г., хотя и снятый на деньги различных антисербских евростран, повествовал не про милошевичей и караджичей и, строго говоря, вообще не был фильмом политическим. Прежде всего, он оставался смешным: трагикомедией, точнее, трагисатирой, черным-пречерным анекдотом про двух мужиков – не пригодного к строевой серба-очкарика и деревенщину-мусульманина в майке «Роллинг Стоунз», – поочередно берущих друг друга в плен в окопе на нейтральной земле и выясняющих отношения, как выясняли бы фанаты «Спартака» и киевского «Динамо», знающие массу едких баек, соответственно, про украинцев и русских.

Кшиштоф Кесьлёвский: Умер в 1996-м, в 54 года, на гребне успеха, при том что начал снимать рано, и в СССР и на Московском фестивале прославился еще в 1979-м фильмом «Кинолюбитель». В 1988–1989-х мир потрясли его «Декалог», а в 1993–1994-х – трилогия «Три цвета», фильмы которой подряд участвовали в конкурсных программах трех основных кинофестивалей Европы: Канна–Венеции–Берлина. Между этими двумя главными структурными произведениями Кесьлёвского-режиссера в 1991-м появился его первый знаменитый французский фильм «Двойная жизнь Вероники», ставший сенсацией Каннского кинофестиваля. Именно эта картина сделала модной актрису Ирэн Жакоб, чья звезда закатилась, к сожалению, быстро.

Рай - Чистилище - Ад

Первый из трех фильмов – «Рай» – был снят в 2002-м создателем киноманского хита «Беги, Лола, беги» немцем Томом Тиквером. Сюжет в том, что учительница-англичанка, живущая в Италии (ее сыграла Кейт Бланшетт), решает учинить самосуд над могущественным наркоторговцем, из-за которого погибли ее муж и несколько подростков, а в результате убивает невинных людей. Из-под суда ей помогает бежать переводчик, осознающий, что его продажные начальники собираются объявить англичанку примитивной террористкой. В финале герои, спасаясь от настигших их карабинеров, взмывают на вертолете в небеса, пока вертолет не превращается в точку и не исчезает из глаз, – взмывают прямиком в рай. Проблема фильма была в том, что Тиквер явно не мог адекватно осуществить сценарий Кесьлёвского, не будучи, как Кесьлёвский, человеком религиозным. Сюжет Кесьлёвского – прежде всего о Божьем наказании. Героиня наказана за то, что попыталась осуществить право Бога – покарать нечестивца. Бог наказал ее жестоко (и получилось, не только ее), заставив убить неповинных людей, – подобно жестоким Бог был и в «Декалоге». Фильм же Тиквера – как-то ни о чем. Что до сценария третьего фильма – «Чистилище», – то в центре его сюжета современный военный корреспондент. Перспективы этой экранизации пока туманны.