Госнравоконтроль

Накануне Дня святого Валентина, да и в сам праздник влюбленных во Владивостоке шел сильный снег, температура была около нуля - идеальные условия для лепки снеговиков. В ночь с 14 на 15 февраля несколько напраздновавшихся жителей одной из многоэтажек на улице Кузнецова вышли во двор и скатали из снега десяток шаров, но вместо банальной снежной бабы они соорудили из них трехметровый фаллос. Утром, увидев из окна непотребство, общественность улицы Кузнецова (в лице семьи пенсионеров) возмутилась, конечно, и немедленно начала борьбу за нравственность - но не вышла на улицу, чтобы разрушить снежное безобразие, а призвала к ответу власть, то есть позвонила в 1-е отделение милиции Ленинского РУВД Владивостока. В милиции над поводом обращения в органы посмеялись - и преступление против общественной нравственности расследовать не стали.

«Ну при чем тут милиция? Статьи “сооружение фаллосов из снега” нет ни в УК, ни в КоАП, - объяснял Newsweek дежурный офицер 1-го отделения милиции, постеснявшийся назвать свое имя (хотя и его, и его коллег, судя по их громогласному хохоту, произошедшее неделю назад не смутило, а позабавило). - Если кому-то это кажется аморальным, пусть сам пойдет и снесет. Или прочитает лекцию о нравственности тому, кто это сделал. У нас других дел полно, кроме как х*и сносить». И трехметровый снежный фаллос остался стоять во дворе многоэтажки улицы Кузнецова.

Однако большинство россиян с позицией владивостокского милиционера не согласны - об этом свидетельствуют результаты опроса ВЦИОМ об отношении россиян к вопросам морали, проведенного незадолго до появления во Владивостоке срамного «снеговика». По сравнению с аналогичным исследованием, проведенным социологами два года назад, выросла доля россиян, считающих, что именно государство, а не общество должно следить за соблюдением норм нравственности и наказывать за их нарушение. Штраф или даже тюрьма для большинства наших соотечественников кажутся более адекватными мерами, чем общественное порицание. Парадокс в том, что на словах общество даже строже, чем государство, но вот осуждение в глазах общественности считается куда менее постыдным, чем осуждение по статье УК.

Опрос проводился по так называемому закрытому списку: 1500 респондентов высказывались лишь по тем проблемам, которые выбрали сами социологи, дополнять список было нельзя. Как поясняет Игорь Эйдман, директор ВЦИОМ по коммуникациям, при составлении перечня «пороков» в 2005 г., когда было проведено первое исследование, его коллеги старались исключить «откровенную уголовщину». Предпочтение отдавали «явлениям, которые или вообще не упоминаются в законах, или же считаются правонарушениями, которые не связаны с насилием». Тем не менее большая часть списка оказалась-таки преступлениями: 8 предусмотренных УК (от употребления наркотиков до взяточничества), 3 - КоАП (от мата до безбилетного проезда) и только 7 ненаказуемых законом поступков (от супружеской измены до обогащения за счет других).

В 2007-м самыми страшными из предложенного списка поступками - которые никогда не могут быть оправданы - россияне назвали употребление наркотиков (92%), плохое воспитание детей (91%) и жестокое обращение с животными (82%). А вот понять и простить россияне одинаково готовы и аборты (60% считают их «допустимыми» и «заслуживающими снисхождения»), и безбилетный проезд в транспорте (59%). Эйдман обращает внимание на то, что за два года три первых и два последних пункта в списке пороков не изменились: значит, мнение общества по этим вопросам можно считать сформировавшимся. «Хотя меня лично шокирует то, что аборт оправдать проще, чем безбилетный проезд в трамвае!» - говорит представитель ВЦИОМ.

Главные же изменения прошли по оси «частное/государственное». Россияне стали более снисходительны к отступлениям от морали в частной жизни - гомосексуализму (который еще сравнительно недавно был статьей УК) и супружеским изменам, - но менее терпимы к «аморалке» в отношениях с государством, например, уклонению от уплаты налогов или сопротивлению милиции. Теперь за это опрошенные предлагают карать жестче.

Социологи предложили им выбрать между тремя видами наказания: государственным (тюрьма или штраф), общественным (порицание) и вариантом вроде «сам себе судья». По ответам получается, что общественное порицание годится только если речь идет о курении в помещениях, плохом уходе за инвалидами и проявлениях расовой ненависти (да и то так думает в среднем только каждый четвертый). На личной совести граждан опрошенные готовы оставить гомосексуализм, аборты и измену. Все же остальные прегрешения, считает большая часть опрошенных, должны караться государством, причем в трех случаях суровые россияне потребовали даже введения уголовного наказания за то, что сейчас наказывается штрафом (например, за показ эротики и сцен насилия по ТВ).

Это признак изменения восприятия государства как такового, полагает Дмитрий Бадовский, политолог из НИИ социальных систем МГУ. «В 1990-х наше государство было социально нелегитимно, а неформальный общественный договор был такой: вы, власть, не мешаете нам делать свои дела, а мы не мешаем вам», - рассуждает эксперт. Сейчас же ситуация изменилась: появилось больше возможностей жить, не обманывая государство». Но в обмен на эту лояльность, продолжает Бадовский, общество хочет, чтобы именно государство боролось со всеми пороками. Потому что все прочие, негосударственные, способы порицания представляются людям совершенно неэффективными. В таком случае, считает политолог, даже само слово «общество» не совсем уместно: пока в России нет ни гражданского общества, ни вообще общества как сколько-нибудь сплоченного массива, а «есть просто население и государство, к которому оно апеллирует».

«Да, у нас нет зрелого гражданского общества, и мне как члену Общественной палаты печально это констатировать, - вздыхает адвокат Анатолий Кучерена. - В противном случае необходимость в сильной госруке вообще бы исчезла». Как адвокат он против активного вмешательства государства в вопросы морали и ужесточения наказаний, но как общественник признает: он рад, что главный общественный орган страны был создан по инициативе сверху. Иначе, рассуждает адвокат, наше «инертное общество еще долго бы собиралось с силами, а так - получило от президента готовую площадку для работы, в том числе и для обсуждения проблем общественной морали». Вообще при нынешнем президенте внимания на такие вопросы стали обращать больше, считает Кучерена, - и в этом заслуга в первую очередь самого Владимира Путина.

«Наоборот, сейчас как-то не о моральном, а о материальном благополучии общества больше думают», - заочно возражает ему депутат Госдумы, в прошлом телеведущий-морализатор Александр Крутов (даже в студии, где снималась его программа «Русский дом», висели иконы). Крутов и в Госдуме, как говорит он сам, «активно выступает по вопросам морали и нравственности». Недавно, например, вместе с коллегой по партии «Родина» Александром Чуевым написал проект закона «Об охране здоровья граждан», запрещающий женщинам делать аборт без согласия мужа (закон был отклонен). А на прошлой неделе предложил запросить правительство «о мерах, предпринимаемых государством для улучшения морали и нравственности в стране» (предложение было принято).

Написать запрос его вдохновила история расследования массового убийства девушек в Нижнем Тагиле - если они не соглашались стать проститутками, их душили и закапывали в общей могиле. «Ведь общество равнодушно на это смотрит, - возмущается Крутов. - Предпочитают думать, что чем строже будет карать государство, тем лучше!» Правда, и государство пока довольно пассивно, рассуждает депутат: в ответ на свой запрос в правительство он рассчитывает получить «нормальную бюрократическую отписку - мол, выделены средства, созданы программы, проводятся мероприятия…». А хорошо было бы, мечтает Крутов, выделить в бюджете отдельную строку на производство всяческой продукции, которая для начала пропагандировала бы целомудрие и воздержание до свадьбы. То есть - опять без государства не обойтись.

Автор первого российского закона о СМИ Михаил Федотов сейчас входит сразу в два общественных совета, которые призваны следить за моралью и нравственностью - в данном случае в СМИ. Один из них действительно общественный - это Коллегия по жалобам на прессу, созданная весной прошлого года и успевшая с тех пор рассмотреть 13 дел. Туда входят как представители журналистского сообщества, пользующиеся уважением у коллег, так и не журналисты, а вот чиновников среди них нет. Другой совет, куда входит Федотов, тоже называется общественным - «по поддержке социально значимых проектов и общественной нравственности в СМИ», но создан по инициативе Министерства культуры, и возглавляет его министр Александр Соколов. Туда Федотов, по его собственным словам, «согласился войти скорее для того, чтобы не допустить какого мракобесия, вроде превращения этого совета в цензурный орган». Совет при Минкульте ровесник Коллегии, но пока не родил ничего, кроме идеи исследовать поле деятельности - то есть положение дел с нравственностью на ТВ, а именно: сколько, кто и когда показывает сцен насилия, эротики и тому подобного. О министерском совете Федотов говорит с меньшим энтузиазмом. «В вопросах эстетики и ее влияния на этику, чувства меры, вкуса, разграничения пошлости и искусства государство ни к чему, - убежден Федотов. - Оно не умеет орудовать тонкими регуляторами: там, где нужна микрохирургическая точность, оно сразу дает дубиной по голове, как коновал. Но это особенность государства вообще, не только нашего».

Из таких профессиональных, но негосударственных организаций, которые обсуждали бы вопросы нравственности, мог бы вырасти костяк гражданского общества - но только если бы они формировались по инициативе снизу, по инициативе той самой общественности, полагает Федотов. И даже анекдотический трехметровый снежный фаллос с улицы Кузнецова во Владивостоке был в итоге разрушен силами общественности - но в ожидании реакции этой самой общественности он простоял во дворе целых три дня.