Курсы молодого борца

Вот и телеведущая Ксения Собчак создала собственное молодежное движение—называется «Все свободны». Светской львице очень хочется противопоставить что-то прокремлевским «Нашим» или той же «Молодой гвардии» (ответвление «Единой России»). Она даже заложила два своих бриллианта, чтобы обеспечить «всем свободным» финансирование. Бриллианты большие, так что денег хватит—ведь свобода рождается не на дорогостоящих митингах, считает Ксения, а в неформальном общении, а на большее чем «особый неформальный клуб» новое движение не претендует.

Это главная проблема демократов, либералов, националистов и остальных оппозиционеров, жаждущих овладеть умами молодежи—дальше разговоров да нечастых акций их деятельность не идет. Официозные движения—тоже не сахар. Но перспектива подняться «по партийной линии» там все-таки есть—этот так же реально, как во времена СССР попасть из комсомола в ЦК. Поколению, которое не знало советских реалий, достаточно и этой надежды, и активисты тысячами встают под знамена «молодогвардейцев» или «Наших», надеясь, что это станет трамплином в политической карьере. Они даже готовы инвестировать в это дело немаленькие суммы. Спрос рождает предложение—тут же появились люди, готовые помочь молодым стать настоящими политиками.

«Платите 20 000 руб.—и через четыре месяца вы станете специалистом по политическому пиару и выборным технологиям, сможете работать в Госдуме»,—рекламирует свои услуги директор Школы политики и бизнеса при Госдуме Кристина Александрова. Занятия проходят прямо в здании палаты на Охотном ряду, в главном конференц-зале ЛДПР, хотя всякую связь с партией в школе упорно отрицают. На лекцию по ораторскому мастерству собралось чуть меньше двадцати человек. Двое мужчин (стеснительный молодой человек, который через 10 минут куда-то сбежал, и корреспондент Newsweek), остальные девушки. Видно было, что к посещению Госдумы слушательницы отнеслись со всей серьезностью: томно подправляли густой макияж и сравнивали длину и дизайн накладных ногтей.

«Тут ведь каждый со своей целью пришел. Многим ведь интересно и по Думе походить, себя показать»,—снисходительно объясняет сорокалетняя Ирина, директор фирмы по производству сигнализаций. На выборы, в отличие от молоденьких и откровенно скучающих во время лекции соседок, она не собирается, а «знания лишними не будут».

Непонятно только, о каких знаниях речь—ничего нового будущим ораторам в школе не рассказали. «Записывайте, диалог—это речевое взаимодействие двух субъектов переговоров, в ходе которого идет уточнение позиций каждой стороны»,—назидательно диктовала преподавательница, вышагивая вдоль стены зала—от портрета Владимира Жириновского с орденом на голубой ленте до картины с ним же на фоне таежного леса.

Группа, где учится Ирина, заканчивает учебу через месяц, но некоторые уже успели найти свой путь в политике. «Две девочки устроились помощницами депутатов»,—рассказывает 23-летняя Екатерина Буландо. Что за депутаты, Катя не помнит—она по образованию лингвист, а хочет стать пиар-директором в известной компании. «Ведь, насколько я понимаю, разницы между политическим и бизнес-пиаром практически нет»,—неуверенно предполагает она.

Школа политики и бизнеса—далеко не единственная в своем роде. Это оппозиция не может собрать на свои митинги и сотни молодых людей—а учиться на политиков они идут тысячами. «Конечно, это не такой бум, как десять лет назад, когда все поголовно шли в юристы, но проблем с набором у нас нет—люди готовы платить за трудоустройство в Госдуме»,—радуется директор школы Кристина Александрова.

На желании молодых быстро запустить политическую карьеру зарабатывают не только бизнесмены—благодаря этому пополняют ряды приближенные к власти молодежные движения. Выпускница МГИМО Надя Орлова долго выбирала, куда податься,—рассматривала «Молодую гвардию», «Яблоко», Национал-большевистскую партию и националистов из Евразийского союза молодежи. «Оппозиция—это болтуны, которые мне ничего не могут предложить, а в “Единой России” есть будущее для молодых»,—сделала она в итоге свой выбор. Ей 25, она пишет диссертацию и хочет «пойти в большую политику, стать депутатом Госдумы, ну или, для начала, помощником депутата».

«Единую Россию» предпочитают какой-нибудь Академии госслужбы, потому что это более легкий путь наверх,—объясняет эксперт Левада-центра Ирина Палилова.—А угроза потерять свободу для молодежи не страшна, в отличие от старшего поколения: они же не могут сравнить две эпохи [и понять, что не любой путь наверх приемлем]».

«Социальный лифт» единоросcов устроен просто. Например, за молодыми (21–28 лет) зарезервировали пятую честь мест в списках партии на предстоящих региональных выборах, в эту среду заканчивают прием анкет от желающих. Акция называется «ПолитЗавод», по аналогии с «Фабрикой звезд». Отбор конкурсный: молодые кандидаты должны имитировать повадки взрослых—собирать подписи в свою поддержку, провести «встречу с избирателями» и победить в политдебатах. Понятно, что в заветное кресло попадут далеко не все—полностью список никогда не избирается, даже если это список «Единой России». Но все же с партией власти всегда есть надежда—вот когда «Яблоко» на выборах в Мосгордуму отдало молодежи аж четверть мест, за бортом осталась вся четверть—прошли всего три взрослых кандидата. А единороссы даже дают гарантии. «Нам поставлена задача, чтобы каждый пятый депутат парламента был молодым, и мы ее выполним»,—рапортует представитель «Молодой гвардии».

«Такая инициатива партии не позволяет режиму закостенеть окончательно,—объясняет гендиректор Агентства политических и экономических коммуникаций Дмитрий Орлов.—В советские годы комсомол тоже абсорбировал и предотвращал возможное недовольство в среде молодежи. Кроме того, элите необходима свежая кровь. И идея с “ПолитЗаводом” показывает, что “Единая Россия” намерена остаться у руля надолго».

Оценив эти перспективы, в «молодогвардейцы» записался 18-летний Андрей Татаринов. В 14 лет он пошел за революционной романтикой в НБП—осенью прошлого года, разочаровавшись, демонстративно порвал членский билет нацбола на Пушкинской площади. Несколько месяцев работал в молодежном «Яблоке»—тот же результат. «Они занимаются мастурбацией на революцию, получают кайф от самого процесса, а результат им не нужен. Я же буду делать революцию изнутри»,—уверяет Андрей. Единороссы перебежчика, имеющего опыт в организации «акций», приняли с распростертыми объятьями. На прошлой неделе, например, Татаринов организовал акцию у эстонского посольства: на ограду водрузили российский флаг, а дипломатам передали банки с краской в знак протеста против осквернения памятника советским воинам-освободителям.

Награда за такую деятельность—потенциальное быстрое продвижение. Без гарантии, конечно—на апрельском съезде «Наших» разжаловали трех из пяти федеральных комиссаров. Но «слить» могут в любой организации», пожимает плечами Андрей, и есть шанс, что «не сольют»—это для него лучше, чем прозябание в оппозиции.

Оппозиционеры видят, что амбициозная молодежь уходит из-под их знамен. И ищут новые аргументы, вплоть до запугивания. «Если вы не из Питера, у вас нет будущего в этой стране, и плюс вас еще где-нибудь прирежут в казарме»,—взывал на прошлой неделе независимый депутат Госдумы Владимир Рыжков, приехавший на «молодежную политическую конференцию» в Москве. Сидящий рядом лидер СПС Никита Белых попытался провести агиткампанию на понятном молодежи языке. «Вот все считают, что Владимир Путин гламурен и сексуален, а оппозиция—сплошь маргиналы, которые голову не моют,—без тени смущения выговорил глава “правых”.—Вот Владимир Рыжков голову моет, и даже спортом занимается». Молодежь, попивая кофе в уютном клубе в центре Москвы, понимающе засмеялась. Чтобы стать хотя бы таким, как Рыжков, она готова пойти даже в комсомол.