Оставь шинель, лети домой

На прошлой неделе в изжаренном сорокаградусной жарой Бишкеке случилось нашествие жуков-носорогов. Огромных, размером со стиральную машину, по счастью, гипсовых—что-то вроде расписных коров, которых расставят по Москве в начале августа. Ярко раскрашенные фигурки насекомых расставлены повсюду: у здания почты—жук-почтовый ящик, у военного училища—жук-МиГ, у казино—жук в блестках. Жуки ползают даже по центральной площади киргизской столицы Ала-Тоо, откуда 24 марта этого года революционная толпа пошла на штурм Белого дома. В центре жучиного роя, конечно, жук-Киргизия, с красными крыльями и гербом-солнцем на боках. Рядом с ним жук-Россия с крыльями цвета триколора и голубой жук-Евросоюз. И с самого краю—звездно-полосатый жук-США. Практически в порядке приоритетов внешней политики новой администрации республики.

На первой же своей пресс-конференции бывший лидер оппозиции, а теперь избранный президент Киргизии Курманбек Бакиев заявил, что США должны назвать дату вывода своих войск с территории республики. Он стал уже третьим азиатским лидером—после президента Узбекистана Ислама Каримова и председателя Китая Ху Цзиньтао,—попросившим янки отправиться домой. Вашингтон думал три дня и коротко диагностировал такое предложение как «не слишком полезное». Ведь с закрытием киргизской базы Ганси—более известной как база Манас (по названию аэропорта)—и узбекской Ханабад США утратят не только плацдарм для переброски войск и вооружения в Афганистан, ради чего они и были созданы, но и пункт наблюдения за Китаем, который сам не прочь укрепиться на киргизской территории.

Ничего нового, впрочем, Бакиев не сказал. Он всего лишь повторил фрагмент итогового заявления саммита Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), прошедшего неделю назад: «Весь мир в свое время объединился для борьбы против международного терроризма [в Афганистане]. Сейчас войны нет, прошли президентские и парламентские выборы. То есть уже можно переходить к вопросу о целесообразности нахождения здесь военных сил США».

Но на Ганси не на шутку напряглись—даже отменили пресс-тур. Ведь это самое жесткое заявление ШОС за четыре года ее существования—по сути не декларация, а требование, но не прямым текстом «Yankiegohome». Коалиция шести (помимо России, Китая и Киргизии, в ШОС входят Казахстан, Узбекистан и Таджикистан плюс—на правах наблюдателей—Монголия, Иран, Пакистан и Индия) была создана в июне 2001 г. в противовес усиливавшемуся влиянию американцев. Но уже через пять месяцев два члена новой организации—Киргизия и Узбекистан—дали согласие на размещение на своей территории натовских транспортных и заправочных самолетов, обслуживающих операцию «Непоколебимая свобода» в Афганистане. Предполагалось, что американцы будут использовать среднеазиатские базы столько, сколько потребует свержение режима талибов. Долгого романа, однако, не получилось: сначала киргизы не разрешили американцам использовать на своей базе самолеты-разведчики AWACS, потом узбеки запретили полеты транспортников по ночам и потребовали оплачивать все взлеты и посадки в Ханабаде.

Реакция Узбекистана была предсказуемой: это ответ власти, с трудом подавившей «мятеж исламистов» в Андижане, на требование американцев провести международное расследование «расстрела мирных жителей». Часть самолетов из Ханабада даже успели перебросить в Киргизию—и вот сюрприз. «Я была удивлена такой постановкой вопроса, ведь американцы так помогали нашей оппозиции, которая их стараниями наконец пришла к власти,—ехидно замечает Бермет Акаева, дочь свергнутого президента. Она единственная из Акаевых, кто вернулся в Бишкек после революции, где живет по соседству с местной редакцией радио “Свобода”.—С другой стороны, они не сжигают мосты. Ведь в заявлении не было требования немедленно вывести войска». В некоторой растерянности и сторонники Бакиева. «Да, база здесь не навсегда. Но это не конфликт, не вызов, не разрыв отношений, это такое продолжение диалога»,—настойчиво растолковывала американскому журналисту слова своего президента и. о. министра иностранных дел, когда-то посол Киргизии в США Роза Отунбаева. «Я вообще чуть ли не единственный атлантист в стране,—оправдывалась она потом.—Но у меня за спиной президент. А у него—еще пять президентов [стран—участниц ШОС]». Наоборот, «для нас американская база—это международный авторитет участия в международной антитеррористической операции»,—рассуждает Отунбаева. Плюс хорошие деньги, порядка $45 млн арендной платы и больше $20 млн «керосинных» в год. Поэтому «нам не стоит резко в сторону бросаться», резюмировала глава МИДа.

Жители Бишкека относятся к американцам лояльнее своего президента. Они знают цену заморским военным—вполне конкретную, в сомах. Например, поношенные, но еще крепкие американские армейские ботинки песочного цвета (говорят, они родом из мусорных контейнеров) продаются на Ошском рынке в столице за неплохие по бишкекским меркам деньги—650 сомов (410 руб.). Сами американцы тоже пользуются спросом. «Есть у меня клиентка, она за американца с базы замуж вышла,—с легкой завистью в голосе рассказывает сотрудница салона красоты в Бишкеке Оксана Петренко.—Хороший мужик, веселый, программист. Она сидит теперь дома, работать ей уже не надо. Ко мне вот ходит регулярно». Правда, американских военных редко можно увидеть в городе, и потому представление о них у молодых бишкекчанок идиллическое. «Они такие накачанные все, в белых майках и бейсболках,—мечтательно говорит 17-летняя Сагына Саргалдакова.—Я даже специально в аэропорт ездила, чтобы посмотреть. Только там ничего не видно за забором». За забором, действительно, ничего не разглядишь. По всему периметру на бетоне надписи: «Вход запрещен. Применение огнестрельного оружия на поражение санкционировано». Кое-что можно разглядеть с крыш близлежащих дач—где-то в глубине базы штук 15 огромных туш транспортных самолетов. Но дачники нелюбопытны: соседи-американцы их уже не удивляют и даже не раздражают. «Да пусть летают, фашисты недострелянные,—почти ласково говорит Павел Ли, золотозубый кореец-бишкекчанин.—Они же за это нам деньги платят. Я им туда даже письмо написал—если вы нам, киргизам, платите, то можно мне мою долю отдельно получить? Ну, за пролет над моим участком? Хрен, конечно, мне что перепало». Теперь ему все равно, будет у него под окнами база или нет. Как президент решит, пусть так и будет, говорит Ли: для того и голосовал за него, «чтобы он чего-нибудь там решал».

Вот у российской авиабазы в городе Кант (60 км от Ганси) проблем со сроками пребывания нет: по договору, который на прошлой неделе ратифицировала Госдума, аэродром зарезервирован за россиянами на 15 лет с возможностью его продления еще на пять лет. Сейчас, через два года после открытия, база освоена не полностью. Там служат около 500 срочников и контрактников, уже принято решение об увеличении контингента вдвое—но и тысячная база все равно будет в три раза меньше корпуса базы Ганси. Зато у офицеров нет проблем с жильем. Им выделили квартиры прямо за забором базы, в микрорайоне трехэтажных хрущевок: на фоне обычных для Канта домов-бараков они кажутся высотками.

Российских военных здесь считают людьми с достатком. 79-летний пенсионер, русский уроженец Канта Николай Ионин, пришел к ним с деловым предложением—продает свою дачу. «Там деревьев плодовых двадцать штук, канал с водой, домик с погребом хороший—один домик стоит двести долларов!—хвастается Николай Федорович.—А кому мне тут еще продавать—ни у кого денег нет». Пока, правда, покупателя нет. А задаром отдавать землю не хочется: в Киргизии это драгоценность. Поэтому Ионин и против передачи американцам земли под авиабазу—земли жалко. Как жалко было 100 000 гектаров спорной приграничной земли возле реки Узенг-Кууш на юге страны. Ее три года назад президент Аскар Акаев безвозмездно передал Китаю. Взбунтовавшиеся против такого расточительства крестьяне тогда спровоцировали первую масштабную волну протестов в стране, власти применили силу, и шестеро демонстрантов погибли.

Несмотря на это, китайский язык сейчас весьма популярен у прагматичных бишкекских студентов. Даже в Американском университете Центральной Азии, где половину лекций читают на английском. Айдар Шамырканов на следующий после выборов день нашел свое имя в списке зачисленных на отделение политологии этого вуза, будущая специальность—американоведение. Первый иностранный язык Айдара, разумеется, английский. Второй—китайский, «на всякий случай». Будущий американовед вовсе не американофил. «Главный наш партнер—это Россия, так исторически сложилось,—рассуждает Айдар.—А американцам сейчас здесь делать нечего, ведь в Афганистане все устаканилось. Акаев был слишком мягкий президент. Бакиев, надеюсь, будет не такой».

«Нет, самая важная для нас страна—Китай,—спорит с однокурсником Айжан Акышева, будущий дипломат.—Он очень большой: нас, киргизов, всего пять миллионов, а китайцев—больше миллиарда! Раз в десять больше, чем россиян». По ее мнению, базы Киргизии вовсе не нужны, ни российская, ни американская—«толку от них никакого».

Айжан не знает, что китайцы тоже не прочь обзавестись военной базой на ее родине. После мятежа в узбекском Андижане неподалеку от границы с Киргизией представитель МИДа КНР заявил, что этот вариант «серьезно рассматривается» на случай усиления «борьбы с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом»—то есть и с исламистами, и с прочими бунтовщиками. Это была бы первая заграничная военная база Поднебесной. Правда, киргизский МИД такой вариант не хочет рассматривать ни в шутку, ни всерьез. А московский политолог Алексей Макаркин из Центра политтехнологий считает, что зря: не исключен расклад, при котором в Киргизии будет сразу три базы: «В конце концов, и Китай с США не кровные враги, и интересы Китая и России в зоне ШОС и, в частности, в Киргизии могут в будущем разойтись. Три базы—вполне вероятный сценарий».

В любом случае собираться в дорогу и американцам, и китайцам еще рано, полагает бывший министр иностранных дел и посол Киргизии в Китае Муратбек Иманалиев: «Вопрос вывода американских сил и ввода каких-либо других решает не саммит ШОС и не МИД Киргизии, а руководство “четверки” Россия–США–Киргизия–Китай. К тому же заявление Бакиева может оказаться далеко не последним—он вполне может изменить свою позицию. И в любом случае нам предстоят долгие, вязкие переговоры». Пока же от антиимпериалистского заявления нового президента Киргизии пострадали только насекомые. На следующий же день после выступления Бакиева одному из жуков на площади Ала-Тоо оторвали голову. Но не жуку-США, а почему-то «Евросоюзу».