Пан или тюльпан

«Прошел год, все желания еще не сбылись, но мы все равно победили, и в этом наша сила»,—поет акын Сашанбек Мамбеков на площади Революции в Бишкеке и одаривает молодых активисток из движения «Кель-кель» тюльпанами—символами новой Киргизии. Мамбеков уверяет, что в прошлом году 23 марта пел ровно на том же месте, только аудитория была другой: акына вместе с двадцатью другими членами «Кель-кель» избили милиционеры и посадили в тюрьму. А на следующий день началась революция. Некоторые называют ее переворотом, кто-то, как потерявший тогда власть экс-президент Киргизии Аскар Акаев,—«антиконституционными событиями», но в одном жители республики едины: лучше с новой властью не стало. Только мародеры, разграбившие бишкекские магазины, наверное, вспоминают прошлогодние события с теплым чувством—ни один из них до сих пор не задержан, у следствия нет даже фамилий обвиняемых, признаются в прокуратуре. Новый президент Курманбек Бакиев сделал 24 марта Днем народной революции, то есть праздником, и объявил выходным. Праздновать—по крайней мере в Бишкеке—жители не собирались, а вот лишний выходной—«это хорошо, не помешает», рассуждает водитель троллейбуса Турсунбек, который по такому случаю гуляет со своей девушкой по центру города. В знаменитом ЦУМе—аншлаг, сотни людей толкутся у прилавков, и все работает—никаких напоминаний о разрухе, в которую год назад народный бунт превратил магазин. Но тот кошмар здесь помнят хорошо. «Для меня это день траура,—обижен на власть хозяин отдела по продаже текстиля Алишер.—Я в ту ночь оказался нищим и в долгах, только вот в феврале расплатился с кредиторами—двадцать тысяч долларов отдал». Правда, на гуляния в честь праздника Алишер собирается идти—«дочке вот салют покажу»—и вообще еще надеется, что ему вернут компенсацию за беспорядки. Обиженные объединились в Общество пострадавших арендаторов. Там говорят, что за одну ночь киргизские предприниматели лишились $25 млн, и в минувшую пятницу они могли отмечать разве что день разочарования. Революционеры в упоении от своей неожиданной победы вообще столько наобещали людям, что в любом случае не смогли бы все выполнить, вздыхает президент коалиции «За демократию и гражданское общество» Эдиль Байсалов.И не пытались, так что это кощунство, а не праздник, уточняет депутат киргизского парламента Кубанычбек Исабеков. Для всего мира революция ассоциируется с разграблением президентского дворца в Бишкеке и погромами магазинов, и отмечать это довольно двусмысленно, тем более что ни одному пострадавшему коммерсанту до сих пор не выплатили ни сома компенсации. Киргизским депутатам громкие заявления определенно к лицу, век их недолог: за последнее время убили трех—в частности, Тынычбека Акматбаева, поехавшего в октябре разбираться в колонию №31 с бунтующими заключенными. Теперь на это место баллотируется Рыспек Акматбаев—брат погибшего и криминальный авторитет, которого обвиняли в убийстве и создании банды. Поскольку на суде в январе его оправдали, перед законом он чист, говорит сотрудник киргизского Министерства нацбезопасности. И кандидатом в депутаты, по словам источника в Генпрокуратуре, его уже зарегистрировали. «Криминалитет теперь уже открыто рвется к власти»,—мрачно замечает на это экс-министр иностранных дел Роза Отунбаева. Хотя Бакиев с его судимостью тоже, прямо скажем, не скрывался. Она была одним из лиц революции—говорят, что курировала в команде получение иностранной помощи. Роза такие слухи называет бредом, и вообще она нынче не у дел—из четырех главных революционеров у власти остались двое: Бакиев и вице-премьер Феликс Кулов. Кроме Розы разжаловали Азимбека Бекназарова. Бывший генпрокурор, подавшийся в депутаты, уверяет, что «ушел из-за того, что началась драка за посты». Конечно, за посты, если Бакиеву нужно было посадить на все ключевые своих родственников, а родного брата он назначил министром национальной безопасности, кивает головой один из сторонников по имени Молдохан. «Я что, виноват, что у меня братья способные?»—смеялся перед журналистами в четверг Бакиев. И напомнил, что двоих братьев он даже «сослал с глаз долой в Италию и Германию» (по дипломатической части), чтоб «не мешались под ногами».

К тому же криминалу и без власти в Киргизии хорошо. Грабежи и хулиганство—визитная карточка Бишкека и южного Оша, где началась революция. При таком уровне внутренней миграции—ничего удивительного, объяснял в среду коллегам замминистра внутренних дел Темиркан Субанов. С юга люди тысячами едут в столицу искать работу, которой на всех не хватает. Еще захватывают земли: ведь если народная революция—то она должна заботиться о народе, а народу нужно где-то жить.

В Бишкек за год перебралось, по официальным оценкам, около 50 000 человек, весной ждут нового наплыва. «Мы еще намучаемся с этими революционерами,—жалуется чиновница из мэрии Бишкека по имени Тамара.—Они опять могут юрты свои расставить в центре города, как в прошлом году, и требовать еще земли». Местным, разумеется, обидно. «Эти южане постояли месяца два в скверах у площади перед парламентом и президентским дворцом—и землю получили, а теперь виноградники застраивают своими одноэтажными домами»,—лидер движения «Кель-кель» Алишер Мамасалиев в революции абсолютно разочаровался.

Юрты с прошлого года еще не все снесли—корреспонденту Newsweek в паре километров от президентского дворца, на площади перед Вечным огнем, удалось найти две. В одной живет женщина, представившаяся Маранной. «Мы с родственниками в марте с юга в Бишкек приехали революцию делать, так вот и остались, юрты снимать не стали,—рассказала она.—В одной я живу, в другой кафе сделали, горожан кормим».

Неподалеку от юрт, размахивая желтым знаменем «Кель-кель», продолжает возмущаться Алишер Мамасалиев—говорит, год назад Акаев студентов на митинги сгонял, «против нас и для защиты президентского дворца», а теперь Бакиев—на репетиции спектакля о захвате президентского дворца. Спектакль показывали в пятницу на площади Ала-Тоо (площадь Свободы). Еще был большой военный парад и духовой оркестр—посмотреть, правда, пускали только избранных, по пригласительным билетам, которых как раз хватило на занятых в представлении студентов и многочисленных родственников разных киргизских чиновников. Да и им приходилось пробираться через несколько кордонов милиции. Органы оккупировали город прямо с утра—сплошные наряды, спецназ. На территории президентского дворца тоже дежурили спецназовцы и зачем-то поставили водометные машины. Бакиев накануне говорил, что никаких беспорядков не ждут—«для этого нужны какие-либо причины, либо экономические, либо политические, а таких причин нет»,—но, видимо, решили перестраховаться. «Тишина—это та же тревожность»,—важно заявил Newsweek офицер Министерства нацбезопасности, дежуривший у здания правительства. «Вот вам и демократия,—ворчала стоявшая напротив президентской трибуны женщина в форме капитана милиции.—На парад пригласили не тех, кто эту революцию сделал, а тех, у кого оказались связи, чтоб попасть на площадь». Бакиев тем временем объяснял, что за год «очень сложно достичь изменений», и для того, чтобы их все-таки когда-нибудь достичь, надо «быть вместе». Речь он читал, причем на двух языках—киргизском и русском. «Наш президент с Россией, у него жена русская, и он очень уважает россиян»,—объяснил военный, следивший за порядком. Но кроме жены, Россия с Бакиевым ничем пока не поделилась, наоборот, приютила Акаева с семьей, а революцию списала на происки зарубежных спецслужб. Но киргизы все равно устроили парад в каком-то прямо советском духе. «Чтобы помнить уроки революции, нам нужно отмечать этот день, как день торжества справедливости»,—сказал Бакиев и скомандовал министру обороны Исмаилу Исакову начинать. Под залпы артиллерийских орудий, которые поставили в сквере за президентским дворцом, площадь зааплодировала, диктор на русском языке объявила: «С праздником, дорогие товарищи!», и Исаков на раритетной серебристой «Чайке» поехал под звуки марша вдоль строя солдат. Вслед за ним зашагали военные с автоматами наперевес, а потом по площади Свободы пустили бэтээры. Демонстрировали зенитные установки и артиллерийские расчеты. В небе чудеса маневрирования показывали вертолеты киргизских ВВС, а военные парашютисты десантировались прямо перед трибуной. С такой же помпой советские лидеры на традиционных парадах военной техники 7 ноября и 9 Мая показывали всему миру могущество страны, которую остальные должны были бояться. Кого хочет напугать Киргизия, абсолютно непонятно—ну не Акаева же, против которого ведется уголовное дело. И, наверное, не те государства, которым в совокупности страна должна $1 млрд и, как говорил Кулов, собирается просить о списании. С точки зрения нового генпрокурора Киргизии Камбаралы Конгантиева, там вообще «в последнее время наблюдается стабилизация общественно-политической ситуации». Правоохранительные органы, правда, кроме воровства, регистрируют и всплеск «акций гражданского неповиновения». Но их участников после недавней революции вряд ли чем-то напугаешь.