В кибуце остановка

Отблески полицейских мигалок мечутся по стенам домов старейшего кибуца Дгания, люди в форме достают из глубокой ямы свертки с оружием. Винтовки старые, английского образца, но при этом хорошо смазанные. Их нашли при закладке фундамента очередного дома. Как выяснилось, тайник принадлежал одному из членов общины. Старик признался, что сам закопал его по приказу Игаля Алона, одного из командиров «Хаганы» - военной организации, боровшейся за создание государства Израиль с англичанами и арабами. Он даже проговорился, что это не единственный его тайник, но где остальные, рассказать отказался. Дескать, Алон приказал держать это в тайне, а отменить приказ он уже не может - легендарный командир умер еще в 1980 г. Старику даже посочувствовали - хранителей традиций в этом старейшем из кибуцев нынче почти не осталось. Все больше встречаются реформисты, которые на глазах губят саму идею настоящей коммунистической общины.

Идея и энтузиазм - вот и весь багаж, с которым в начале прошлого века отправлялись первые поселенцы в Палестину. Они понимали, что общины - именно так переводится с иврита «кибуц» - единственная возможность выжить в этом не самом комфортном для жизни месте: пустыни, малярийные болота, скалы. Из кибуцев - коллективных хозяйств, где все были равны и получали за свой труд одинаково, - вышли пять из двенадцати премьер-министров страны, например легендарные Бен-Гурион и Голда Меир. Оттуда же вышло легендарное сельское хозяйство страны, основанное на кропотливом капельном орошении.

Но теперь легендой может стать и сам кибуц как явление: внукам и правнукам пионеров Израиля, выросшим в обществе потребления, принципы коллективизма оказались чужды. Современные поселенцы на оккупированных территориях уже давно предпочитают общинному индивидуальное хозяйство, а кибуцники, отказавшись от основополагающих принципов, стали применять наемный труд и вообще переходить на «капиталистические рельсы». Даже старейший кибуц Дгания, основанный аж в 1910 г. и ставший примером для всех поселенцев, неделю назад провел «приватизацию». Альтернативой было банкротство: кажется, даже самый успешный социализм обречен.

КОММУНИСТИЧЕСКИЙ РАЙ

Дгания была основана в устье Иордана почти за 40 лет до появления государства Израиль. До Сирийской границы здесь можно дойти пешком, поэтому поселенцам регулярно приходилось отрываться от возделывания земли и брать в руки оружие, отбивая нападения из соседних арабских деревень и из самой Сирии. В 1948-м, во время войны за независимость, здесь произошел один из решающих боев. Свежепокрашенный сирийский танк, который жителям общины удалось тогда поджечь, до сих пор стоит у ворот кибуца. Сами ворота - нараспашку. Запыленная металлическая будка, в которой должен сидеть охранник, давно пуста.

Исторические здания, построенные первыми семьями поселенцев, сохраняются в идеальном порядке. В одном из них располагается маскирут - управление делами кибуца. Поблизости, в обеденном зале, как его здесь пышно называют, заседает собрание общины. Демократия в чистом виде: все вопросы решаются голосованием, в том числе и о дальнейшей судьбе кибуца. В собственности кибуца - плантации фиников и бананов, большой коровник и фабрика по производству промышленных резцов с алмазным напылением.

Раньше - и с незапамятных времен - все доходы кибуца шли на оплату коммунальных услуг, питания в столовой и даже выпивки в небольшом баре - для членов кибуца это все было бесплатно. По сути коммунистический рай: от каждого по способностям, каждому по потребностям, точнее поровну. Но теперь все это в прошлом.

«У нас уже давно нет общей бесплатной столовой. В нее никто не ходит. Каждый сам платит за свет, газ и прочие коммунальные услуги. И каждый теперь будет получать зарплату в зависимости от своего вклада в общую казну, но зато мы сохранили общину», - объясняет Шай Шошами, управляющий делами Дгании. За «приватизацию» проголосовало более 80% членов общины. В результате получится нечто среднее между колхозом и акционерным обществом. И главное, у людей будет сколько угодно личной собственности.

«Если человек вынужден пользоваться общественными автомобилями кибуца, пусть и бесплатными, а он хочет иметь собственную, дорогую машину, его, согласитесь, сложно отговорить от покупки, - говорит Шошами. - И что делать, а?» Стремление к индивидуальности оказалось сильнее общинных интересов. Большинство членов кибуца уже даже не живут в Дгании - перебрались в город. Их заработок по-прежнему поступает в общую кассу, остатки после текущих расходов и возможную прибыль будут делить в зависимости от вклада каждого. Этот эксперимент продолжался ровно год, теперь на общем голосовании община решила узаконить такой порядок окончательно. Шошами хочет верить, что приватизация пойдет кибуцу на благо.

Леонид Коростылев (или Элиазер Галь, как его зовут в Израиле) двумя руками за нововведения. Он с гордостью рассказывает, как ему заплатили дивиденды от использования имущества кибуца, и надеется, что так будет и впредь. Коростылеву уже 82 года, у него две дочки и двое внуков. Его путь в Дганию был долгим. Дезертировав из Красной Армии в Берлине, он перебрался в Ганновер, оттуда (при помощи «Сохнут» - агентства по репатриации евреев) на корабле «Эксодус» («Исход») - в Израиль. Отслужив в Армии обороны Израиля и приняв новое имя, жил в Хайфе, а потом уже осел в старейшем израильском кибуце. «Жизнь тут неплохая, - рассказывает на подзабытом русском Элиазер. - Недавно вон купил телевизор и компьютер внуку. Обедать они ко мне приходят. Сейчас вот только курицу на гриль поставлю - и расскажу, как мы тут строили социализм».

ЧУЖИМИ РУКАМИ

Большинство кибуцев отказываются не только от совместных трапез и общинного воспитания детей, но и от главного принципа - все делать своими руками. Причем не только «реформистские», но даже и те немногие, что пекутся о сохранении традиций. Кибуц Мишмар - пример практически идеальной общины. Сохраняя верность социалистическим идеалам, здесь ухитряются делать неплохой бизнес. Община может даже позволить себе содержание баскетбольной команды, которая из самого низшего дивизиона добралась до первой лиги и в следующем году метит в высшую, где играют гиганты вроде «Маккаби», многократного чемпиона Евролиги. «Это и есть идеалы социализма, когда у каждого члена общины есть возможность найти себя в этой жизни, - говорит Давид Гилад, руководитель маскирута кибуца. - Если они хотят играть в баскетбол, то пусть играют, если у них это хорошо получается». Его словоохотливость куда-то улетучивается, когда речь заходит о том, что кибуц не против прикупить легионеров не только в баскетбольную команду, но и для тяжелых сельхозработ. Столовую, прачечную и прочие бесплатные блага обслуживают наемные рабочие, в основном выходцы из Таиланда или Филиппин.

В кибуце утверждают, что привлечение наемников - вынужденный шаг. Страны Восточной Европы с их дешевой рабочей силой сегодня сильно теснят Израиль на сельхозрынке. Многие кибуцы, чтобы выжить, расширяют сферу деятельности - например создают программное обеспечение для компьютеров. Этим занимаются и в Мишмаре, а один из кибуцев даже угодил в листинг американской биржи высокотехнологичных компаний NASDAQ.

У тех, кто во всем держится традиций, дела идут похуже. Религиозное поселение евреев Кфар Эцион находится на оккупированных территориях недалеко от Хеврона. Все хозяйство общины - птицеферма, на ней работает лишь малая часть кибуцников. Остальные трудоустроились в городах. «Волонтеров, как у других, у нас нет, - говорит член общины Амитай Порат. - У нас вообще довольно строгие правила, и не только в отношении безопасности. Кто же захочет ехать в строгий религиозный кибуц, где надо ежедневно молиться, когда вокруг столько соблазнов? А у нас ведь еще не самые строгие правила - например, у нас каждый волен одеваться как хочет, достаточно просто носить кипу». Кибуц почти обанкротился.

Иногда ситуацию действительно могут спасти волонтеры - школьники и студенты, которые не прочь подработать и подышать свежим воздухом. Для них кибуц - вроде студотряда или «шабашки». Даже иностранцы не прочь поработать. Например, в 70-х это было модно у шведских девушек; вслед за ними в кибуцы потянулись и израильские юноши. Из более поздних примеров: актриса Шарлиз Терон провела одно лето в кибуце - там до сих пор спорят, удалось ли кому-нибудь из местных покорить ее сердце. «Во многом кибуц - это отличный способ провести время», - смеется Микки Шмит, который родился, вырос и будучи студентом жил в кибуце.

«Это же форменная халява: жилье тебе бесплатно, еда тоже, да еще и девушек полно. Что еще надо для счастья молодому студенту? - рассказывает он. - Это тот самый случай, когда социализм превратился в философию лени. Все равны - значит, все начальники, а работать никто не хочет, даже сами кибуцники».

Микки рассказывает, что когда он, окончив обучение, уезжал из кибуца, то остался должен около 1000 шекелей. Пришел к главе общины и объяснил ситуацию: дескать, он студент и денег нет. И услышал в ответ: «Что ты ко мне пришел со своей тысячей? У меня долгов на насколько десятков миллионов долларов, а ради твоей тысячи я даже с этого кресла не встану!»

КРИЗИС 80-Х

В 60-е и 70-е годы быть членом кибуца было не только престижно, но и экономически выгодно. Тогда мало кто мог позволить купить себе машину или съездить отдохнуть за границу. Для члена кибуца это было реальностью. В каждом крупном кибуце были бассейн, спортивные площадки и прочие далеко не всем доступные в то время развлечения. Однако к 80-м годам, несмотря на широкую поддержку государства и налоговые льготы, экономическое благополучие кибуцев пошатнулось. Многие из них стали вкладывать деньги в сомнительные предприятия и даже играть на бирже. «Когда же рынок в 80-е рухнул, они оказались в такой долговой яме, что далеко не всем оказалось под силу оттуда выбраться», - рассказывает Микки Шмит.

Правда, есть мнение, что кибуцы как форма организации труда и общества просто изжили себя. Современные поселенцы предпочитают вступать в мошав - объединение независимых фермеров, которые ведут хозяйство самостоятельно, помогая друг другу лишь тогда, когда это действительно нужно. Фактически кибуцы, проводя «приватизацию», как в Дгании, превращаются в мошавы, сохраняя при этом старое название.

Но есть редкие исключения. В Беэр-Шеве существует городской кибуц Таммуз, который хоть и отказался от многих традиционных принципов классической общины, но все же сохранил главную идею равенства ее членов. Это один из трех городских кибуцев, у которых вообще нет никакого бизнеса. Каждый из его членов просто ходит на работу, к примеру в банк или в прокуратуру. Получает зарплату и складывает ее в общий котел. Средства идут на коммунальные платежи и прочие совместные нужды членов кибуца. Все имущество состоит из четырех жилых домов, где поселились кибуцники, и еще одного общего здания, где находится столовая, или, как ее здесь предпочитают называть, «комната встреч».

«Мы ставим эксперимент, как можно достичь максимальной свободы при помощи общины», - рассказывает Анат Хулата. «Да и лидера у нас никакого нет, - добавляет член общины Додани Ор-стар. - Называйте это как хотите - коммунизмом, социализмом, анархией. Но как бы вы это ни называли, нам так комфортно живется. И пусть нас считают идеалистами». Почти все члены кибуца - молодые пары. За 20 лет существования кибуца в нем не осталось ни одного из его основателей. Все эти семьи покинули общину по разным причинам. Кто-то переехал в другой город, кто-то - за границу, кто-то просто повзрослел.