Башню снесло

В случае с «Вавилоном», который пойдет с 1 февраля, наши прокатчики, компания West, просчитали ситуацию идеально. Выпусти они «Вавилон» раньше, это был бы в восприятии зрителей один из значимых фильмов последнего времени. Не меньше, но и не больше. Теперь же, после «оскаровских» номинаций, «Вавилон», в активе которого уже есть Каннский приз за лучшую режиссуру и самый важный из «Золотых глобусов» (за лучший фильм в жанре драмы), мигом обрел репутацию главного кинособытия года. Семь номинаций: за лучший фильм года, лучшую режиссуру, лучший оригинальный сценарий, лучшие женские роли второго плана (мексиканка Адриана Барраза и японка Ринко Кикучи), лучший монтаж и лучшую музыку. «Вавилон» может и не выиграть «Оскар». Но у него больше шансов, чем у основных конкурентов: «Отступников» Мартина Скорсезе (которые явно не лучший фильм мэтра) и пока не виденных мной «Писем с Иводзимы» Клинта Иствуда (просто потому, что нельзя же позволить старику Иствуду в третий раз - и второй за последние два года - стать «оскаровским» триумфатором). Что до расчетливости прокатчиков, то по отношению к «Вавилону» она более чем уместна: это самый математически просчитанный фильм за долгое время.

После наград и номинаций «Вавилона» читателю будет странно услышать, что наша пресса со времен премьеры на Каннском фестивале несет этот фильм на чем свет стоит и почем зря. Что же, коли фильм рационален, то и мы поведем себя рационально, попытавшись понять, так ли «Вавилон» хорош, как его хвалят, и так ли плох, как его ругают.

Контекст. Если бы в «Вавилоне» Алехандро Гонсалеса Иньярриту, как в фильмах Питера Гринуэя, где считают то утопленников, то чемоданы, прямо на экране возникла бы нумерация, зрители, наверное, не удивились бы. Гармония в фильме и впрямь поверена алгеброй. Три перемежающиеся истории. 26, что ли, четко отделяемых эпизодов. Четыре страны действия: Марокко, Япония, США, Мексика. Пять языков, не слишком, впрочем, заметных после нашего дубляжа: арабский, английский, испанский, японский плюс японский глухонемых. Четыре из пяти основополагающих «рас»: европеоидная (тут: американцы), монголоидная (японцы), латиноамериканская и арабская, нет только негроидной. Согласитесь, что в пространстве политики и массовой культуры арабы и латиноамериканцы стали восприниматься как именно расы, состоящие из разных наций. Один на три истории хеппи-энд. Шесть на три истории трагедий.

Предыдущие фильмы Иньярриту «Сука-любовь» и «21 грамм» тоже состояли из трех сопрягающихся историй. Тоже длились по два часа с увесистым лишним. Собственно, уже эта фирменная структура картин сделала Иньярриту модным фестивальным режиссером. Кроме того, в его фильмах обнаружили приток свежей крови - благо, кровь в них всегда зрима. Третья причина интереса к Иньярриту - его мексиканское происхождение. После того как с конца 1980-х в фестивальном киномире последовательно сменили друг друга моды на советское, китайское, иранское, японское и корейское кино, киномир стал ждать новой реальности, брутальности, живости и живописности от кинематографа Латинской Америки. Иньярриту, наряду с бразильцем Вальтером Саллешем и еще одним мексиканцем Гильермо Дель Торо, стал символом этого, строго говоря, так и не сформировавшегося латиноамериканского направления.

Смыслы и мораль. Общий смысл очевиден. Можно сказать, что это притча о Вавилонском столпотворении, вывернутая наизнанку. Изначальная притча о том, что люди из гордыни пытались построить в Вавилоне башню, которая достигла бы небес, и Господь в наказание дал им разные языки, лишив способности понимать друг друга. После чего люди и разделились на народы и народности, разбредясь по миру. Смысл «Вавилона», наоборот, в том, что хотя люди разделились на нации и разбрелись по континентам, все мы сейчас как никогда друг с другом связаны. Сами о том не подозревая. Трагедия в Токио отзывается выстрелом в Марокко, который, в свой черед, порождает трагедию в Америке. Мы все люди общей судьбы.

Есть в «Вавилоне» и более простая мораль - фильм вообще очень моралистический. Она в том, что надо относиться к близким с вниманием и пониманием. А еще: не совершать неправильных поступков.

Не надо (случай японца) бежать от семьи на сафари (вероятно, он бежал от семейных проблем, вызванных немотой дочери; в итоге, оставленная наедине с бедами, его жена и покончила с собой). Не надо дарить ружей - они стреляют. Не надо давать оружие подросткам - те сдуру стреляют тоже. Не надо (случай американцев) придумывать себе семейные кризисы и уезжать для их разрешения черт знает куда, бросив маленьких детей. Не надо оставлять детей без присмотра. Не надо создавать границы между странами, но если они уже созданы, не надо их нарушать, нарываясь на неприятности. Не надо, короче, провоцировать действительность.

Оценки. Расхожие оценки «Вавилона» в нашей критике: фильм слишком гладкий и профессиональный. Игра голливудских суперстаров Питта и Бланшетт укладывается в формулу «Вам нужны сильные чувства? Их для вас есть у нас». Не жизнь - а ее имитация. Не реальность - а суррогат. Как высказался один мой знакомый, оператор телеканала «Культура», человек, заметим, с хорошим вкусом, «это дорогой глянец, который очень профессионально прикидывается серьезным искусством». Как высказался другой знакомый, «это кинопроект, где под видом критики глобализации происходит глобализация на другом уровне - сценарном и производственно-постановочном».

Не знаю. Меня фильм все-таки трогает. Почему ополчились именно на него? Мало ли в мире просчитанного кино? По ходу просмотра не понимаешь, что именно произойдет дальше - по-моему, уже это хорошо. Есть и просто хорошие моменты. Обратите внимание, как снят финал мексиканской свадьбы - как домашнее видео, которое на свадьбах делается по заказу и которое потом пересматривают в любительски смонтированном виде под добавленную закадровую музыку, говоря друг другу: «Каким же безмятежным все тогда казалось, и ничто не предвещало…» Или - долгая сцена японской дискотеки. Огни, мельтешение, грохот - и вдруг ощущение, будто тебя окунули под воду: это та же сцена в восприятии глухонемой девочки. Огни, мельтешение - только звука нет. Начинаешь понимать, что мир в ее восприятии совсем другой. Мир, который реален для нее, по нашим меркам - ирреален.

Так что первый раз за два года существования рубрики «Кинопорядок» завершу текст банальной фразой: судите об этом фильме сами.