Яблоко Кодора

Полицейский Сандро Лабадзе полюбил компьютер. Когда служил в Тбилиси, он Интернет не особо жаловал, но после того как его отправили в командировку в родную Абхазию, уже жизни себе без него не представляет. «Меня сюда, в Кодори, посылали с бандитами воевать, а здесь бандитов нету. Времени свободного куча». Служба в горячей точке идет своим чередом, а Сандро каждый день подключается к Сети через мобильный и бродит по российским сайтам знакомств. «А там, - возмущается полисмен, - девушки пишут: “лицам кавказской национальности просьба не беспокоиться”. Я спрашиваю - а грузин? Они отвечают: тем более».

Еще Сандро читает российские новостные сайты. И тоже обижается - в России все, вплоть до президента, подозревают, что Грузия хочет завоевать Абхазию и Южную Осетию. Сандро, грузинский полисмен и бывший житель Сухуми, мамой клянется, что это не так. Кому как не ему знать о том, что и дальше все будет мирно. Ведь от его нового места службы в Кодорском ущелье - всего час езды на машине до бывшего дома в столице Абхазии.

«Войной с криминалом в Кодорском ущелье», которой отряжен заниматься Сандро, на официальном языке Тбилиси называется война с отрядом «Монадире» («Охотник») Эмзара Квициани. 12 лет Квициани формально был представителем президента Грузии в Кодорском ущелье, а на деле - независимым вождем живущих в ущелье сванов. Минувшим летом он окончательно отказался подчиняться Тбилиси, и его отряд «Охотник» в июле разгромили грузинская армия и полиция. Прогнав Квициани, президент Михаил Саакашвили провозгласил территорию ущелья «Верхней Абхазией» и перевез туда из Тбилиси «правительство Абхазии в изгнании». С этого момента, а не с ареста российских офицеров в Тбилиси, началась продолжающаяся по сей день российско-грузинская холодная война.

Изгнание вождей сванов так разозлило Москву, потому что эта маленькая победоносная война в горах позволила Тбилиси побить главный козырь России: не допустить официального отделения от Грузии Абхазии по «косовскому прецеденту». Раньше Кремль неоднократно намекал, что как только Косово обретет независимость от Сербии (референдум об этом запланирован на начало года), Россия тут же официально признает суверенными государствами Абхазию и Южную Осетию. Но теперь Михаил Саакашвили всегда может наглядно показать «разницу» между Балканами и своими мятежными территориями: у Косово одно правительство, албанское, а у Абхазии теперь два: одно на побережье, а другое высоко в горах Кодорского ущелья.

То же и в Южной Осетии. На прошлой неделе там подвели итоги выборов двух президентов Южной Осетии и двух референдумов о статусе республики. Один ЦИК заседал в Цхинвали, другой - в населенном грузинами селе Эредви. По данным цхинвальского избиркома, за президента Эдуарда Кокойты и за независимость республики проголосовали чуть больше 50 000 человек. По данным же ЦИК Грузии, за кандидата на альтернативных выборах Дмитрия Санакоева и за начало переговоров о вхождении республики в Грузию отдали голоса около 40 000 человек. И это вполне реальные люди, проживающие во множестве грузинских деревень на территории Южной Осетии. Эти деревни - якорь, который не даст оторваться республике от Грузии.

А воевать Тбилиси не собирается: просто не может себе этого позволить. Партия немногочисленных воинственных руководителей неделю назад понесла тяжелую утрату. В отставку был отправлен министр обороны Грузии Ираклий Окруашвили, который обещал встретить новый 2007 г. год в Цхинвали. «Теперь всем стало ясно, что Новый год Ираклий Окруашвили встретит дома в Тбилиси в семейном кругу», - иронизирует эксперт Фонда стратегических и международных исследований Грузии Арчил Гегешидзе. Теперь Окруашвили будет на должности министра экономики воевать с грузинской экономикой, пострадавшей от российской блокады.

И, как убедились корреспонденты Newsweek, первыми из российских журналистов побывавшие в Кодорском ущелье после свержения власти Квициани, главное предназначение «Верхней Абхазии» - вовсе не плацдарм для похода на Сухуми (в тамошних горах много не навоюешь). Ущелье должно стать выставкой достижений грузинского хозяйства для мятежных абхазов.

РОЗОВАЯ МЕЧТА

После ноябрьских снегопадов в горах до «верхней абхазской столицы» - села Чхалты - можно добраться только по воздуху. Через час после вылета из Кутаиси антикварный полицейский Ан-2 уже подпрыгивал на грунтовой полосе «аэропорта Верхней Абхазии» в селении Генцвиши, в 15 км от Чхалты.

«Столицей» Чхалта стала два месяца назад - 27 сентября Саакашвили лично открыл здесь «резиденцию правительства Абхазии» - свежевыкрашенные розовой краской домики. О бойцах Квициани здесь давно не слышали. «У нас тут совершенно спокойно, - уверил корреспондентов Newsweek Мамия Рухадзе, замначальника “полицейского управления Верхней Абхазии”, ни на минуту не выпускающий из рук автомата. - Правда, [главу МВД Вано] Мерабишвили недавно обстреляли. Но обошлось».

До войны 1993 г. Кодорское ущелье входило в состав Гульрипшского района Абхазии, но по соглашению, подписанному 14 мая 1994 г. представителями Грузии, Абхазии, России и ООН, отошло к Грузии вместе с 1500 населяющими его свободолюбивыми сванами. Во время войны они во главе с Квициани сначала участвовали в оккупации Сухуми, а потом, после окружения города абхазскими войсками, успели поссориться и с грузинами. В общем, память о себе сванский отряд оставил недобрую по обе стороны линии фронта. Вот только абхазы теперь Квициани простили, а грузины, наоборот, назначили его «бандитом».

Отремонтированные здания школы и полицейского управления в селении Ажара тоже выкрашены в оптимистический розовый цвет. «Это чтобы подчеркнуть начало возрождения Абхазии», - объясняет выбор краски начальник криминальной полиции «Верхней Абхазии» Ираклий Курасбедиани. И рисует райскую картину: до сих пор в Ажаре были лишь полуразрушенные школа и больница, а уже к Новому году откроется представительство Народного банка с банкоматом и интернет-кафе.

Рядом со зданием розовой школы на обочине разбитой грунтовой дороги стоит большой плакат: новый хозяин этих мест Михаил Саакашвили ласково глядит на «возрождающуюся Абхазию».

Когда речь заходит о Квициани, грузинские полицейские сразу вспыхивают праведным гневом. «Он мошенник был, - с жаром уверяет бывший армейский офицер Курасбедиани. - Во всех документах на протяжении девяти лет писал, что его отряд состоит из 800 бойцов, а на деле их было не более 200. Все эти годы он получал сотни тысяч лари на содержание 600 мертвых душ! А главное, что именно из-за Квициани в 1994 году нам пришлось отойти к селению Квабчара, где сейчас проходит так называемая граница с Абхазией. Он-то думал не об интересах Грузии, а о том, как больше добра вывести из Сухуми».

МАСЛО ВМЕСТО ПУШЕК

Грузинам тоже поминают 1994 г. - тогда они согласились, что Кодори является демилитаризованной зоной. Теперь в Сухуми, да и Москве уверяют, что эти соглашения нарушены: мол, еще в июне, когда ловили Квициани, в ущелье вошла грузинская армия, да еще и с тяжелой техникой. «Это все выдумки абхазской пропаганды, - парирует Курасбедиани. - Русские миротворцы 27 сентября провели мониторинг ущелья и в этом убедились. Мы имеем право держать здесь полицейские силы, а танки и гаубицы нам и не нужны».

В штабе миротворческих сил СНГ в Абхазии говорят: да, армии в ущелье миротворцы не нашли. «За восемь часов, которые продолжался мониторинг, мы обнаружили там 550 грузинских полицейских и целый арсенал оружия [изъятого у сванов]», - сообщил Newsweek офицер штаба миротворцев Владимир Аникин. Но ведь армия с пушками вполне могла уйти ненадолго, добавляет он: «Мы выяснили, что буквально за два часа до нашего появления из ущелья ушли 750 военнослужащих. И мы не можем гарантировать, что они не вернулись». Поводов так думать было предостаточно - грузинские власти с лета и до сих пор не пускали в ущелье журналистов.

Впрочем, «инспекция» Newsweek показала, что если грузинская армия и стоит в ущелье, то очень хорошо маскируется. «Если вы не верите, я вам это докажу, - бурно жестикулируя, заявил полковник Мамия Рухадзе и, вскинув автомат, залез в кабину уазика и рявкнул нам: - Давай, помчали, темнеет же, а до [пограничного с Абхазией села] Квабчара минут 40 езды, по нашим-то ухабам».

Когда доехали, полковник так же стремительно выпрыгнул из машины навстречу появившимся из сумерек полицейским. «Вот смотри, это пост полиции, а это охрана моста - тоже мои парни, - показал свои владения Рухадзе. - Ни танков, ни солдат, ни пушек». Проехав десятки километров по Кодорскому ущелью, мы действительно не встретили оружия более грозного, чем автомат.

ЗАБРАЛ АВТОМАТ, ПОШЕЛ ДОМОЙ

В розовом домике «правительства Верхней Абхазии» в Чхалте теперь иногда заседают премьер Малхаз Акишбая и его министры. Но чаще здание пустует. На крыше развевается государственный флаг Грузии, а рядом на большом плакате по-грузински написано: «Грузия будет едина! Цель близка!» Впрочем, от премьера, который большую часть времени проводит в Тбилиси, цель все так же далека. В ущелье его замещает член правительства Бесик Цередиани. «Малхаз сейчас с бизнесменами встречается, ищет инвестиции, - оправдал он премьера. - Уже готов проект строительства новой 100-километровой дороги из Зугдиди за 7 млн лари ($4 млн). До ущелья на машине можно будет добраться всего за два часа, а не как сейчас за девять, и то только летом».

В перерыве между переговорами с инвесторами премьер Акишбая встретился с корреспондентом Newsweek в одном из тбилисских ресторанов. «Вы же сами видели, что Верхняя Абхазия возрождается, - сказал Акишбая. - Люди из Сухуми увидят, как власть заботится о территории Абхазии, и мы объединимся». В роль правителя республики, занимающей почти четверть территории Грузии, он вжился совершенно: «Я жду в гости в своем офисе в Чхалте послов иностранных государств, участвующих в процессе грузино-абхазского урегулирования».

В «настоящей» Абхазии Акишбая, разумеется, называют самозванцем, а выкрашенное в розовый цвет здание администрации Абхазии в селении Чхалта - «вертепом лесбиянок». «Мы не можем спокойно воспринимать, что на нашей территории существует это правительство, - негодует полномочный представитель президента Абхазии Руслан Кишмария. - Мы будем дипломатическими методами действовать, а если не поймут, прибегнем к военной силе».

Говоря о военной силе, Кишмария скорее всего имеет в виду все того же свергнутого свана Эмзара Квициани и его бойцов. Теперь он пользуется поддержкой Абхазии, в которой когда-то воевал. Следов вождя грузины так и не нашли, предположив, что он бежал в Сухуми. Но все еще опасаются, что он остался в ущелье и будет мстить.

Абхазы на него же возлагают большие надежды. «Сваны традиционно считаются самым воинственным народом Грузии и обид не прощают», - откровенничает с Newsweek офицер спецслужб Абхазии. В конце октября по абхазскому телевидению показали интервью Квициани, в котором он заявил, что «сваны не сдаются». Женщинам и детям своего народа он предложил покинуть ущелье.

Никто не уехал. Квициани в ущелье больше не только не боятся, но и не уважают. При нем и работы никакой не было - даже в отряде «Охотник» не платили. А новая власть сразу привезла денег, повысила пенсии и дала работу в своих розовых учреждениях.

Нико - один из бывших бойцов Квициани, мужичок лет 40, в учреждение не пошел, но без работы не остался: помогает электрикам натягивать провода. «У Квициани я служил, нормально все было, мы Кодори от агрессии абхазов охраняли, а потом, как Саакашвили пришел [к власти], перестали зарплату платить, ну и я забрал автомат и пошел домой», - пересказывает он короткий курс новейшей истории сванского народа. Особой ностальгии по лихим свободным временам у него нет, как и у большинства сванов.

А у грузинских беженцев из «нижней» Абхазии, живущих в Кодори, нет эйфории по поводу прихода новой власти. Пчеловод из Квабчары Анатолий Цередьяни бежал со своей семьей из Сухуми в Кодори в 1993 г. После тоже натерпелся: «Когда тут Квициани верховодил, трудно было: и пенсия не всегда была, и разбойничали его опричники». Теперь все изменилось, радуется пчеловод: самолетом бесплатно в Кутаиси возят и мед на продажу помогают доставить в город. «Главное, чтоб войны не было, - с надеждой глядит на сопровождающего нас полковника пчеловод. - Мой дом стоит последним на территории Грузии». Полковник поморщился, услышав такое неполиткорректное заявление.