Остров несвободы

В библиотеке знаменитой американской тюрьмы Гуантанамо кризис: не хватает экземпляров книги «Не грусти» арабского писателя Аида Абдуллы аль-Карни. В очередь на нее записаны десятки заключенных. Кроме аль-Карни повышенной популярностью пользуются поваренные книги, руководства по садоводству и самоучители игры на музыкальных инструментах. Ни готовить, ни заниматься музыкой заключенным, конечно, нельзя.

«Они с удовольствием рассматривают картинки», - с простодушной улыбкой объясняет корреспондентам Newsweek тюремная библиотекарша Энн по прозвищу Солнышко. Запрещены только сюжеты на темы секса и насилия. Солнышко сама выдирает «неправильные» картинки - даже девушек в бикини и боксеров на ринге - из книг и журналов, перед тем как разнести печатную продукцию по камерам. И надевает перчатки, когда раздает книги заключенным: большинство из них - мусульмане-фундаменталисты, и они не будут прикасаться к тому, что побывало в руках «неверной» женщины.

В тюрьме есть и около сотни книг на русском: классики, Владимир Набоков (но не «Лолита», а «Приглашение на казнь») и современные беллетристы - Улицкая, Маринина и Донцова. Из переводной литературы - «Карлсон» и «Гарри Поттер». Шеститомная сага Джоан Роулинг вообще стала универсальным оружием тюремщиков: для одних заключенных она служит наградой, для других - наказанием. Так, один из узников жаловался, что на допросах его пытали, читая вслух «Гарри Поттера». В тюрьме это объясняют по-своему: просто допрашиваемый не хотел разговаривать, и следователь решил заняться чтением от скуки. А наказывают, как правило, все-таки лишением чтения, а то и посадкой в закрытый карцер. Для тех, с кем «работают» следователи, в библиотеке предусмотрена отдельная полка - с DVD с мультфильмами про Микки-Мауса и фильмом иранского режиссера Маджида Маджиди «Цвет рая». Возможно, скоро ассортимент пополнится - во всяком случае число книг в библиотеке через год обещают увеличить в четыре раза, до 20 000. И это самый невинный признак того, что Вашингтон не собирается закрывать тюрьму в Гуантанамо. Напротив, на одно из самых страшных узилищ цивилизованного мира, похоже, по-прежнему возлагают большие надежды как на орудие «войны с террором».

И это несмотря на то, что самая скандальная - и самая охраняемая - тюрьма стала темой для специального доклада Комиссариата ООН по правам человека, вышедшего в феврале. Одни из главных претензий - применение пыток и «незаконных методов следствия». Докладчики призывают США немедленно закрыть тюрьму. Ликвидировать Гуантанамо просит и ЕС. Даже ближайший союзник США - британский премьер Тони Блэр - назвал тюрьму «аномалией». В начале года в Вашингтоне поговаривали, что тюрьму действительно закроют еще до 2007 г. Летом президент Джордж Буш даже намекнул, что сам был бы рад закрыть этот «центр содержания заключенных» и наконец предать суду его узников, многие из которых годами томятся там без предъявления обвинения. Потом эти разговоры затихли, но сейчас вдруг возобновились вновь: победа демократов на выборах в Конгресс «может приблизить конец тюрьмы», полагает глава Национального института военной юстиции Юджин Фиделл.

Но разговоры разговорами, а со дня на день в Гуантанамо откроют новый тюремный корпус стоимостью $37 млн. Начальник тюрьмы адмирал Гарри Харрис говорит, что слова Буша были «пожеланием», и тюрьма исчезнет не раньше, чем в ней отпадет нужда. «[А пока] у нас есть сотни человек, которых мы считаем пособниками врага, и нам надо их где-то держать. А где, если не здесь?» - вопрошает адмирал. «Пособников» сейчас «приблизительно» 445 человек - более точных оценок ни Харрис, ни другие американские чиновники не называют. Многие, так и не получив обвинения, были освобождены.

Один из таких счастливчиков - россиянин Айрат Вахитов, отсидевший в Гуантанамо восемь месяцев. Он не понаслышке знает о тамошних методах следствия, которые Пентагон называет гуманными и соответствующими Женевской конвенции о защите прав заключенных. Формально над узниками действительно никто не издевается. Но, например, когда Вахитов сидел в изоляторе, «включали температуру ночью +5, а днем на жаре отключали кондиционер - единственный источник воздуха. На все жалобы офицер отвечал, что кондиционер сломался». Все это делалось «с широкой улыбкой», и ни один из охранников ни разу не проявил к узникам «никакой открытой злобы», рассказывает Вахитов.

И вообще, гордится адмирал Харрис, его тюрьма - самая открытая в мире для прессы. Другой вопрос, что работа журналистов тут регламентирована от и до. Нельзя, чтобы на фотографии из лагеря было видно море или чтобы в кадре была больше чем одна тюремная вышка. Нельзя фотографировать лица заключенных и большинства охранников. Каждая съемка, сделанная журналистом, проходит военную цензуру - все «неправильные» кадры удаляются. Проходить мимо тех мест, где могут находиться заключенные, приходится чуть ли не бегом, зато охранники с удовольствием показывают кухню или тюремную больницу.

Только к пациентам не водят - но при этом демонстрируют специальное устройство, через которое кормят тех, кто объявил голодовку. «Мы привязываем человека к креслу и вставляем в нос вот такую желтую трубку», - объясняет доктор Смоу, молодой человек в больших очках. Сейчас голодающих двое - их уже больше года кормят таким способом. «Видите, какая трубка тонкая, - продолжает Смоу, вертя в руках желтый шланг. - Это совсем не больно, но зато она проходит прямо в желудок и голодающий получает все необходимое питание». Доктор уверен, что такое кормление нельзя называть насильственным. «Мы же им жизнь спасаем. Вот посмотрите, больше чем за год голодовки их вес остался неизменным», - хвастается тюремный врач.

Для заключенных американцы выдумали специальный статус - enemy combatants («вражеские боевики»). Они и не преступники, и не военнопленные - непонятно кто, так же как долгое время непонятен был статус самой тюрьмы: объект на территории военной базы за пределами США не попадает под юрисдикцию метрополии. После многолетних усилий правозащитников Верховный суд США все-таки признал, что на Гуантанамо должны подчиняться американским законам, - то есть заключенные имеют право на адвокатов и на рассмотрение своих дел в суде. Однако сразу после этого вердикта Белый дом провел новый закон о статусе «кубинских узников», и судить их теперь могут только специальные военные комиссии.

В общем, ситуация не изменилась. Из всего контингента Гуантанамо американские военные предъявили конкретные обвинения лишь десяти заключенным. Что, с точки зрения адмирала Харриса, абсолютно нормально: «Это самая обычная и распространенная во всем мире практика - задерживать во время войны тех, кого считаешь своими врагами. Мы их будем держать здесь, пока они представляют для нас опасность и пока продолжается война с терроризмом».

Для правозащитников это отличная мишень. Как уверяет адвокат Дэвид Макколгин, большинство из его подопечных в Гуантанамо «были арестованы, потому что оказались в неправильном месте в неправильное время». «Никогда бы не подумал, что в США будет возможно такое. Это абсурд!» - возмущается Макколгин, адвокат с двадцатипятилетним стажем. Пока его достижения на кубинской базе невелики - он добился личной встречи с двумя из подзащитных, афганцем и саудовцем. Афганец, по словам Дэвида, страдает бессонницей и постоянно на взводе. Саудовец, наоборот, впал в полную депрессию. Правда, рассудка на Гуантанамо не лишаются, уверяет главный врач психиатрической лечебницы (бюджету она обошлась в $2,5 млн с лишним): «У нас 50 человек находятся под постоянным наблюдением, и еще 50 мы держим на контроле, но с ума здесь пока никто не сошел».

Но психологический стресс огромен: гуантанамовцам ничуть не легче, чем американским смертникам - заключенным, приговоренным к высшей мере, - уверяет адвокат Кэтлин Каиб, которая ведет дела пяти узников Гуантанамо, а в США помогает приговоренным к казни оспаривать решения судов. «И те, и другие - в полной неопределенности относительно своей судьбы и боятся самого худшего, - рассказывает Кэтлин. - Но смертники хотя бы знают, что у них есть шанс на освобождение, потому что есть адвокаты и есть законы, они хотя бы знают, в чем их обвиняют».

Тяжко приходится и тюремщикам. Их в приказном порядке вербуют из состава регулярных воинских частей, которые на Кубу посылают так же, как в Ирак или Афганистан. «Мне уезжать через четыре месяца. Заскочу домой в Мэриленд и оттуда сразу в Амстердам. Мне такого понарассказывали про тамошних женщин», - мечтает, сидя за пулеметом в своем «Хаммере», сержант Джулиан Хассельбоу. Он проходит службу в подразделении, которое охраняет внешний периметр тюрьмы, а в случае ЧП действует как группа быстрого реагирования. «Заняться тут абсолютно нечем, - жалуется Хассельбоу. - Я только и делаю, что в комнате торчу целыми днями. Уже все последние фильмы просмотрел, настоящим киноманом стал».

Но приказы, как и положено военным, ими не обсуждаются - а если кого-то и мучают угрызения совести, демонстрировать это не принято. На вопрос о том, каково сторожить людей, которых даже ни в чем не обвиняют, сержант Эл-Эл ответила четко: «Я не думаю, я охраняю». А сержант Пруни демонстрирует гуманность гуантанамовских порядков, проводя экскурсию для журналистов по тюремной кухне. «Попробуйте сами, - уговаривает он. - Они [заключенные] едят не хуже, чем наши солдаты». Из тюремного меню на выбор предлагают цыпленка в лимонном соусе с макаронами, вегетарианские галеты с овощами, рыбу диетическую и рыбу в кляре. Все вполне съедобно. «В нашем меню предусмотрено до 4200 калорий в день», - не унимается сержант.

Но, видимо, обильное питание не вызывает у узников должной радости. С 2002 г. на Гуантанамо пытались покончить с собой 39 человек - пусть они и делали это, если верить главному психиатру, в здравом уме. Единственная успешная попытка была в этом году: в июне два выходца из Саудовской Аравии и один йеменец одновременно повесились в своих камерах на веревках, сделанных из постельного белья и одежды. В Белом доме тогда заявили, что тройное самоубийство - это пропагандистский ход со стороны заключенных. А адмирал Харрис уверен, что дело обстоит еще хуже и это «один из приемов ведения войны».

Как стало возможным групповое самоубийство в тюрьме, где контролируется каждый шаг, а в одноместных клетках бараков сквозь решетку просматривается все - от Корана на белой подвязке до тюбика зубной пасты с надписью maximum security, - охранники объяснить отказываются. «Если человек очень захочет умереть, он этого добьется во что бы то ни стало», - приводит философский довод главный надзиратель «Дельты» подполковник Майк Николуччи, ведя корреспондентов Newsweek по пустым камерам лагеря, где случилось ЧП. В мае здесь же пытались вместе уйти из жизни еще двое заключенных - они наглотались снотворного и психотропных лекарств.

Скандал в этом году произошел и в «привилегированном» блоке тюрьмы, где узникам разрешают жить не в одиночках, а по десять человек в одном бараке, - там вспыхнуло настоящее восстание. Во время обыска заключенные одной из «комнат» напали на охранников. «Они вымазали пол экскрементами, чтобы мы поскользнулись, и стали бросаться в нас лопастями от вентиляторов», - вспоминает Джулиан Хассельбоу. Стычка продолжалась несколько минут, потом группа быстрого реагирования взяла ситуацию под контроль.

Реакция последовала незамедлительно: если в июне в общих бараках жила почти половина гуантанамовцев (около 200 человек), то сейчас осталось около тридцати. А новый тюремный корпус стали срочно переделывать в тюрьму строгого режима. Это уже не бараки, а бетонный мешок, который пока пустует - предполагается, что «постояльцы» (так охранники называют между собой заключенных) появятся к Рождеству.

В восьми двухъярусных блоках полным ходом идут последние приготовления, а будущий начальник, назвавшийся Смитом, тем временем хвастается достоинствами сооружения: корпус может выдержать девятибалльный ураган, вся «мебель» в нем - это торчащие из стен куски стали разного размера, которые выкрашены в одинаковый светло-бежевый цвет, окон нет (связь с внешним миром - окошки в единственной двери, за которой стоит охрана). Интерьер в камерах - умывальник, параша, койка, стул, стол и держатель для Корана. «Это наше произведение искусства», - гордится Смит. И его явно будет кому оценить: в этом году, против обыкновения, ревизионная комиссия - единственный для заключенных шанс легально уехать из Гуантанамо - не выдала ни одной рекомендации на освобождение.

Однако и оно не гарантирует свободы. Хотя бы потому, что многие, вернувшись на родину, и там тоже стали «пособниками врага». Из семерых побывавших на Гуантанамо россиян трое сейчас опять сидят: двое в Татарстане, по обвинению в попытке подорвать газопровод, третий в Нальчике - его считают участником прошлогоднего нападения боевиков на город. Для американцев это свидетельство их правоты, для заключенных - лишний повод для депрессии. «Мы очень заманчивая добыча для местных спецслужб, нас можно обвинить в чем угодно», - уверен в невиновности своих товарищей по американской тюрьме Айрат Вахиев.

В его словах есть доля правды: даже тюремщики, опасаясь за жизнь своих бывших «постояльцев», долго решали, куда отправить из Гуантанамо целую группу освобождавшихся китайских уйгуров, которых в Китае вполне могли казнить как террористов. После мучительных раздумий их выслали в Албанию. А для менее удачливых узников Вахиев сейчас готовит к публикации книгу «Ты не одинок, или Пособие для заключенных-мусульман». Похоже, эта книга станет очередным кандидатом в хиты гуантанамовской библиотеки.