Прима веры

«Голосуйте за Муссолини!» Афишами с именем лучшего друга Гитлера за неделю до выборов заклеены заборы итальянских городов. Алессандра Муссолини, родная внучка дуче, идет на выборы во главе своей неофашистской партии «Общественная альтернатива». Сама Алессандра вряд ли получит больше 3%, зато она входит в коалицию под руководством Сильвио Берлускони, нынешнего премьер-министра и самого богатого человека Италии, а он вполне может победить на выборах во второй раз. Даже если Берлускони проиграет (последние опросы показывают минимальное преимущество его соперников-социалистов), он все равно останется лидером, дольше всех правившим Италией со времен Бенито Муссолини.

В стране, где средний срок жизни одного правительства менее двух лет, Берлускони пока единственный премьер, продержавшийся полный парламентский созыв—целых пять лет начиная с 2001 г. Это значит, столько продержалась его удивительная парламентская коалиция. «Альтернатива» Муссолини в ней не единственная странная партия. Туда же входят непонятная Casadelleliberta(«Дом свобод»), реформированная фашистская партия «Национальный альянс» Джанфранко Фини (нынешний вице-премьер), популярная на итальянском юге, и «Лига Севера», которая время от времени выступает за отделение развитого севера Италии от юга. В любой другой стране нормальному политику просто не удалось бы смешать эти ингредиенты, не то что выиграть с ними выборы. Но недаром Берлускони при каждой возможности подчеркивает, что он, боже упаси, не политик. Это не кокетство, а чистая правда. Берлускони—политический бармен, который изящно жонглирует разноцветными бутылками и ловко готовит коктейли, приятные на вкус большинства граждан.

Ну и что из того, что в коалиции есть фашисты? Быть фашистом в Италии не так неприлично, как в центре Европы. Главный союзник Берлускони—Фини давно съездил в Израиль и извинился перед евреями за Муссолини. «Фини нынче такой умный, что я сам бы за него проголосовал,—признается левый флорентийский профессор Федерико Фредиани.—Вообще здесь все больше побеждает мнение, что Муссолини, пока не связался с Гитлером, был хорошим политиком. Много, знаете ли, сделал для экономики и социальной сферы». Коммунисты тоже за сильное социальное государство, так что их главное отличие от фашистов в том, что последние—католики.

«Слышали певца Мариано Апичелла? Нет? Ну и правильно,—поднимает указательный палец Джакопо Баригацци, миланский журналист, специалист по расследованию экономических преступлений.—Он поет под гитару песни о любви на стихи Сильвио Берлускони. Стихи ужасные, голос ужасный, гитара ужасная. Но все равно это гораздо больше подходит для страны, которая во время фестиваля в Сан-Ремо на неделю перестает работать, чем то, что делает Проди». Романо Проди, бывший «премьер» Евросоюза,—социалист и основной соперник Берлускони. Он явно научился не тому на севере Европы: «Только и знает, что кататься на велосипеде, как будто это Голландия какая-нибудь,—ворчит Баригацци.—Уж лучше бы он в футбол играл». Это социологический факт: Беролускони ездит на шикарных машинах, но это не раздражает, а заводит итальянцев, даже тех, кто может позволить себе только велосипед.

Алессандро Панцани, знаменитый флорентийский повар, две звезды по Мишлену, фартук и колпак серые в тонкую черную полоску, как костюмы в соседних бутиках, в восторге от Кавальере. Выставив на стол кровавый тосканский стейк на кости, он рассказывает предвыборную версию анекдота: «Берлускони спрашивают: что такое любовь? Он отвечает: “Ну, это увезти женщину на вертолете во Флоренцию, ходить с ней по дорогим ресторанам и потом подарить ей дом на море”.—“А разве любовь—это не высокое духовное чувство?”—“Это придумали левые, чтобы трахаться бесплатно”,—отвечает Берлускони». Шеф Панцани гогочет, он явно в восторге от той части анекдота, где любовь означает походы по дорогим флорентийским ресторанам. Панцани рассказывает, как 18 лет назад послал Берлускони меню своего ресторана с пожеланиями удачи в новом сезоне его клубу «Милан». «Сезон кончился, “Милан” выиграл, и однажды вижу, ко мне в ресторан вваливаются охранники в костюмах, толпа народу, а посреди идет Сильвио с моим меню». В общем, заключает повар, Берлускони—это человек «невероятной культуры, огромного ума и превосходной памяти».

Берлускони—это Челентано итальянской политики. Со стороны может быть непонятно, как этот чернявый, подвижный, слегка вульгарный коротышка мог так очаровать население страны, которое каждый день едет на работу мимо ренессансных палаццо и возвращается домой мимо витрин Роберто Кавалли. В действительности все логично: Берлускони сам предмет дизайна, произведение визуальной итальянской культуры. К тому же он нахален, весел и харизматичен.

Сартр говорил: человек после тридцати отвечает за свое лицо. Осенью Берлускони стукнет семьдесят, и за свое лицо он отвечает мастерски. Баригацци недавно ходил на интервью к премьеру, рассказывает, что по краю прически на затылке и на висках заметна полоса косметического угля, а под расстегнутым воротом рубашки прекрасно видна граница между ровной шоколадной поверхностью лица и шеи и бледной дряблой грудью. Что там у него под рубашкой, Берлускони публике не демонстрирует, но каждый его день начинается с часовой работы стилиста. Он этого и не скрывает: проходив несколько лет у всех на виду с плешью, он назавтра появляется с блестящей черной шевелюрой на темени. Он не спорит, когда рассказывают про его трансплантации, лифтинг и пластику век. Вот еще одно средство показать итальянцам: он не политик, он другое, он—сама Италия, где каждый второй житель профессионально занят такими пустяками, как красота и стиль.

Его сопернику Романо Проди не остается ничего иного, как упирать на собственную серьезность. В отличие от Берлускони он не щипает переводчиц, не массирует затылок Путину и не строит рожки на коллективных фотографиях во время саммитов. Он не говорит глупостей ни про то, что китайцы варили младенцев на удобрения во времена Мао, ни про то, что ислам хуже христианства. Его лицо—типичное лицо итальянского политика, единственной касты людей в Италии, куда не добирается вездесущая итальянская красота. «У нас политиков,—забавляется шеф-повар Алессандро Панцани,—за их лица называют “мортаделла”. Как свиную ветчину, с ее бугристой и пятнистой структурой».

«Проди не только классически некрасив, он еще и невыносимо скучен»,—сознается пожилая флорентийская журналистка Илария Чьюти, которая в молодости была за революцию и теперь по традиции будет голосовать за левого Проди, «хоть он и католик, прости, господи». На посту председателя Европейской комиссии Проди научился иметь дело с европейскими политиками северных стран, но порой кажется, что он разучился иметь дело с итальянцами. До Берлускони Джакопо Баригацци был на интервью у Проди. На протяжении всего разговора пресс-секретарь Проди сонно кивал головой и встряхивался, чтобы проснуться. «Представляете, его работа—продать того, кто имеет репутацию зануды, и он спит во время интервью!»—делится впечатлениями Баригацци. Он говорит, что будет голосовать за левых, но вдруг не выдерживает и потрясает в воздухе обеими пятернями: «Иногда мне кажется, левые забыли, в какой стране они живут».

В Италии над словом доминирует образ. Даже предвыборная агитация предлагает запомнить эмблему, и никогда—номер партии. На 1000 человек здесь продается 100 газет в день, на севере Европы—от 500 до 1000. Берлускони знал, что делал, не только когда пересаживал волосы, став премьером, но и намного раньше, когда в 1980 г. открывал первый в Италии частный телеканал. Потом выкупил еще две частоты, и получилась ТВ-империя Mediaset—все частное ТВ страны в одном кармане его дизайнерского пиджака. И там же 60% доходов рекламного рынка.

До 1990-х частному телевидению не разрешали иметь выпуски новостей и политические передачи. Зато теперь Берлускони отыгрался по полной. Вредные оппоненты-социалисты все посчитали. Например, в период с 8 по 14 марта Берлускони лично находился на экране 2 часа 3 минуты и 11 секунд, а его оппонент—глава левой коалиции Романо Проди—0 часов 20 минут и 24 секунды. И это несмотря на договоренности про parcondicio—равное представительство политических соперников в масс-медиа. Формально parcondicioсоблюдается. Предвыборные ролики на итальянском ТВ одинаково скучны и безлики. Один за другим серьезные мужчины в пиджаках и галстуках, сидя на фоне эмблемы своей партии, плохо поставленными голосами произносят короткие сопелки—про семейные ценности или, наоборот, про легализацию абортов и гражданских браков. Берлускони среди них не увидишь.

Другое дело новости про «один день из жизни кандидатов». Берлускони очень любит детей. Вот он стоит во дворе премьерской резиденции, дворца Киджи, ему привозят автобус школьников, школьники висят на улыбающемся до ушей Берлускони, он проводит их в зал заседаний кабинета министров. «Вот ты, ragazzo(парень), ты на чьем месте сидишь?—интересуется премьер.—Вижу, на месте министра общественных работ. И какую большую стройку ты бы начал? Автостраду к твоей деревне? Как деревня называется? Понятно, берем на заметку. А знаете, ragazzi, у нас сейчас осуществляется более тридцати общественных проектов национального масштаба, мост на Сицилию помните? И мы запланировали еще сорок». Впрочем, и здесь соблюдается parcondicio—после этого столько же минут показывают, как скучный Проди с лицом-ветчиной встречается с какой-то там строительной палатой и застройщики задают ему вредные вопросы. Берлускони вообще не появляется в политических роликах, зато на своих госканалах он—участник ток-шоу обо всем на свете, от футбола до того, чего хочет женщина. Как настоящий бизнесмен, он хочет получать прибыль от инвестиций в свою внешность.

Бывает, что каналы собственного Mediasetвдруг критикуют Берлускони больше, чем каналы RAI, итальянского гостелерадио. Это создает видимость объективности. В действительности каналами RAIтоже управляет Берлускони. Руководство RAIменяется с каждыми новыми выборами. В совете директоров три человека от парламентского большинства и два от оппозиции. Оба директора от социалистов ушли в знак несогласия с цензурой. Теперь и государственное ТВ Италии возглавляют только люди Берлускони. Но вот чем ценна Европа: даже в этих условиях Берлускони близок к тому, чтобы проиграть. Иногда нервы сдают и у европейцев. Взять, к примеру, историю с комической актрисой Сабиной Гоццанти. Берлускони, сам известный шутник, вдруг обиделся на политическую пародию в передаче Гоццанти на RAI. Теперь Гоццанти рассказывает о своей смелости и пороках телевизионного истеблишмента по театрам и интеллигентским клубам.

Неожиданно для всех Берлускони проиграл первые теледебаты занудному Романо Проди. «Правила были слишком жесткими,—защищает избранника флорентийский предприниматель Паоло Шбейр.—Берлускони не получал удовольствия, ему было скучно». По правилам, на которых согласился участвовать в дебатах Проди, соперники по очереди отвечали на вопросы журналиста-медиатора. В кадре должен был находиться только один кандидат—здравое условие, учитывая умение Берлускони корчить рожицы. И вообще верный расчет: все главы государств хотят говорить об успехах, а народ хотел, чтобы его пожалели и обещали лучшую жизнь.

В родном для Берлускони Милане меня предупреждали: «Во Флоренции все будут ругать Берлускони. Последние 50 лет Тоскана—укрепрайон коммунистов». Оказалось, что и во Флоренции как минимум половина моих собеседников Берлускони хвалила. Паоло Шбейр—из семьи ливанских христиан, 15 лет назад сбежавших в Италию от гражданской войны. Шбейр—давно гражданин Италии, держит под Флоренцией небольшую фабрику кожаных изделий, в этом году 60% оптовых поставок приходится на Россию, и с каждым годом доля России на фабрике Шбейра растет. «Потомок негров безобразный», Паоло Шбейр по идее—классический избиратель левых. Так нет же, хвалит Берлускони. «Раньше было закрытое число магазинов в центре Флоренции. Чтобы мне открыть лавку кожаных изделий, нужно было за большие деньги перекупать у кого-то лицензию. В результате в торговле доминировали пожилые люди и не было конкуренции, стиль торговли был вялый и консервативный». При Берлускони ограничения отменили: всякий теперь, как и Шбейр, легко заводит торговлю. «Говорят,—рассуждает Паоло,—он принимает законы под свой бизнес. Vabene(ну и хорошо). Значит, он прежде всего бизнесмен, и то, что он делает для своего бизнеса, хорошо для любого бизнеса. К тому же я плачу хоть и не намного, но поменьше налогов». Правда, признается Паоло, рабочие на его фабрике любят Берлускони далеко не так сильно, как он сам. Недруги Кавальере судачат, что он пошел в политику, чтобы спасти свой бизнес от неминуемого банкротства, а себя и свое окружение—от судов. «Если посчитать все процессы против Берлускони, что-то около 25, так у нас в стране нет худшего преступника,—возмущается Рафаэль Силетти, глава маленькой финансовой компании во Флоренции.—Это все месть левого истеблишмента».

Главный сюжет политической борьбы в Италии традиционен, как галстук чиновника. Правые—меньше налогов и меньше социальных льгот; левые—больше налогов и социальных льгот. «Вот наш враг»,—показывает Шбейр на молодого человека в элегантном блейзере и изящно намотанном белом шейном платке. В ресторан со словами «если меня все ненавидят, что же мне, дома сидеть?» входит Чиро Стуфано, налоговый инспектор. Он тоже за Берлускони. Логика премьера в его интерпретации такова: люди платят меньше налогов, у них остается больше денег, они больше покупают и платят 20% НДС. К тому же Берлускони полностью отменил налог на наследство—как-никак хочется оставить свои $12 млрд детям, но и остальным от этого неплохо. Итальянцы знают, что Путин отменил тот же самый налог. «Значит, вправду друзья»,—философически заключает налоговик Стуфано.

В Италии из телевизионных новостей все усвоили, что Берлускони—друг Путина. А также Буша и Блэра. Это льстит итальянцам. Итальянцам приятно, что их премьер снимает трубку и обсуждает мировые проблемы с Бушем и Путиным. До Берлускони итальянские политики были для этого слишком эфемерны. Флорентийская светская дама в красном—пожилая издательница Ранда Пассалаква говорит: тот факт, что Путин—друг Берлускони и ездил к нему на виллу на Сардинии, сделал то, что русских теперь во флорентийском обществе уважают. До дружбы с Берлускони о них думали как о коммунистах—а тут какие уж коммунисты.

В этом Берлускони и Проди тоже противоположны. Бывший «премьер-министр ЕС» Проди опирается на политиков внутри Европы и на безличную европейскую бюрократию. Берлускони—на личные связи с политиками вне Европы и совершенно игнорирует Восточную Европу. Если победит Проди, то, как и после победы Меркель в Германии, отношения России и Италии ждет легкое похолодание. «Очень кратковременное,—уверяет культовый итальянский публицист, слегка левый миланский аристократ Серджо Романо, ведь в отличие от программы Меркель в программе Проди нет антипутинских тезисов.