Кто съел, тот и смел

В морозном тумане посреди казахской степи, на левом берегу реки Ишима, среди покосившихся плетней, дачных сараев и садов стоит настоящая сталинская высотка: мощный гранитный цоколь, уступы ампирной пирамиды, башня со шпилем наверху. Это будущий элитный жилой комплекс «Триумф Астаны», близнец московского «Триумф-Паласа». «Триумф Астаны»—памятник победы северной назарбаевской столицы над разжалованной Алма-Атой: «московская» высотка может быть только в столице, даже если это маленький город в степи.

Нурсултан Назарбаев вел свою избирательную кампанию, не покидая Астаны. После того как его переизбрали на очередной семилетний срок с результатом 91% голосов, высотка Астаны—это еще и памятник в честь победы над оппозицией: она избрала своим центром старую столицу. И заодно над постсоветской революционной волной, которая иссякла здесь, в степи. И еще «Триумф»—осязаемый символ инвестиционного бума, который, похоже, и спас Казахстан от цветной революции, как спас до этого Азербайджан. А вот российские власти он может и не спасти.

Триумф в доле

От «Триумфа» в морозную дымку уходит перспектива арок, цилиндров и конусов—недостроенный футуристический проспект новой столицы. Он упирается в голубой купол «Ак-орды», по другую сторону которого—вновь только голая степь. «Ак-ордой»—«Белой ордой»—прежде называли ставку казахских ханов, теперь так зовется администрация президента.

Доверенный советник Назарбаева и организатор его предвыборной кампании Ермухамет Ертысбаев смотрит через окно в заснеженную степь и объясняет, почему президент не ездил по стране: «Психологическое давление. Все кандидаты ездят по регионам, а он не ездит—значит, уверен в победе. Все кандидаты приняли участие в теледебатах, а президент нет». Второе явно заимствовано из опыта Путина—тот тоже на последних выборах в упор не замечал соперников.

«У Казахстана и России очень много схожего,—рассуждает Ертысбаев.—Сильная централизованная власть, популярные президенты. А не как у Кучмы с Шеварднадзе: слабая власть, которая на земле валяется, которую можно подобрать. Принцип назначения губернаторов вы у нас взяли. Путин еще премьером приезжал к нам в 1999 году. Он тогда сказал: “Мы возьмем на вооружение кое-что из вашего государственно-политического устройства”».

Ертысбаев подписывает на память свою книгу. Сразу видно—близкий к президенту человек: не каждому доверят написать к 10-летию независимости книгу «Назарбаев и Казахстан».

Со стен «Триумфа» и других столичных новостроек еще не сняли желтые предвыборные плакаты: «Строители—за Назарбаева». Желтый цвет еще в прошлом январе выбрала оппозиция—для своей кампании и, кто знает, революции. Назарбаев немедленно взял желтый и для себя. Оппозиция объединилась в блок ЗСК («За справедливый Казахстан»), Назарбаев создал свой ЗСК—«За сильный Казахстан». Так оппозиция и власть и шли на выборы под одним цветом и с одним названием.

Под каждым желтым предвыборным плакатом на астанинских новостройках подпись буквами помельче: «Базис-А». «Базис-А»—главный застройщик Астаны. Оппозиционеры утверждают, что компанией через подставных лиц владеет семья Назарбаева. «У нас очень унитарное государство, все крупные финансовые потоки так или иначе контролируются президентом»,—объясняет алма-атинский экономист Андрей Куприй. Обиженный бизнесмен и один из руководителей желтой оппозиции Булат Абилов, или Бутя, тут же переводит на язык улицы: «Назарбаев и его семья—везде в доле». Даже США согласны—американские политики давно и открыто обвиняют президента Казахстана в коррупции и хищениях.

Государственный капитализм, много нефти, довольные иностранные инвесторы, политический покой, экономический рост, общественная свобода в рамках дозволенного, власть, которая везде в доле,—это и есть режим, который Назарбаев сохранил, выиграв выборы. Это очень похоже на Азербайджан Алиева, где тоже готовилась, но не произошла цветная революция. И чем дальше, тем больше это похоже на Россию.

Автоматический апельсин

В начале года казалось, что под многими правителями СНГ шатаются троны. Постсоветское пространство представлялось огромным кегельбаном, по которому катятся оранжевые апельсины и опрокидывают одного за другим деревянных правителей.

Пик революционной волны пришелся на Молдавию и Киргизию. На Украине революцию творили личности, а в Молдавии и Киргизии все случилось в силу инерции катящегося апельсина: победили не сами революционеры, а непреодолимая сила истории. В Молдавии в феврале революция вообще произошла без смены правителя—президенту Владимиру Воронину пришлось на стягах своей родной компартии стилизовать серп и молот под знак евро и из коммуниста и сторонника присоединения к союзу России и Белоруссии перекраситься в европейского социал-демократа, который ведет страну в НАТО и Евросоюз.

Киргизскую оппозицию революционная волна вынесла во власть едва ли не вопреки ее собственным ожиданиям. За неделю до революции нынешний президент Киргизии Курманбек Бакиев с соратниками приехал в бунтующий областной город Ош, где их встретил корреспондент Newsweek. Размер юртового «майдана» на главной площади Оша показался им таким скромным, что они даже не поехали инспектировать «майданы» в райцентрах Ферганской долины. Через неделю колонна из Оша брала Бишкек и столичные магазины.

Казалось, что осенью апельсин неизбежно докатится до Азербайджана и Казахстана и, весьма вероятно, опрокинет Алиева и Назарбаева. Тем более что азербайджанская и казахская оппозиции были, не в пример киргизской, именитыми и солидными. Как на Украине, в них было много выходцев из действующей власти, а в случае затяжного противостояния к ним должны были присоединиться новые перебежчики.

Чем лучше? Чем грузины

Неправда, что Алиев и Назарбаев с самого начала ничего не боялись. В Баку в день, когда из эмиграции должен был прилететь оппозиционный экс-спикер Расул Гулиев—кандидат на роль азербайджанского Ющенко,—милиция насильно заталкивала в первый подошедший автобус народ, мирно ждущий своего маршрута: а вдруг это замаскированные оппозиционеры, которые собираются ехать встречать самолет своего героя. А Назарбаев в январе 2005 г. никак не мог решить, идти ему на выборы в конце 2005 г. или, использовав конституционную коллизию, в конце 2006 г, когда спадет революционная волна.

Оппозиция была сильна: ее возглавил самый именитый перебежчик из власти Жармахан Туякбай, бывший спикер Мажилиса и фактический первый номер в назарбаевской партии «Отан» (виртуальным первым номером там был сам Назарбаев)—это как если бы у нас во главе объединенной демократической оппозиции встал Борис Грызлов.

После выборов вместо триумфа оппозиционеров в двух странах ждало жестокое разочарование в собственных идеалах. Теперь это группки людей, сильно недолюбливающих Запад.

Недовольных результатами выборов в Азербайджане было намного больше, чем ожидалось. На власть обиделась не только старинная, почти антикварная национально-демократическая оппозиция, но и большинство молодого бакинского среднего класса. Менеджеры нефтяных компаний и бизнесмены надеялись, что Ильхам Алиев использует выборы, чтобы избавиться от консерваторов и коррупционеров, доставшихся ему в наследство от отца,—но тот далеко по этому пути не пошел. «Этот парламент еще хуже предыдущего, никогда больше не куплюсь и не пойду на выборы»,—жаловался Эльнур Баимов, редактор самой популярной в Азербайджане интернет-газеты, один из молодых кандидатов, который накануне выборов нахваливал Алиева. Средний класс собрался было присоединиться к оппозиции, да тут эта оппозиция и кончилась.

Жгучая брюнетка Флора Керимова, бакинская светская львица, народная артистка и активистка оппозиционного блока «Азадлыг» рассказывает про новые настроения своих соратников. Они теперь совершенно антизападные и даже чуть-чуть пророссийские: «Именно США стояли за фальсификациями на всех выборах в нашей стране. Без поддержки США наши власти никогда не решились бы на столь явное игнорирование воли народа. Можно по-разному относиться к внешней политике России, но она всегда придерживается одной линии. А США, обещая сначала поддержку демократии, в последний момент предают людей». А ведь верили до последнего: сказала же Кондолиза Райс, что было бы ошибкой «давать приоритет стабильности в ущерб демократии», а Джордж Буш в Тбилиси так и вообще обещал «демократию на всем Кавказе».

Теперь оппозиционные митинги в Баку проходят под антиамериканскими лозунгами, а Госдеп США выборы в целом одобряет. 26 ноября, под конец разрешенного митинга на площади Гелебе, азербайджанские оппозиционеры попытались превратить протест в бессрочный, по киевскому образцу. Их немедленно и жестко разогнали. Жалоба в американское посольство осталась без ответа. На встрече с послом США Рино Харнишем оппозиционер Сардар Джалалоглу спросил: что такого сделали грузинская и украинская оппозиции, получившие поддержку Вашингтона, чего не сделала азербайджанская? И уверяет, что посол не сумел ответить на этот вопрос.

В Казахстане все было еще проще. Если в январе 2005 г. оппозиция была напориста и грозила мирной революцией, то уже в конце ноября, еще до выборов, ее лидер Жармахан Туякбай устало говорил, что «гражданский мир, согласие и стабильность в нашей стране—это святое». А через несколько дней оппозиция объявила, что признает любые результаты выборов. Утомленный Туякбай объяснял Newsweek, почему: «К сожалению, в последнее время мы ощущаем, что [у некоторых стран] наряду с желанием расширения демократии есть еще и большой интерес к геостратегическому присутствию [в Средней Азии]».

Инвестиции в прошлое

Туякбаю тоже хотелось спросить у послов: чем казахская оппозиция хуже грузинской? А надо было бы спрашивать, чем для них лучше действующая власть. Кажется, граница между странами, где победили цветные революции, и теми, где их не было, проходит по графе «иностранные инвестиции».

Согласно данным «Всемирного инвестиционного доклада» Конференции ООН по торговле и развитию, в совокупности стран юго-восточной Европы и СНГ выделяется группа лидеров по привлеченным инвестициям—Россия, Казахстан и Азербайджан. На Россию приходится одна треть всех прямых иностранных инвестиций в этой региональной группе, на Казахстан и Азербайджан вместе—еще четверть. Украина по этому показателю накануне революции безнадежно отставала, а Грузия и Киргизия были такими величинами, которыми можно пренебречь. Попросту говоря, в Азербайджан и Казахстан вбухали столько денег, что ими уже нельзя было рисковать. В Грузию, Украину и Киргизию—так мало, что там еще можно было экспериментировать.

В Казахстане оппозиция сама распугала иностранных инвесторов. Назарбаев, поневоле оказавшийся в роли отца-основателя независимого государства, очень решительно—возможно, от отчаянья,—открыл двери для западного бизнеса. Первым в 1992–93 гг. пришел Chevron, который до сих пор контролирует большую часть казахской нефти. Приходили инвесторы на таких грабительских для Казахстана условиях, что контракты до сих пор засекречены: к ним не имеют доступа даже депутаты Мажилиса. В январе 2005 г. оппозиция требовала рассекретить документы и пересмотреть контракты. По мере приближения к выборам о пересмотре говорили все меньше. «Обычная коммерческая тайна,—примирительно замечает Иван Чиркалин, депутат Мажилиса, до нынешнего созыва глава комитета по экономической реформе.—Никто не отрицает, что Chevronпришел на льготных условиях. Это же для нас был момент выживания».

Другой громкий случай—«Кармет», Карагандинский металлургический комбинат. В 1995 г. премьер Кожегельдин (сейчас—эмигрант) отдал его в управление нынешнему оппозиционному лидеру Булату Абилову. Через несколько месяцев «Кармет» отобрали и продали индусу Лакшми Митталу—знаменитому «стальному» миллиардеру, живущему в Лондоне. Миттал разочаровал: сразу избавился от ненужной ему части угольных шахт, чем вызвал излишние волнения. «У Миттала задача одна—максимум прибыли извлечь,—соглашается Чиркалин.—И зарплата у него на заводах невысокая, ниже, чем на многих казахстанских предприятиях, и через офшоры работает, это все знают». Теперь Миттал—герой Украины. Он за бешеные деньги купил компанию «Криворожсталь», отнятую революционерами у олигархов, близких к Леониду Кучме.

Сейчас в Казахстане приняли закон о защите инвестиций: по нему старые условия сохраняются на все время их действия, т. е. для большей части компаний до 2010–2012 г. Дальше их будут перезаключать—«на нормальных условиях», спешит уверить депутат.

В Азербайджане и Казахстане инвесторы победили демократов. Но в случае с Россией, где по ооновским данным за 13 лет накоплено уже почти $100 млрд инвестиций, все сложней. Против инвесторов—политический вес страны. В случае победы цветной революции сыграет ставка побольше, чем сотня миллиардов долларов.