Брызги шотландского

Вся граница между Шотландией и Англией проходит по реке Твид. Даже запасы нефти и газа в Северном море делятся на шотландские и английские по условной линии, которую проводят от устья реки на северо-восток. Все что севернее - шотландское, южнее - английское. Единственное исключение - город Бервик, который расположен на месте впадения реки в море. Город тринадцать раз переходил из рук в руки во время войн англичан с шотландцами. В середине XIX в., когда королева Виктория объявляла войну России, она сделала это от имени всех своих владений, в том числе указав и Бервик. В мирном договоре, венчавшем Крымскую войну, Бервик упомянуть забыли. Так город до сих пор и «воюет» с Россией, а его власти иногда даже проводят символические церемонии подписания мирного договора.

Несмотря на то что город уже пятьсот лет как приписан к Англии, его обитатели по-прежнему дают самые противоречивые ответы на вопрос, к какому народу их следует причислять. Хранитель городской ратуши - за англичан, хозяин небольшого ритейлерского бизнеса настаивает на «шотландскости», а сотрудник музея в Бервике-на-Твиде Джим Херберт гордо уточняет: «Мы - нортумберлендцы, наследники древнего королевства Нортумбрии». Из-за всей этой исторической неопределенности Бервик может вновь стать объектом территориального спора между Шотландией и Англией. Случится это, когда Шотландия объявит о своей независимости.

Для появления этого нового государства теперь есть все возможности. На выборах в региональный парламент в начале мая победила Шотландская национальная партия (ШНП), для которой независимость - главный пункт программы. И хотя она обошла лейбористов всего лишь на один депутатский мандат - 47 мест против 46, - это дает право ШНП рассчитывать, что именно лидер партии Алекс Сэлмонд возглавит шотландское правительство. Потом ШНП обещает провести референдум о независимости. Сам Сэлмонд говорит, что это произойдет в 2010 г., после того как националисты покажут своему народу, что способны управлять своей пока еще не независимой страной не хуже лейбористов или тори.

Официальный Лондон, правда, отпускать составную часть Соединенного Королевства не собирается. Чего не скажешь о простых англичанах: согласно опросам общественного мнения, среди них сторонников шотландской независимости даже больше, чем среди самих шотландцев. «Мы наконец-то поймем, что мы англичане, и не будем стесняться вывешивать наши флаги», - объясняет Джим Херберт. Империи теперь не в моде - куда более популярна идея национальной идентичности.

300 лет вместе

Триста лет назад шотландцы согласились на союз с англичанами, и в мире возникла великая Британская империя. Еще в 1603 г. у шотландцев и англичан появилась (и наконец-то закрепилась и в Лондоне, и в Эдинбурге) общая королевская династия; однако полноценным союз двух народов стал с 1707 г., когда шотландцы согласились с англичанами иметь один парламент на двоих. Шотландия по-прежнему делегирует депутатов в парламент Соединенного Королевства, но договор 1707 г. модернизирован: в 1998 г. был воссоздан парламент собственно Шотландии. И теперь 52% ее жителей готовы отказаться и от прочих атрибутов единого государства.

В этом стремлении к размежеванию нет ненависти - ни религиозной, ни национальной. Шотландские протестанты вовсе не были лучшими друзьями протестантов английских. Союз 1707 г. две церкви (Англиканскую и Пресвитерианскую церковь Шотландии), правда, примирил. В Шотландии (как и в Северной Ирландии) многие юнионисты (сторонники союза с Англией) - протестанты. Например, Джим Темплтон, глава ассоциации болельщиков футбольного клуба «Глазго Рейнджерс» (за него болеют только протестанты), и после выборов уверенно говорит: «Мы только что отпраздновали триста лет союза и не понимаем, почему бы не продолжить в том же духе». Католики, болеющие за «Селтик» и ненавидящие «Рейнджерс», в основном выступают за независимость. Однако вовсе не религия, в отличие от Ирландии, определила выбор прагматичных шотландцев. Главной движущей силой объединения в 1707 г. была экономика. Триста лет спустя она же может привести Великобританию к распаду.

ШНП развивает идею «ресурсного национализма», столь популярную в других странах с богатыми запасами нефти и газа. Сейчас все налоги от месторождений в Северном море забирает Лондон. Их распределяет по своему усмотрению британский парламент. «Мы контролируем 12,5% наших налогов, а если станем независимыми и будем самостоятельным членом ЕС, то будем контролировать 99%. Всё очень просто с экономической точки зрения: 99% равны независимости, а 12,5% - нет», - говорит Сэлмонд в интервью Newsweek. Цифры внушительные: в 2006 г. в Великобритании было собрано почти $18 млрд «углеводородных» налогов, в 2007-м рассчитывают собрать не меньше $16 млрд.

Противники независимости оперируют куда менее понятными для граждан цифрами. Один из них, бывший замминистра здравоохранения Шотландии лейборист Льюис Макдональд, вздохнул с облегчением, когда под утро 4 мая услышал результаты выборов в своем округе: соперник от ШНП отстал от него всего на 382 голоса. Но в целом партия его уступила, и теперь Макдональд устало говорит о том, что независимость вредна для народа. «Можно управлять Шотландией как суверенным государством, и при этом уровень жизни останется более-менее приличным, но он никогда не будет таким высоким, как в Британии. Мы одна из самых богатых стран в мире. На каждые 11 фунтов, потраченные в государственном секторе на англичан, 1 фунт приходится на шотландцев. В пересчете на душу населения получается, что для шотландцев выделяется больше средств», - рассказывает Макдональд.

В центре шотландского сепаратизма - Абердине (он же энергетическая столица Европы) эти аргументы не слышны. Здесь куда больше верят обещаниям Сэлмонда повернуть налоговый поток в шотландское русло. На 210 000 жителей города приходится 900 нефтяных компаний и более 40 000 рабочих мест в нефтегазовой отрасли. По словам менеджера по развитию Абердинского городского совета Риты Стивен, с каждого нефтяного фунта 75 пенсов идут в британский бюджет. За последние 30 лет набежало почти полтриллиона долларов. Простые шотландцы, когда слышат эту арифметику, не раздумывая верят Сэлмонду, что все их беды из-за соседей с юга. «Наша нефть. Наши должны быть и налоги», - барменша паба «Кэмпбелл» Люси протягивает в сторону нефтехранилищ руку с кружкой пива. А для тех, кто не верит в нефтяное счастье, у Сэлмонда и товарищей есть другие аргументы.

Лучше быть маленькой

«Шотландия - это нация, это страна. Это не регион какой-нибудь, не область и не графство. И как страна, Шотландия должна быть независимой, потому что независимость - это лучшее, что может случиться с любой нацией, только самоуправление раскрывает все ее возможности», - объяснил Newsweek философию ШНП Сэлмонд.

Шотландский порт Данди (когда-то город с самым большим числом миллионеров на душу населения в Великобритании в конце XIX–начале XXв.) в 70-е и 80-е переживал не лучшие времена. Сейчас Данди снова на подъеме во многом благодаря модным биотехнологиям. Однако бывший ученый Джо Фитцпатрик оставил эту перспективную науку ради политики. Он состоит в ШНП с шестнадцати лет, но всерьез решил идти в политику только несколько лет назад, когда выиграл выборы в местный городской совет. 3 мая он поднялся еще на одну ступеньку - стал членом шотландского парламента. Джо - сторонник политики «от двери до двери». Всю предвыборную кампанию он провел на ногах, а в последний день перед голосованием лично разнес по домам несколько десятков пакетов с призывами идти голосовать.

Разговоры с избирателями шли вовсе не о нефти или независимости, а о зле, которое идет из Лондона. Безработица, налоги и запрет на курение - вот что возмущало жителей Восточного Данди, которых застали дома неуемный кандидат и корреспонденты Newsweek. Дебби Кеннеди голосует за националистов, потому что лейбористы запретили курение в пабах. «Скоро я не смогу курить в собственной машине. Это абсурд!» - восклицает женщина, после того как увидела на пороге своего дома кандидата от националистов. «Совершенно с вами согласен. Мы против любых форм дискриминации», - откликается Джо, готовый накануне выборов поддержать каждого потенциального избирателя. Джо спешно вручает ей конверт с приглашением на выборы и откланивается.

У Фитцпатрика на всё готов ответ: недовольны налогами - «проведем реформу», если запрещают курить - «создадим больше мест, где можно». Джо - сама уверенность. На груди - большой бант с эмблемой партии, на манжетах - запонки с изображением белого Андреевского креста на синем фоне. Будущее независимой Шотландии для него очевидно: лучше быть маленькой нацией в современном глобальном мире. А единственный союзник Шотландии - это единая Европа. А то, что ЕС тоже выступает за запрет курения, - это частности.

Один остров – одна судьба

В 1707 г. Лондон жаждал прочного объединения с Эдинбургом, чтобы обезопасить себя от возможного союза Шотландии с Францией. Теперь шотландские националисты вновь ищут счастья на континенте, только не в Париже, а в столице Евросоюза Брюсселе. ШНП обещает своим избирателям «два в одном» - все плюсы независимости, а на случай «форс-мажора» - гарантия поддержки со стороны ЕС. Поддавшись этой пропаганде, бывший агроном Джон из шотландского городка Колдстрим легко делает выбор между «иностранцами» из Брюсселя и Лондона: «У нас есть парламентарии в Эдинбурге, в Лондоне и в Брюсселе. Мы можем избавиться от британского парламента и добиться стопроцентной самостоятельности для шотландского, который будет заботиться только о нас, о шотландцах».

Европейские бюрократы, правда, пока не выражают бурной радости от такой перспективы. Представитель Еврокомиссии в Шотландии Нил Митчинсон предельно осторожен: «Если шотландцы выступят за независимость, мы, конечно, примем участие в переговорах между сторонами. Но само решение целиком и полностью за шотландцами».

Есть опасность, что в случае обретения независимости Шотландия станет примером для сепаратистов из других стран Европы - басков и каталонцев в Испании, жителей северных провинций в Италии, фламандцев в Бельгии. Однако Алекс Сэлмонд не думает, что спровоцирует «парад суверенитетов» в Евросоюзе. По его словам, Шотландия лишь идет по пути Исландии, отделившейся от Дании, или богатой нефтью Норвегии, сто лет назад получившей независимость от Швеции.

Кроме того, ЕС беспокоит, что шотландский фактор может укрепить позиции лондонских евроскептиков. Таких, как англичанина Майкла Херриота, хранителя бервикской ратуши. Он, сидя перед портретом своей королевы, с удовольствием критикует евроцентризм соседей и ЕС в целом. «Нам не нужны ни общие деньги, ни единая армия. Нужен только общий рынок и больше ничего», - считает Херриот. Хранитель, разумеется, против независимости Шотландии. Как и его правительство в Лондоне. «Я буду бороться с той политикой, которая желает развала Великобритании», - заявил в надежде припугнуть шотландцев перед самыми выборами Гордон Браун, который после анонсированной на прошлой неделе отставки Тони Блэра, 27 июня, станет премьер-министром.

По иронии судьбы, Браун, которому предстоит бороться с шотландским сепаратизмом, сам шотландец. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, если вспомнить историю двух стран, завязанную в один узел намного раньше 1707 г. Один остров - одна судьба.