Трэш, нефть и рок-н-ролл

Драма «Нефть» мэтра Пола Томаса Андерсона именно на этой неделе у всех на слуху, поскольку только что завершилась «оскаровская» церемония, а у картины, напомню, было 8 номинаций. Но она заставляет взглянуть и чуть вперед, и чуть назад. Вперед - потому что выходит у нас на этой неделе, 28 февраля. Назад - так как была гвоздем Берлинского кинофестиваля, где завоевала призы за режиссуру и музыку. Поэтому, представляя «Нефть», мы расскажем и о других арт-хитах берлинской программы, достойных внимания киноманов. Примечание: в этот раз мы не говорим о том, о чем вдоволь порассуждали в берлинских репортажах прежних лет, - что фестиваль ценит политизированность выше художественности и что, за редким исключением, принципиально игнорирует наше кино, считая его присосавшимся к газовой трубе и не находя в нем социальной разоблачительности. Берлинале не изменится, и нечего зря языком молоть.

Приятно сумасшедшее кино стало концентрироваться на Берлинале во внеконкурсной «Панораме». Именно эта программа присвоила себе и режиссерский дебют Мадонны, и нашу «Русалку» (получившую приз ФИПРЕССИ «За лучшую “панорамную” ленту»). Другие примеры радостной кинобезумности: корейская картина «Прекрасная» по сценарию Ким Ки-Дука - про сногсшибательную девушку, которая решает избавиться от своей красоты, поскольку та провоцирует мужчин на насилие. Или немецкая «Отто, или К жизни с мертвыми» - про зомби, который выкопался из могилы, не понимая, что он труп, не помня, кто он такой и как оказался тушкой, - теперь его цель во всем этом разобраться.

Вы меня застыдите, но у меня до двух последних фильмов ноги не дошли, потому что, как дурак, стремился отслеживать конкурс, который на две трети истинно берлинский - тоскливо прогрессивный. О прогрессивности наблюдение особое: после 11 сентября Америка перестала концентрироваться на политкорректности. Ее теперь волнуют собственная безопасность и мировой терроризм. Зато политкорректность, доведенная до того предела, когда режиссеры теряют вкус и слух, завоевала другие территории.

Вдобавок не факт, что эти фильмы - действительно стоящие. Ну вот пошел я в той же «Панораме» на «Транссиб». Почему? Потому что режиссер Брэд Андерсон до этого сделал пусть и слегка банального по мысли, но стильного «Машиниста», причем в редком жанре параноидального триллера. Потому что действие происходит в России. Потому что в ролях Бен Кингсли, Вуди Харрельсон и даже Эмили Мортимер из «Матч-пойнта» Вуди Аллена. И что? Режиссер, вроде бы снимавший стильные картины, сделал дебильнейшее прямолинейное кино про жуткую Россию. В сущности это трэш, но беда в том, что Андерсон явно желал сотворить крутой реализм.

Я за то, чтобы разоблачать коррумпированную Россию. И даже надеюсь, что в будущем году Берлин получит наконец от нас социально-злобную картину. Но видеть Россию из «Транссиба» (где продажного мента в исполнении «оскароносца» Кингсли зовут, будете смеяться, инспектор Гринько, поезда ради скрытия преступления пускают под откос, весь народ непрерывно хлещет водяру, наркотики перевозят в матрешках, и не хватает только зашедшего в вагон-ресторан медведя с балалайкой) истинно чудно. Правда, смысл «Транссиба» в том, что цивилизованные люди (а главные герои - американцы, возвращающиеся после гуманитарной миссии из Китая) ничуть не лучше. Как только возникает ситуация «спасать шкуру», с них мигом слетают гуманизм и прочие либеральные ценности. Но ведь и это - давно не оригинальная мысль.

Однако, про настоящие хиты.

Упоминавшаяся «Нефть» Пола Томаса Андерсона. Несмотря на экстаз как «оскаровцев», так и пользователей сайта www.imdb.com (где картина по итогам коллективного голосования киноманов мира достигла №21 в списке лучших всех времен), автор этих строк относится к фильму пусть с симпатией, но сдержанной. Самое интересное в нем - подробности быта американских нефтедобытчиков начала XX в. Нефть, оказывается, просто черпали ведрами из вырытых колодцев. Понятно, что интересен и персонаж Дэниела Дэй-Льюиса, превращающийся из рационалиста в монстра. Он одержим властью над нефтью, прямо как русский хозяин недр из культово полузабытой «Окраины» Петра Луцика, который заявлял: «Хочу, чтобы вся кровь земная моя была». В своей злобно-гениальной отрешенности от традиций мира он сопоставим разве что с Ховардом Хьюзом из «Авиатора» Мартина Скорсезе. Сходство в том, что оба - богачи. Разница в том, что первый - вымышленный персонаж, а второй - исторический. И еще: первый вообще не знает понятия морали. Она раздражает его тем более, что связана с криками о церкви и Боге, а он видит, что кликушествующие - лицемеры да лгуны. Поэтому одной из навязчивых идей персонажа становится идея разоблачения Бога как суеверия. Когда он, как ему кажется, разоблачает его, жить ему становится незачем. Да, выстроено. Да, концептуально. Но вспоминая кинореволюционную «Магнолию» Пола Томаса Андерсона, от его «Нефти» хочешь чего-то сверх, чего-то еще.

«Катынь» Анджея Вайды. Про «Катынь», показанную вне конкурса, сейчас ходят мрачные легенды, что ее никто не решится показать в России, даже несмотря на отсутствие официального запрета. Меня такой поворот событий не удивит. Мы начинаем обитать в почти салтыков-щедринские времена: где не доглядит начальство - мы перестрахуемся сами. Где нас не выпорют - мы сами себя выпорем для перестраховки.

Если мы второй раз, после советских скандалов с «Человеком из мрамора» и «Человеком из железа», поссоримся с Вайдой, это будет стыд и позор для России. Конечно, интеллигент Вайда, чьи жизнь и творчество связаны с великой русской культурой, никогда не снял бы русофобскую картину. Даже учитывая то, что в Катыни погиб его отец. Антисталинская и антибериевская - не значит русофобская. Тем более что в фильме есть и русский офицер-праведник. По словам Вайды, «нельзя систему смешивать с людьми». Это прежде всего грандиозная драма - о судьбе польских семей, потерявших отцов и братьев. Едва ли стоит уходить в чистые арт-оценки и сравнивать «Катынь» с хрестоматийными лентами Вайды. Все равно Вайда - один из последних оставшихся режиссеров того ряда (если в данном случае применимо понятие «ряд»), где и Висконти, и Бергман, и Тарковский. Кстати, в рунете уже можно найти выложенную «Катынь» с русскими субтитрами.

«*The* Rolling Stones. Да будет свет» Мартина Скорсезе. Фильм иного уровня, но режиссера той же репутации. Явно устав от основной профессии, Скорсезе все 2000-е перемежает «большое кино» с документалками про любимых музыкантов. «Банды Нью-Йорка» - потом про блюз. «Авиатор» - потом про Боба Дилана. «Отступники» - теперь «Роллинги». Причем фильмы про музыкантов, похоже, доставляют ему гораздо большее удовольствие.

Когда Скорсезе ставит перед собой задачу снять концерт, лишний раз понимаешь, что мэтры умелее клипмейкеров. Тем не менее. Фильм Скорсезе тоже, увы, не великий. Он про то, как Джаггер в очередной раз хотел позировать и петь. Но однажды был снят фильм о том, как Джаггер хотел в очередной раз позировать, да не смог, - фильм 1970 г. Gimme Shelter про то, как «Роллинги» пытались повторить успех знаменитого фестиваля «Вудсток». Тоже решили выступить в большом поле, но потеряли контроль над толпой и, что еще хуже, наняли для охраны мотобанду «Ангелы ада». Это завершилось убийством одним из «Ангелов» случайного чувака-негра. Скорсезе, в отличие от авторов давнего документального фильма, в трагизм не ударился.

«Низость и мудрость» от Мадонны.Логично оценить рядом режиссерский дебют Мадонны. Тоже ведь поет. Он изумителен уже тем, что относится не к мейнстриму, а к независимому кино, причем британского толка. Впрочем, чему изумляться, если сама Мадонна - из среды левоевропейских интеллектуалов, в том числе благодаря супругу Гаю Ритчи.

Фильм про то, как непросто человеку человеком быть. В нем много сюжетных штампов. Тут, во-первых, сплошная богема. Во-вторых, девушка, мечтающая о королевском балете, вынужденно работающая стриптизершей. В-третьих, слепой писатель-гений, живущий прошлым. В-четвертых, украинский эмигрант, потенциальная звезда мировой пост-цыгано-кустурицевской эстрады, вынужденная пробавляться для заработка поркой гомо-мазохистов.

Идеи фильма тоже на первый взгляд вторичны: у человека путь лишь между светом и тенью, низостью и мудростью. Иных нет. Вместе с тем в картине столько экспрессии и юмора, что они искупают всё. Отдельная энергия в том, что фильм сделан эксклюзивно для русских. Потому что главный герой, которого играет музыкант Евгений Гудзь, так использует мат в английской речи (непонятный иностранной аудитории), что более смешного использования в кино и не припомнить.

«Беспечная» Майка Ли. Безусловно, лучший, хотя в меру старомодный (в духе 1990-х) фильм Берлинале. Пересказом фильма, снятого каннским триумфатором 1996-го Майком Ли («Тайны и ложь»), и впрямь не заведешь. Речь о навсегда застрявшей в юности хохотушке, у которой, несмотря на одиночество, кажется, нет проблем. Постепенно понимаешь, что она не просто скрывает свои внутренние драмы, но не позволяет себе в них погружаться. Именно за счет этого она - счастье для окружающих: погружается только в чужие неразрешимые проблемы.

Майк Ли - редкий режиссер, умеющий снимать кино с человеческим лицом (вроде бы социально актуальное, но при этом не слишком социально назидательное). Лично я знаю двух женщин, которые очень похожи на главную героиню «Беспечной». Доселе не знакомая актриса Салли Хокинс, похожая на фотографиях, но не на экране на Сандру Баллок, стала суперзвездой Берлинале.

Фильм-победитель «Элитный отряд» (Tropa de elite) бразильца Жозе Падильи. С точки зрения фестивальной политики в победе именно этого фильма - своя разумность. Тема - жестокость в обществе, где спецназ ведет себя не менее фашистски-кроваво, чем наркомафия. Кто кого - любыми доступными огневыми и ножевыми средствами. Еще тема: коррумпированность полиции и власти.

Выиграл бы Майк Ли - и что бы мы все вокруг сказали? Что Берлин не открыл ничего нового, ведь Ли - признанный классик и в Канне побеждал с «Тайнами и ложью» еще в 2006-м. А так - Бразилия, которая считается модной экономической и перспективной кинематографической территорией. Фильм, что тоже важно для Берлинале, еще и политически оппозиционный, даже был одно время запрещен на родине.

Что удивительно: наши пираты сперли его еще до триумфа в Берлине. Чуют они-таки кинотенденции.