Дорогой товарищ

Первыми около огромного портрета Чжао Цзыяна собираются гонконгские старики. Их всегда много в парке Виктория—здесь по вечерам они ходят босиком по специальным дорожкам из острых камушков и запускают вместе с внуками игрушечные корабли в небольшом пруду с резными беседками. Они подходят с разных концов парка, несколько минут молча смотрят на длинные ряды траурных венков, потом садятся на одну из скамеек неподалеку. Некоторые идут к большим вазам с белыми хризантемами, берут несколько цветков и, поклонившись, ставят их перед портретом бывшего китайского генсека. «Я пришел проститься с моим руководителем,—говорит 70-летний пенсионер Ло Фан.—Чжао Цзыян был лучшим из тех, кто когда-либо стоял во главе КНР».

Парк Виктория—единственное место в Китае, где можно открыто проститься с видным деятелем компартии, умершим в Пекине в начале прошлой недели. Для остального Китая он уже давно стал «нелицом», по терминологии Оруэлла. В куцем сообщении о смерти Чжао Цзыяна агентство «Синьхуа» назвало его просто «товарищем»—ни титулов, ни званий. Их он лишился пятнадцать лет назад. «Товарищ Чжао скончался от заболевания респираторной системы в одном из госпиталей в Пекине»—мало ли других товарищей умирает каждый день в китайских больницах. Но этот мог бы нарушить покой китайских правителей даже своей смертью. Если бы не плоды его собственных реформ.

К неизбежной смерти Чжао Цзыяна китайские власти начали готовиться за несколько месяцев—весь ноябрь и декабрь либерально настроенных интеллектуалов по одному выдергивали в полицейские участки и проводили воспитательные беседы. «То, что власть так боится 85-летнего старика, говорит о слабости этой власти»,—утверждает ближайший советник Чжао Цзыяна в конце 80-х годов Бао Тун. Всю прошлую неделю Бао Тун просидел фактически под домашним арестом в своем доме в Пекине: «Каждый раз, когда я пытался выйти на улицу, меня останавливали люди в штатском».

Видимо, такие же люди в штатском закрыли раздел комментариев на сайте Sohu.comчерез 20 минут после того, как тот сообщил о смерти бывшего генсека, и стерли оттуда все соболезнования—их набралось больше сотни. Печальное известие не попало ни в один выпуск новостей китайского телевидения, страницы со статьями о Чжао Цзыяне в западных СМИ, имеющих ограниченное распространение на территории Китая, беспощадно вырезались.

Китайские власти можно понять. Ведь именно смерть другого опального товарища, Ху Яобана, которого и сменил Чжао Цзыян, в 1989 г. стала сигналом для небывалых демонстраций в Пекине. Молодежь требовала у коммунистов демократии, и генеральный секретарь несколько раз открыто поддержал выступления. Но не он был первым человеком в государстве, которое стояло на пороге экономического рывка. Председатель КНР Дэн Сяопин решил, что вместо уступок демонстрантам полагаются пули. «Я приехал слишком поздно, ничего изменить уже нельзя»,—сказал Чжао Цзыян собравшимся на площади Тяньаньмэнь после рокового совещания у Дэн Сяопина. И добавил: «Не важно, насколько резко вы нас критиковали, вы имели на это право».

Две недели спустя армия расстреляла демонстрантов. По официальным данным, тогда погибло несколько сотен человек, по неофициальным—несколько тысяч. А свободолюбивый генсек, которому Дэн Сяопин когда-то собирался передать страну, превратился в простого «товарища» и угодил под домашний арест «за поддержку бунтовщиков и раскол в партии».

Своего Учителя и гонителя Дэн Сяопина он пережил почти на восемь лет. Тот скончался в 1997-м, и только после этого режим для арестованного смягчился, ему даже разрешили иногда выезжать для игры в гольф под бдительным оком госбезопасности.

Если бы Чжао Цзыян не говорил на людях о демократии, его смерть точно стала бы трагедией для всего китайского народа. «Если Дэн Сяопина называют архитектором китайских реформ, то Чжао Цзыяна вполне можно считать менеджером китайского экономического чуда»,—говорит профессор экономики Гонконгского университета Дэвид Сяо. Чжао стал премьер-министром КНР в 1980 г. на начальном этапе реформ, именно ему Дэн Сяопин доверил тогда самые сложные задачи. Неудивительно—еще в 70-х, когда бывший армейский политрук правил провинцией Сычуань, у местных жителей в ходу была поговорка: «Хочешь риса, ищи Чжао Цзыяна». Чжао первым из региональных начальников разрешил крестьянам работать по контракту, то есть выбирать себе работодателей, а работодателям—работников. Уровень жизни в провинции сразу пошел вверх.

Те, кому был дорог Чжао Цзыян, узнав о его смерти, быстро перешли от денег к политике. «В Шанхае несколько сот человек собирались протестовать против незаконного выселения из своих домов, но вместо этого стали кричать лозунги в поддержку [бывшего генсека],—рассказывает глава гонконгского представительства Human Rights in China Николас Бекелин.—Городские власти немедленно направили тысячу полицейских, чтобы разогнать толпу, многие были избиты». В Пекине к дому Чжао Цзыяна пришло несколько тысяч человек, и это несмотря на многочисленные полицейские машины, припаркованные у ворот, и десятки прохожих в одинаковых черных куртках, задумчиво гуляющих по прилегающим улицам.

Но второго Тяньаньмэня уже не случится. «Контекст сегодня не тот, что был в 1989 году,—говорит гонконгский политолог Дэвид Цэйг.—Тем, кто по-настоящему помнит Чжао Цзыяна, сейчас около 50 лет, они сидят в теплых креслах в министерствах и частных компаниях и не способны на открытый бунт».

Экономическая ситуация в Китае сегодня действительно резко отличается от конца 80-х, когда инфляция достигала десятков процентов в год. Да и студенты теперь не готовы идти на баррикады—все помнят, что стало с участниками демократического движения 1989 г.

Да и не уличных протестов опасались власти в связи с кончиной товарища Чжао, а таких же коммунистов, как он. То есть нового раскола внутри партии. «Проститься с Чжао Цзыяном пришли несколько высокопоставленных китайских чиновников»,—утверждает сын Чжао Цзыяна в интервью одной из гонконгских газет. Его слова подтверждают гонконгские правозащитники. Вице-президент Альянса в поддержку патриотических и демократических движений в Китае Ли Чэн уверен, что часть китайских чиновников до сих пор тайно сочувствует Чжао Цзыяну. «Во власти все еще осталось немало людей, обязанных Чжао своим выдвижением, таких, например, как нынешний премьер-министр КНР Вэнь Цзябао,—говорит он.—Вряд ли они решатся открыто прийти на похороны Чжао, но уверен, в душе они согласны с его позицией».

О существующих разногласиях внутри китайского руководства косвенно свидетельствует ситуация с похоронами Чжао Цзыяна. Если в начале официальные представители МИДа КНР заявляли, что похороны будут частными и закрытыми, то, по данным на момент выпуска номера, китайские власти готовы пойти на небольшую публичную панихиду.