Страдательный залог

Что бы ни пели владельцы ломбардов о респектабельности своего бизнеса—а все же стыдно в их заведениях находиться. Топчусь у окошка оценщицы с украшениями жены и столовым серебром, которым едал еще прадед, и чувствую, что позорю фамилию. А сзади астенический мужичок в джинсах с отвисшими коленями, дышит в ухо перегаром, волнуется: «Что мнешься, братан, десять минут до закрытия!» Пропускаю его вперед. Суетясь с похмелья, он стаскивает с пальца обручальное кольцо, сует в окошко. Оценщица выписывает квитанцию. На кольцо почти не глядит: явно его уже видела. Мужичок хватает пятисотрублевку и, заметив мое выражение лица, бросает хрипло: «Выкуплю! Может, завтра уже. Не в первый раз». Рысью бежит к выходу, где чуть не подпрыгивает от нетерпения его товарищ.

Приличным людям, кажется, незачем брать в ломбарде кредит под 10–20% в месяц, если в банке столько же просят за год. Но банки могут быстро и без волокиты с документами дать денег только для покупки конкретной вещи в конкретном магазине. А если просто так, да еще и неизвестно на что, банкиры потребуют время на проверку и кучу справок. А ломбард—только паспорт и несколько минут, чтобы оценить залог.

Конечно, их услуги—не для типичных представителей среднего класса, предпочитающих банки, а для бедных или для «серых»—например, торговцев, не желающих связываться с налоговиками. Но через несколько лет, когда в стране может случится кризис неплатежей по кредитам, ломбарды станут незаменимым помощником должника—так случалось во всем мире. Однако уже сейчас, как заверили Newsweekдиректора ломбардов, они ведут бизнес цивилизованно—клиентов не грабят и на чужой нужде не наживаются, а только лишь помогают им решить срочные финансовые проблемы. Корреспондент Newsweekубедился, что все-таки наживаются и даже грабят.

Клиентов с каждым годом все больше: по данным Лиги ломбардов, 250 московских заведений каждый месяц выдают кредитов на 500 млн руб., а их коллеги по всей России—на 3,5 млрд. Причем оборот ежегодно растет на 10–15%. «Значительная часть наших клиентов—мелкие и средние бизнесмены, которым срочно нужны оборотные средства, и ломбард оказывается для них самым удобным вариантом»,—считает гендиректор сети «Ваш ломбард» Михаил Унсков. Это доказывает и состав залогов: например, средняя цена автомобиля, которыми ломбарды в последние годы увлеклись,—$10 000–15 000. Так что, получалось, я со своим скарбом буду выглядеть в ломбарде почти нищим.

Я собрал все ценное, что имею (кроме квартиры и дачи, закладывать которые в ломбарде запрещает закон). Прежде всего—FordSierra1992-го года выпуска, который в России семь лет, но пока ездит неплохо. Приятель недавно предлагал за него $2500—вполне нормальная средняя цена по рынку. В машину я погрузил плоский телевизор Samsungна гарантии, купленный за 18 000 руб., и трехлетний, но качественный музыкальный центр той же марки. Жена драматически рассталась с сережками и двумя золотыми кольцами с бриллиантами—мой свадебный подарок. В золотой фонд вошло и старинное кольцо со стекляшкой. Фамильное столовое серебро было представлено одиннадцатью ложками и одной (больше история не сохранила) вилкой. Увлекшись, я лишил малолетних детей коляски и велосипеда и, наконец, положил на заднее сиденье антикварного бронзового львенка, подарок бабушки.

Оценил все это добро в комиссионках и по газетам бесплатных объявлений: получилось, Fordс грузом стоит $4000. Если верить сайтам ломбардов и секретаршам на телефоне, я могу рассчитывать на 75% от этой суммы—$3000.

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПОДХОД

Старый добрый Мосгорломбард, куда мои серебряные ложки случалось закладывать еще родителям, не только не умер, но, будучи государственным унитарным предприятием, даже открыл семь новых отделений в придачу к шести работающим с советских времен. По телефону директор Анатолий Киселев рассказал, что его учреждения выдают ссуды максимум под 15% в месяц. А берут в залог практически все—и велосипед, и даже ботинки, если захочу.

Старый Арбат, 11. Обшарпанная лестница неожиданно приводит в просторный светлый зал с многочисленными окошечками—отдельно для драгметаллов и текстиля, для сдачи и выкупа. Очередей, какие были в советских ломбардах, нет. Только с одним клиентом, на вид не особо респектабельным, я столкнулся на лестнице.

Зато сразу выясняется, что велосипед, коляску и старый музыкальный центр, которые я притащил, поверив директору, не будут даже оценивать. «Где ваше добро хранить?»—по-простому объясняет оценщица, работающая здесь уже два десятка лет, «низкую капиталоемкость вещей на единицу объема». Старинного львенка она исключает из игры по другой причине: его антикварность в ломбарде анализировать некому, а кусок бронзы лучше нести в пункт приема цветных металлов. Я на опытную оценщицу, конечно, разозлился, но, как выяснилось, зря: все эти вещи у меня не приняли ни в одном ломбарде.

А вот драгоценности моей жены служительница госломбарда оценила сразу, но всего в 2400 руб. И это за два кольца с бриллиантами! За все серебряные ложечки, каждая из которых на рынке в Измайлове стоила бы 600–800 руб., мне предложили 1500. За телевизор, сказали, дадут тысячи три. «Хотите узнать реальную цену своих вещей—умножайте на 8–10»,—сжалилась она. На самый крупный камешек в директорский огород оценщица бросает, сообщив месячную ставку—20%.

На стене госломбарда висит огромная распечатка правил его деятельности. Отдельного закона о ломбардах в России, в отличие от многих других стран, нет, и их работа регулируется Гражданским кодексом. Бросается в глаза, что после окончания договора ломбард не имеет права продавать заложенные вещи еще месяц.

Если залог не выкупается, он должен быть продан на «закрытых торгах». Все отделения Мосгорломбарда передают вещи в центральный офис на Большой Дмитровке. На витрине рядом с ними—ящик, куда желающие опускают свои предложения с номером лота, предлагаемой суммой и контактами. Раз в неделю ящик вскрывают и выбирают победителей. Оценщица заверила меня, что, если залог продадут дороже, чем оценка плюс набежавшие проценты, разницу отдают клиенту. Правда, только если клиент знает о своих правах (в распечатке о них ни слова) и приходит сам.

Но мне хотелось бы, чтобы мой товар оценили по достоинству прямо сейчас, а потому я отправился к частникам.

ПРОСТЫЕ, ЭЛИТНЫЕ И СЕТЕВЫЕ

Нашел самый обычный ломбард, главное, находится неподалеку: «Дизайн-Комплекс» на улице Ботаническая. Вывеска «Ломбард» на 5-этажной хрущевке, железная дверь, в подвале—комната с двумя окошками. Дверь обклеена разрешительными документами, окошки закрыты. На стук открывает оценщица, представившаяся Юлей. Общается вежливо, только условиями не радует. Если бытовую технику, то «в серебристом корпусе, потому что в черном—старая». Мой телевизор—серебристей некуда. Но оценен в 2000 руб., 11% рыночной цены, меньше, чем в госломбарде!

«Мы за оценку отвечаем зарплатой,—рассказывает Юля.—Как-то я приняла позолоченное колечко за чистое золото, несколько месяцев потом без денег сидела». Теперь она—готовый эксперт-криминалист. Мои ложки мажет каким-то реактивом. По вилке даже проводит напильником—впрочем, деликатно. Предлагает за серебро 600 руб., то есть по 50 руб. за предмет. Не везет и с бриллиантовыми кольцами. Тысяча за золото, полторы—за камни. Девушка, похоже, совестливая, сережки и золотое кольцо со стекляшками советует мне не сдавать: «Они у вас старинные, красивые, а мы возьмем на вес, как золотой лом». В сумме набор, который я мог бы распродать за $1500, в качестве залога недотянул и до $200. А еще кредитные 15% надо заплатить вперед.

Обидно: в застекленной витрине на стене комнатенки колечки вроде тех, что я отрываю от сердца, стоят по крайней мере втрое дороже. Обращаю на это внимание оценщицы, и она, в доказательство, что ломбард у них «вполне честный», протягивает книгу жалоб. Действительно, кроме одной возмущенной записи о «человеке, который находился в помещении ломбарда, называл себя дворником, но уборкой не занимался», все отзывы—благодарственные, в основном от пенсионеров. Тут еще одна пенсионерка—уже не из книги—замечает, что «раньше тебя и обхамят, и в очереди чуть не раздавят, а здесь быстро и желают бабушке здоровья».

Но мне одного внимания Юли было мало, и я отправился искать щедрых ростовщиков. Ломбард в центре на 1-й Тверской-Ямской сообщает, что кредитует «элиту». Телефонный разговор обнадеживает. «Такие люди бывают, даже певец Юлиан. И бизнесмены заходят»,—говорит сотрудница. Знаменитостей я в «элитном» ломбарде не нашел. Зато здесь я в первый и последний раз увидел посетителя не старого, не нищего и не пьяного. Молодой человек в кожанке и хороших ботинках быстро отсчитывает с десяток тысячных бумажек (проценты за продление кредита на месяц) и, неохотно процедив, что «взял оборотные средства для торговли», уходит.

Я не успел выяснить, что же такое он заложил, что платит такие проценты. Меня-то самого за элиту не признали. С оценкой моего добра было все, как обычно: 2000 руб. за ложечки и вилку, 3500 руб.—за кольца, 500—за сережки. Телевизор—«может, тысячи три, а может, вообще не возьмем».

То же—в одном из 25 учреждений крупнейшей московской сети «Ваш ломбард», которое отличалось от других обилием клиентов—целых три человека, считая упомянутого пьяницу с обручальным кольцом.

Перед поездкой в «Ваш ломбард» я звонил директору сети Михаилу Унскову, и тот объяснял, что ломбарды бывают хорошие, вроде его—учреждения, зарабатывающие на процентах, такие держатся за клиентов, 80% которых закладывают свои вещи не единожды. И плохие—это, фактически, скупочные конторы. «Плохие» я тоже видел.

ЧТО ТАКОЕ ПЛОХО

Вывеска «Ломбард» возле Ярославского вокзала. Заперто. На стене бумажка—«Уважаемые посетители, мы переехали в павильон №49». Павильон №49 тоже закрыт. На нем стрелкой указано, куда идти дальше. Как в игре «казаки-разбойники», нахожу через несколько шагов новый указатель: «Ломбард в подземном переходе через 100 м». Вокзальные ломбарды, по словам одного из директоров ломбарда «обычного», нарушают многие правила. Отсюда и конспирация. «11% за десять дней»,—объявляет девушка в окне. После этого в течение 10 дней я могу выкупить залог, но процент уже двойной. Потом вещи будут проданы.

—По закону вы же месяц должны ждать?

—Не хотите, не сдавайте.

Я все же пробую. Два золотых кольца оценивают в 722 руб. «Бриллианты мы не учитываем, только вес золота». Набегают женщины в ярких юбках: «Продаешь? Почем? Покажи!» Уже тянутся руками к кольцам. Показываю, надев на всякий случай оба кольца на палец. Обещают взять кольца по $200—но этому верить, как гаданию по руке.

Здесь же и залоги распродают.

—Тот мужской кольцо померить дай?—просит южный мужчина с несколькими кольцами на руках.

—Деньги в залог оставь,—с опаской говорит оценщица-продавщица.

—А если мне не понравится, деньги отдашь?—в свою очередь, боится покупатель.

Серебро в ломбарде не берут. Зато берут в стоящем неподалеку «жигуленке» с надписью «Куплю все». «Пять рублей за грамм»,—цедит парень, приоткрыв щель в окне.

Пора возвращать драгметаллы жене, от греха подальше. Осталось попробовать заложить автомобиль.

АВТОПРОБЕГОМ ПО БЕЗДЕНЕЖЬЮ

Но и мой Fordне оценили: российские автомобили берут не старше 5 лет, иномарки—до 10. Удача улыбнулась звонке на десятом. 13-летний Fordсоглашаются принять в ломбарде на проспекте Мира. Обещают $1500.

Маленькую дверь во дворе сталинской 10-этажки не сразу найдешь, вывесок нет. Открывает сам гендиректор фирмы, оценщик по совместительству. Других сотрудников не видно. Гендиректор садится за руль и сразу же несправедливо обвиняет машину в поломке гидроусилителя. Затем—внешний осмотр, после чего он оставляет меня одного в крошечной комнатенке и удаляется проверять машину на угон и думать.

Итог размышлений—$600. С процентами—$720. Торг возможен, но небольшой. Интересуюсь, какие будут гарантии сохранности моего автомобиля на стоянке, адрес которой мне, несмотря на просьбу, хозяин не называет.

—Вот всегда так! Привозит человек тачку за 50 штук, отдает и ничего не спрашивает, а если старье—всю душу вытянут вопросами,—директора будто прорывает.

Он, оказывается, бывший научный работник. Торговал, поссорился с партнерами. Перешел сюда, опять недоволен: «А знаешь, зачем мне твой универсал? У него дуги на крыше и фаркоп, а я недавно катамаран купил. Погружу плавсредство и дерну подальше от этого бизнеса»,—вдруг говорит он. Даже забыл, что ехать он сможет, только если я через месяц не выкуплю машину, за которую он мне сегодня дает четверть цены. Или не просто забыл?

Я быстро ретировался—неизвестно, чего от такого ждать—явный неудачник. Ведь бизнес, как говорят сами «ломбардники», у них выгодный. «Из всех предприятий сферы обслуживания (ломбарды относятся именно к этой сфере, а не к финансовой) ломбарды являются самыми доходными»,—уверяет Николай Гвяздовский, гендиректор Петербургского городского ломбарда. Стоимость входа невелика—$25 000 на аренду и оборудование помещения. Ежемесячные расходы на одну точку, прикидывает Анатолий Киселев из Мосгорломбарда—около 100 000 руб. Если у вас «крутится» 600 000 руб., расходы окупаются, а то, что сверх этой суммы, приносит 12–15% ежемесячно, или 145–180% годовых.

А ведь доходы идут не только от процентов, а еще и от реализации невыкупленных залогов. Тут хозяева ломбардов темнят. Низкую оценку вещей объясняют не стремлением заработать, а накладными расходами: ведь прежде чем вещь может быть продана, она должна месяц пролежать в ожидании, а доход от продажи еще и НДС облагается. Но анонимный опрос, проведенный в 2001 г. Госкомстатом, показал, что лишь 52% своих доходов ломбарды получают за счет процентов по кредитам. Еще 14%—плата за услуги по оценке. Оставшиеся 34%, признает директор сети ломбардов «Столичный» Владимир Ильиных, скорее всего приходятся как раз на доходы от распродажи залогов. По статистике, не выкупается около 10% принесенных вещей. Если каждая из них будет продана в два-три раза дороже оценки, это удвоит доход ломбарда.

Так что до кредитных учреждений для начинающих бизнесменов наши ломбарды явно не доросли. В развитых странах, как ни странно, рынок ломбардов быстро растет. Не только во Франции, Италии или Швейцарии, где ломбарды муниципальные, а ставки дотируются государством, но и в Англии и США, где они вполне коммерческие и ценами похожи на наши (средняя по Америке ставка—15% в месяц). Как ни странно, это вызвано развитием банковского кредитования. Точнее, кризисом неплатежей по кредитам. Неплательщикам приходят на помощь старые добрые ломбарды. Запад эту удивительную ситуацию переживает с начала 1980-х. По прогнозам зампреда ЦБ Андрея Козлова, у нас кризис неплатежей по кредитам случится не позже чем через 5 лет.