Бессербники

В сербском городе Валево, куда в начале мая нагрянул полицейский спецназ с бронетранспортерами и вертолетами, клянутся, что последний раз видели своего земляка, генерала Ратко Младича, пять лет назад. Тогда все готовились загулять на несколько дней: дочь местной знаменитости, генерала Живковича, выходила замуж. Ясмина, корреспондент немецкого радио Deutsche Welle, пришла в церковь на церемонию венчания со своим другом и, оглядев почетных гостей, стоявших у самого алтаря, с удивлением сказала: «Я знаю его! Это Младич!» Поскольку на сербском «младич» означает «юноша», друг Ясмины стал недоверчиво вглядываться в солидного седого мужчину, на которого показала журналистка. «Да нет же, ты меня не понял… Это генерал Ратко Младич!»

Спецназовцы жителям Валево не поверили и перерыли весь город—им нужно было обязательно арестовать генерала, чтобы выдать его Гаагскому трибуналу, который инкриминирует Младичу осаду и обстрелы боснийской столицы Сараево и организацию массовых казней мусульман в городе Сребреница. Никого они, конечно, не нашли, зато, как заявил сербский премьер Воислав Коштуница, задержали группу его пособников—и теперь беглец «лишился поддержки». Весь этот переполох устроили, чтобы показать рвение ЕС. Ведь европейские чиновники собрались лишить страну национальной идеи: прекратили переговоры о вступлении Сербии в Евросоюз, пока она не выдаст Младича трибуналу.

Премьер Воислав Коштуница в отчаянии призвал Ратко Младича добровольно предстать перед Гаагским трибуналом. Ведь проблема в том, что выдать генерала правительство Сербии не может: большинство народа готово отказаться от интеграции в единую Европу, но не выдавать экс-командующего. Дело, конечно, не только в Младиче. Сербы, согласно опросам, в большинстве своем категорически против новых унизительных уступок, которых от них требует Европа. Кроме героя-генерала нужно отдать еще Косово (о статусе фактически независимого края идут бесплодные переговоры), а теперь еще и Черногорию. Это уже слишком, решили в Сербии.

ПАТРИОТИЧЕСКОЕ РЕАЛИТИ-ШОУ

С тех пор как Младич спокойно появлялся на свадьбах в родном городе, в стране произошло два судьбоносных события. Сначала бывший президент Слободан Милошевич был арестован и выдан в Гаагу, а потом его тело доставили в Белград для похорон. После первого сербы, похоже, готовы были отказаться от своего противоречивого прошлого, чтобы обрести европейское будущее, после второго их вновь целиком захватила национальная гордость.

За это время Младич успел превратиться из живого человека в миф. Говорили, что генерал скрывается в Греции, в монастыре на горе Афон, или на территории Боснии, в подземном бункере, а то и тайно проживает в России. Сербские тележурналисты в открытую издевались над властями, сделав реалити-шоу «Найди генерала», действие которого происходило в каких-то мрачных пещерах, а роль ведущих исполняли вооруженные люди в масках, в финале объявлявшие, что все это—розыгрыш. Одна сербская газета написала, что Младич свободно разъезжает по территории страны, поскольку водит машину местного производства (называется Yugо и стоит примерно €3500), такую неказистую, что все встречные просто-напросто отводят глаза.

В начале текущего года поиски Младича возобновились с новой силой, и 22 февраля появилось сообщение об аресте генерала, оказавшееся ложным. А 11 марта в Гааге скончался Милошевич, и о выдаче Младича с тех пор даже говорить стало неприлично.

«Почему с таким же усердием, с каким ищут Младича, не пытаются арестовать Радована Караджича (лидер боснийских сербов, экс-президент Республики Сербской.—Newsweek)?—спрашивает меня Бронислав Попович, отвечающий в Социалистической партии Сербии (партии Милошевича) за внешнюю политику, и сам же отвечает:—Дело понятное. Именно Караджич поставил свою подпись на Дейтонских соглашениях [о разделе Югославии] вместе с американским дипломатом Ричардом Холбруком. Теперь американцы не хотят, чтобы Караджича судили, а то получится как-то странно: Вашингтон заключает соглашения с военным преступником». Бронислав уверен в том, что вся шумиха вокруг Младича нужна только Гаагскому трибуналу: «После смерти Милошевича у них нет главного обвиняемого. Им нужно, чтобы на скамье подсудимых непременно сидел генерал, а не рядовые—иначе для чего весь этот фарс?»

Как ни парадоксально, но с Поповичем согласен его главный оппонент Милош Миленко—один из основателей движения «Отпор», свергнувшего в 2001 г. Милошевича: «Если [Гаага] не найдет нового главного преступника, европейские налогоплательщики зададут вполне закономерный вопрос: зачем вообще тратить десятки миллионов евро на этот судебный процесс?»

ПРОЩАНИЕ СЛАВЯН

Сторонники разных политических партий объединились не только по отношению к Гаагскому трибуналу. По предстоящему 21 мая референдуму в Черногории—тоже полное единство. Сербы против отделения республики от союзного государства. «Это уму непостижимо,—в сердцах восклицает Бронислав Попович.—Они же режут страну по живому. Я сейчас говорю не как политик, а как обычный гражданин. Я сам родился в Черногории, у меня там дом. На моей улице половина жителей—за отделение, а половина—против. Целые семьи распадаются из-за этого референдума».

Референдум обещает стать скандальным. На этой неделе сербское телевидение в программе новостей показало сюжет, снятый скрытой камерой. Видеозапись запечатлела людей, которые, представившись сторонниками нынешнего президента Черногории Филипа Вуяновича, предлагают фермеру, живущему близ Подгорицы, списать все долги по коммунальным платежам. В обмен на €1000 они хотят, чтобы он проголосовал за отделение от Сербии.

Впрочем, сами сербы не остаются в долгу: министр образования Сербии предупредил черногорских студентов, что если Черногория проголосует за независимость, все они станут иностранцами, и с бесплатным обучением в Белградском университете можно будет распрощаться. «Я после этого сразу отказался ехать домой на голосование, хоть нас очень упрашивали. Теперь приходится прятаться от агитаторов,—говорит студент юридического факультета черногорец Милош.—У меня и так с деньгами проблема, а если за образование еще придется платить, то с надеждой на получение диплома можно распрощаться».

Предсказать результаты голосования сложно. По мартовскому опросу общественного мнения, проведенному белградским социологическим фондом Ангуса Рейда, за отделение готовы были голосовать чуть более 41% респондентов, а 32% были бы против. То есть референдум провалился бы, поскольку за независимость должны проголосовать более 55% избирателей. Но с тех пор президент Вуянович провел большую работу. Теперь он и премьер Джуканович абсолютно уверены в том, что отделение состоится, поскольку за него проголосуют около 70% граждан республики. «Вы только представьте себе: судьбу единой страны будут решать всего 450 000 черногорцев,—возмущается соратник Милошевича Попович.—В Сербии сейчас более 7,5 млн граждан, но их мнения почему-то никто не спрашивает. А это, между прочим, и наша страна тоже!»

ПОД ПОРТРЕТОМ МЛАДИЧА

Сербы снова, как в 90-е, относятся к «разрезанию страны по живому» очень болезненно: еще старые раны не зарубцевались. Всего лишь в пяти километрах от Белграда находится второй по величине на Балканах лагерь беженцев. Здесь живут сербы из Косово, Хорватии и Боснии. Люди спят в огромных бараках, а днем слоняются по улицам, как привидения. Те, кто помоложе,—на копеечной работе, дети ушли в школу, а в лагере остались одни старики. «Вы правда русские?»—кричит бойкая старушка и виснет на шее, чуть не плача. Ее зовут Юлия, и она беженка из Косово. Она считает, что ей повезло: работала в суде и по долгу службы выучила албанский. Знание языка очень пригодилось. Когда пробирались из Косово, Юлия говорила с патрулями Армии освобождения Косово по-албански, а своего сына, 30-летнего верзилу, хитроумно переодела в женское платье и выдала за слабоумную дочку. «Мы там столько натерпелись,—жалуется мне Юлия,—а теперь нас тут сгноить хотят. Нам бы с сыном хоть какое-то жилье, ведь мы с 1999 года мотаемся по разным лагерям. А кормят тут вообще черт знает чем, совсем о нас забыли. Меня политика не интересует. Мы, сербы, уже потеряли Косово, нам здесь, дома, нужно как-то жизнь обустроить». Средства к существованию беженцы добывают кто как может. К примеру, соседка Юлии, Лидия, беженка из Хорватии, плетет корзинки. Твердое дно делает из пластиковой бутылки, а оплетку, как макраме,—из нескольких разноцветных целлофановых пакетов.

«Если честно, мы мало чем можем помочь этим людям,—спокойно говорит официальный представитель сербского Комиссариата по делам беженцев Саша Дамьянович.—Предоставляем возможность бесплатно получить образование и медицинскую помощь. Еще угол в бараке и трехразовое питание—вот, собственно, и все. Как только эта проблема перестала интересовать прессу, закончилась и международная помощь, а у страны не так много денег. Я понимаю беженцев, им не за что любить нынешнее правительство». В тесных комнатках, на которые поделены бараки, висят портреты маршала Тито, Милошевича и Младича. Несмотря ни на что, они остаются кумирами, как и председатель Сербской радикальной партии Воислав Шешель, который вот уже три года находится в гаагской тюрьме, ожидая начала судебного разбирательства.

Согласно данным последнего опроса, который в начале мая провел Институт стратегического маркетинга и общественного мнения, именно Радикальная партия является самой популярной в Сербии: за нее готовы отдать свои голоса 37% избирателей. За ней следует Демократическая партия—25% голосов. «Этот момент нужно использовать, мобилизовав все имеющиеся в стране патриотические силы,—с интонациями Геннадия Зюганова проповедует бывший советник президента Милошевича по международным вопросам Владимир Кршлянин, а ныне член радикального комитета «Слобода». - Демократы не оправдали ожиданий народа, и теперь к власти должны прийти патриотически настроенные политики, то есть радикалы и социалисты».

Демократы—президент Сербии Борис Тадич и премьер Воислав Коштуница—друг с другом не ладят и вряд ли смогут выступить единым фронтом. Пресса предсказывает возможный союз Коштуницы с радикалами. «Сербы могут по-разному относиться к косовской и черногорской проблемам, к вступлению в ЕС, но в конце концов трое из каждых четырех сербов—патриоты»,—говорит белградец Саша Джинджич, участник многотысячного митинга на главной площади столицы. Либерально-демократическая партия Сербии собрала здесь 9 мая своих сторонников под единым лозунгом: «Сербию—в Европу!»—в переводе с сербского политического языка это означает «вступление в ЕС без унижений». «Да ну их, ерундой маются,—в раздражении говорит Бронислав Попович.—Я вам честно скажу, как на духу. Знаете, какого лидера нам не хватает? Такого, каким был Фидель Кастро в самом начале кубинской революции—молодого, энергичного, умного. Вот тогда бы у нас жизнь наладилась».

Интервью

«НЕЛЬЗЯ СРАВНИВАТЬ КОСОВО С ОСЕТИЕЙ»

В Вене 23 мая пройдет очередной раунд переговоров о статусе автономного края Косово. Агим Чеку, бывший генерал и командующий албанской «Армией освобождения Косово», а ныне премьер-министр края, твердо намерен в ближайшем будущем стать главой правительства нового независимого европейского государства. Даже несмотря на несговорчивость сербов, предлагающих албанцам широкую автономию, и угрозы России, обещавшей Западу в случае отделения Косово поднять вопрос о независимости от Грузии Южной Осетии и Абхазии. Позицию своего народа и правительства Чеку изложил в интервью Джинанн Браунелл, корреспонденту Newsweek.

Что станет главной темой нового раунда переговоров?

Мы надеемся предложить решение, которое устроило бы проживающих в Косово сербов – это 10% от всего населения края.

Независимость Косово – единственно возможное решение?

Безусловно. Но говорить следует о независимости и свободе для всех, кто живет в Косово. Мы будем вести борьбу за стабильное, демократическое, дееспособное, многонациональное независимое государство Косово.

Противники независимости Косово приводят в споре с вами сильный аргумент: они считают, что отделение края от Сербии создаст прецедент, подаст пример многим другим сепаратистским регионам.

Косово – особый случай. Нельзя сравнивать нас с Тибетом или Южной Осетией, однако многие совершают эту ошибку. Край Косово [при маршале Тито] был, согласно конституции, одним из субъектов Социалистической федеративной республики Югославия. Мы были представлены в федеральном правительстве, у нас была конституция, был президент, и все это отнял у нас Слободан Милошевич.

Что для вас значит независимость?

Независимость – это, прежде всего, свобода. В будущем мы хотели бы стать членами ЕС и НАТО. Мы хотим построить свою страну по примеру иных свободных государств.

Как долго, по-вашему, силы НАТО пробудут на вашей территории?

Военнослужащие НАТО смогут уйти из свободного Косово, когда Косово вступит в НАТО. На сегодняшний день стабильность в нашем регионе возможна только при поддержке международных сил.

Назовите главные проблемы косоваров.

Безработица среди молодежи. Бедность. Помимо этого, правительству Косово в ближайшее время предстоит добиться того, чтобы люди, измученные и ожесточенные войной, вновь научились уважать закон.