Я получил эту боль

Раздается 30-секундный гудок. В этот момент по лапам лабораторных мышей бьет электрический ток. Бьет в течение всего двух секунд и не очень сильно - 0,5 миллиампера, - но ощутимо. И так несколько раз. У мышей развивается условный рефлекс: они начинают бояться гудка. Услышав его, мыши замирают на месте, а вшитые датчики показывают, что даже сердца у них бьются медленнее. За мучениями своих сородичей из соседней клетки наблюдают мыши двух разновидностей: белые и темно-серые. Они слышат сигнал и писк, но их самих током не бьет. Потом окажется, что серым этого достаточно, чтобы у них тоже выработался условный рефлекс. Белым - нет.

Мыши этих двух разновидностей различаются не только окрасом. Известно, что серые общительнее белых. Эта особенность, как и цвет шерстки, передается по наследству. Эмпатия - способность к сопереживанию - тоже отчасти имеет генетическую природу, утверждает профессор Гарет Лахвис из Университета Висконсин-Мэдисон. Его опыты с мышами и током стали первым экспериментальным подтверждением этого тезиса. В статье Лахвиса, только что опубликованной в журнале PLoS ONE, речь идет только о мышах. Но логично предположить, что эмпатия зависит от генов и у других млекопитающих, в том числе у человека. «Пока мы не знаем, какие гены влияют на способность сострадать и сколько их, - говорит Лахвис, - но наши данные доказывают: эмпатия наследуется».

Если Лахвис прав, значит, сострадание выгодно с эволюционной точки зрения. Иначе бы естественный отбор стер эту способность. «Теория эволюции предсказывает успех самым конкурентоспособным, - говорит Лахвис. - А животному, которое способно понять чувства другого, проще быть конкурентоспособным». Ему проще решить, как поступить: вступать с этим другим животным в борьбу, помочь ему, игнорировать.

Для тех видов, которые живут группами, это умение особенно важно. Внимание к чужим чувствам повышает сплоченность группы и ее выживаемость. Профессор Университета Колорадо Марк Бекофф приводит в пример стаю волков. Эффективность координации и общения между членами стаи - залог успешной охоты, воспитания молодого поколения и защиты территории. А для всего этого полезно знать, что чувствуют другие.

Впервые тот факт, что к сочувствию способны не только высшие приматы, но и другие животные, опытным путем доказали два года назад ученые из Лаборатории генетики боли канадского Университета Макгилла. Руководитель лаборатории Джеффри Моджил вводил мышам раствор, который вызывал тридцатиминутный приступ боли в желудке. Оказалось, что, если мучить двух мышей одновременно, они страдают сильнее, чем если колоть их поодиночке. Тот же эффект наблюдался и при нагревании пола клетки: мыши, наблюдавшие за муками соседа, быстрее реагировали на ожог.

Генетик Моджил доказал, что каналом передачи информации в этом случае является зрение. Эффект наблюдался, если мыши были глухими, если они были искусственно лишены обоняния и не могли дотронуться друг до друга. Эффект исчезал, когда мышей разделяли непрозрачной перегородкой. Сопереживание иногда достигало такого уровня, что у мышей, которых не кололи, возникали рефлекторные подергивания, когда вводили раствор соседу. Впрочем, для этого нужно было мышей «познакомить» - держать их в одной клетке на протяжении как минимум двух недель.

«Это крайне важный результат, - писал тогда Франс де Вааль, биолог из Университета Эмори, - он откроет глаза тем, кто думает, что эмпатия свойственна только нашему виду». Но не все согласны с такой трактовкой эксперимента. Например, Наталья Кудрявцева из Института цитологии и генетики РАН считает, что в этих экспериментах животные реагировали скорее не на страдания партнера, а на стрессовую ситуацию. «У мыши, которой причинили боль, меняется поведение, от нее исходят звуки боли, а они сигнализируют об опасности, - говорит она. - Приборы фиксируют страх и тревогу наблюдателя, но не сопереживание». Впрочем, в январе этого года результаты экспериментов Моджила подтвердили итальянские ученые.

Де Вааль описывает случаи сочувствия и у слонов. В одном из заповедников Таиланда местные жители застали как-то утром следующую картину: повредившая ногу слониха лежала в грязи, а другая безуспешно пыталась помочь старшей подруге. Люди попробовали отогнать здоровую слониху, чтобы та не мешала им поднять веревками пострадавшее животное, но ничего не получалось. Наталья Кудрявцева находит другое объяснение и этой истории. «Есть ведомый и ведущий, это закреплено в поведенческом стереотипе, - говорит она. - Ведущий упал. Ведомый не знает, что ему делать, стоит и ждет. Когда-то он видел, что в таких случаях помогали подняться, и делает то же самое. Это сопереживание? Скорее стремление разрешить ситуацию для себя».

Но есть ведь и примеры бескорыстной помощи. Один такой случай описала директор Центра спасения койота в Индиане Сеанн Ламберт. Она увидела, как две мыши попали в ловушку и не могли выбраться. Ламберт положила мышам крышечку с водой и кусочек еды. Одна смогла доползти до пищи, а вторая была настолько истощена, что даже не встала. Тогда более сильная подруга пододвинула к ней крышку и поделилась едой.

По мнению профессора психологии Университета Мичигана Стефани Престос, эмпатия развилась благодаря конструкции нервной системы, которая, в свою очередь, предопределена генетически. Состояние того, за кем мы наблюдаем, активирует подобное состояние в нашей собственной нервной системе. Это самый экономный способ анализировать свои и чужие действия. «Когда я вижу, что вам больно, у меня активируется часть мозга, ответственная за субъективное ощущение боли», - объясняет Престос. Это приводит к тому, что мы можем буквально чувствовать состояние другого человека как свое. Например, матери очень чутко воспринимают эмоциональное состояние детей и реагируют на младенческий крик или изменение мимики ребенка.

В конце января этого года французские ученые под руководством Николаса Данцигера из парижского госпиталя Питье-Сальпетриер выяснили, что человек может сострадать, даже не имея болевого опыта. Они пригласили тринадцать пациентов с врожденной нечувствительностью к боли. Это редкий и опасный недуг: не ощущая боли, люди не замечают порезов и ожогов, не чувствуют начала кариеса, могут откусить себе часть языка и вообще плохо защищены от увечий.

И этим пациентам, и здоровым людям показывали пугающие фотографии. На одних палец отрезался садовыми ножницами, на других лицо искажалось гримасой боли. Мозговую активность обеих групп отслеживали с помощью магнитно-резонансной томографии. И у обычных людей, и у тех, кто боль не чувствует, активировались области мозга, ответственные за боль. У людей с генетическими отклонениями «включались» еще и другие участки мозга. Вероятно, эти дополнительные участки играли роль посредника, помогая нечувствительным к боли людям реагировать на чужие страдания почти так же, как реагируют здоровые.

«Мы не единственные носители морали», - говорит Марк Бекофф из Университета Колорадо. Он вспоминает про опыты, в которых мышь отказывалась нажимать на рычаг, видя, что другая мышь получает при этом удар током. «Животные тоже невероятно искусные общественные личности. Они могут создавать сложные сети отношений и жить по правилам, которые поддерживают социальный баланс», - считает ученый. Если выводы Гарета Лахвиса верны и эмпатия у людей и животных действительно имеет генетические корни, это подтверждает, что наши нравственность и мораль тоже имеют естественное происхождение.