Хорош гусь!

Живет Лютый прекрасно. Все его желания выполняет Геннадий Иванович Хохлов, заботится как о родном: ухаживает, кормит деликатесами, подыскивает невест. Подруг у Лютого три, их он отбил у соперников. Но женский пол—не единственная его страсть, он и выпить не прочь—особенно перед дракой, чтобы боли не чувствовать. Водку ему наливает тоже Геннадий Иванович. Чего не сделаешь для любимого бойцового гуся.

Гусиные бои устраивают в начале марта, когда у гусей «кровь бродит» и за обладание самкой они готовы на все. В советские времена бойцовая порода гусей почти исчезла, теперь она постепенно восстанавливается. Правда, по словам Якова Ройтера, заместителя директора по селекционной работе ВНИИ птицеводства, сейчас разведением бойцовых гусей в России заняты не более 30 человек. Чтобы увидеть настоящих «бойцов», надо ехать в Суздаль. Там на прошлой неделе, например, бои собрали около 2000 зрителей.

Пока хозяева готовили птиц, народ пил местную медовуху, разглядывал красоты Музея деревянного зодчества и потихоньку заключал пари, хотя официального тотализатора нет. Но вот над площадью понесся истошный гусиный крик—это в плетеных корзинах вынесли участников первой встречи. Геннадий Хохлов и Вячеслав Колосков—оба из Павлова Посада—за шеи вытащили на снег ринга бойцов и их возлюбленных, которым предстояло играть роль «группы поддержки», точнее—присутствовать при битве в качестве призов.

Настоящий бойцовый гусь может быть только глинистого, желтого или серого цвета. От обычного домашнего гуся он отличается сложением, как штангист от шахматиста: круглое, плотное тело, огромные крылья и короткий мощный клюв. Тренировки сложные: птицу заставляют бегать, клевать сырую говяжью печень—для злости, грызть жесткое зерно—чтобы клюв крепче был. В боях участвуют в основном трехлетки. Удар крылом у них такой, что и человек против гуся долго не выстоит. А уж клюв… Правила гусиных боев просты: нельзя кусать противника за лапы и голову, трехкратного нарушителя от соревнований отстраняют. Следят за соблюдением правил сами хозяева бойцов. А побеждает тот, кто за крыло завалит противника на землю или заставит пуститься наутек.

Гонга тут не бывает, все терпеливо ждут, пока гуси сами заведутся—наберутся злости и начнут драку. Наконец Лютый, вытянув шею, направился к Фомке. Народ замер, но гуси, постояв друг против друга пару минут, разошлись и легли рядом с дамами. Тут же выяснилось, что бойцов напугал ведущий праздника: он не в меру громко кричал в мегафон, а бой—дело интимное, к нему надо готовиться в тишине.

«Сейчас гуси успокоятся, и продолжим»,—говорит Хохлов. «А ставки-то какие, Геннадий Иванович?»—спрашиваю. Он на голубом глазу уверяет, что ставок нет и не бывает, а главная награда гусеводу—улучшение породы.

Хохлов занимается разведением бойцовой птицы 30 лет. Весной по выходным собирались они с мужичками во дворе дома, выпивали по стопке-другой и стравливали гусей. Победитель получал своих гусынь, а хозяин—племенное потомство. Рассказывают, что не так давно одному павловскому гусеводу предлагали $1000 за молодого, но какого-то уж особенно драчливого гуся. Хохлов утверждает, что тот денег не взял. Что, подумал я, и является доказательством его лукавства: если в этом бизнесе отказываются от таких денег, какие же в нем можно выручить? Подтверждение этому я получил в разговоре с Яковом Ройтером. «Разведение гусей бойцовых пород всегда было бизнесом,—прямо сказал он.—В старое время хозяева ставили на своих гусей большие деньги, порой и дома закладывали». Сейчас даже боец без заслуг стоит несколько тысяч рублей. Потомство от победителей—в десятки раз дороже…

Тем временем гуси успокоились, и на этот раз сражение началось. Едва увидев Фомку, Лютый вцепился ему клювом в плечо и начал бить крылом. Фомка отвечал тем же. Это продолжалось ни мало ни много 40 минут! Выдранными перьями покрылась вся арена. Лютый оказался более, как говорят специалисты, «побоистый», а Фомка—«грызучий». Тем не менее зрелище в целом было скучноватое. Напоминало оно старинный английский бокс: стоят друг против друга два джентльмена и обмениваются неторопливыми ударами. Ни петушиного азарта, ни собачьей кровожадности, дерутся долго и без рвения, не для того чтобы соперника покалечить, горло ему порвать, а только чтобы показать свою удаль дамам-болельщицам. Стоит одному признать себя побежденным, схватка утихает сама собой. Раньше проигравшему тут же отрубали голову и запекали, тогда, вероятно, соперники понимали, что дерутся действительно не на жизнь, а на смерть. Сейчас племенных гусей осталось мало, и, пока они интересуются самками, никто их на вертел не отправит. Вот энтузиазм у бойцов и пропал.

Некоторые зрители разочарованно вздыхали: «А, так вот какие ваши бои…»—и уходили смотреть, как неподалеку наполняют горячим воздухом монгольфьер и бьются на бревне подушками добры молодцы. Колосков и Хохлов, конечно, остались, они сидели под прицелом телекамер и болели за своих. Говорят, опытный гусевод сам чувствует боль питомца—после боя плечи у него болят, как от щипков. Хорошо, что в гусиных корзинах у каждого лежало и по бутылочке—помогает и бойцам, и их «тренерам»…

В конце концов Фомка, основательно побитый крыльями Лютого, сдался и отправился к своим «любушкам». Те даже не приподнялись со снега—проигравший на восхищение прекрасного пола рассчитывать не может. Зато Лютый выступал, как гусь, его гарем держался восторженно гогочущим «табунчиком» рядом. Хохлов взял победителя на руки и принялся рассматривать окровавленные плечи гуся, потом, усадив всех птиц в корзину, обернулся ко мне довольный: «Вот Лютый молодец, опять выиграл!»—«А так ли уж он лют?..»—высказал я сомнение. Тут выяснилось, что имя гусь зарабатывает в бою. Лютый получил свое год назад, а Фомка пока безымянный, это его комментатор так назвал на время боя, чтобы удобнее было объяснять происходящее на ринге.

Бои кончились, а недоумение мое осталось. Если действительно владельцы не делают ставок, то какой же им резон разводить птиц? В чем смысл? И Хохлов повторяет: в породе, в ее улучшении, а бой—просто способ найти сильнейшего гуся. Снова не понимаю—а в улучшении бойцовской породы какой смысл, если бои—не самоцель? «О!—вмешивается в разговор Колосков.—А ты бойцовского гуся пробовал?!»

Так вот в чем дело. Все-таки их едят. И Лютый—потенциальный бульон. Грустная правда жизни. По словам гусеводов, мясо драчунов куда лучше, чем у обычной птицы, более плотное и ароматное. Вот закончит Лютый свою карьеру, перестанет побеждать и гусынь топтать, и Геннадий Иванович (вполне возможно, что с огромным сожалением) отрубит ему буйну голову и повыдергивает все перья до одного. Сколько лет отведено Лютому—неизвестно: были гуси, которые жили до 20 лет. Но конец у всех один—на плите.