Вольные бегальщики

Вечером студент Гуманитарного университета Армен Гюлоян надевает старые кроссовки и спешит в Чертаново, где его ждут «подчиненные». На несколько часов будущие юристы, менеджеры и экономисты превращаются в стадо тарзанов. Все они—поклонники фрирана (свободного бега)—более жесткой и агрессивной разновидности уже популярного у нас паркура.Фриранеры утверждают, что их увлечение—не спорт, а искусство, философия, а в чем-то и религия.

В последнюю субботу мая российские «вольные бегальщики» отметили международный день фрирана, ударивкроссом по восьми районам столицы. Стартовали у станции метро «Смоленская». Парни мчались по прямой—перемахивая через заборы, лотки уличных торговцев, скамейки и мусорные баки, по крышам, карабкаясь по балконам и водосточным трубам. Весь город стал беговой дорожкой. Визжали тормоза, автомобилисты высовывались из окон и кричали что-то недружелюбное им вслед, прохожие вжимались в стены, пропуская «взбесившихся акробатов».

Так прошли первые показательные выступления российских фриранеров в статусе официально зарегистрированной общественной организации. Два месяца назад студенты московских вузов сочинили устав ассоциации с правами и обязанностями участников, выбрали исполнительный совет и президента RFA(RussianFreerunAssociation)—будущего тележурналиста Армена Гюлояна. Теперь ассоциация—что-то вроде министерства фрирана, вокруг которого объединились более 350 столичных лидеров модного движения, за чьими действиями наблюдает многотысячная армия любителей свободного бега в регионах страны.

Большая часть российских фриранеров—студенты, не успевшие избавиться от юношеских фантазий и стремящиеся ну хоть в чем-то быть первопроходцами. Утром ребята слушают лекции, днем подрабатывают, а вечером бегают. Президент RFAпосле университетских пар, например, снимает юбилеи и свадьбы. Сердце и разум исполнительного совета RFA—киперы (хранящие)—мастера с высоким уровнем физической подготовки. Вторая группа, классом ниже,—эстимы (чтящие)—знающие устав, но не доказавшие свою твердость в его соблюдении. Третья—эквейнты (познающие)—ученики.

RFA, смешав уличную идеологию с бюрократизмом, планирует налаживать связи между командами России и стран СНГ и «повышать роль фрирана в формировании здорового образа жизни населения страны». «Бегальщики» считают, что ассоциация нужна им для солидности: для милиции организация с уставом—уже не шайка дворовых хулиганов. Договариваться с тренажерными залами проще, да и зарубежные коллеги серьезнее относятся.

Свободный бег придумали во французском городе Лисс в конце 1980-х годов. Акробат Дэвид Белль с приятелем Себастьяном Фука подарили Европе смесь из детской игры, цирка и спорта—parkour (дословно: полоса препятствий). Суть забавы—человек выбирает пункт назначения и прокладывает к нему прямой путь, невзирая на преграды. Фильмы Люка Бессона «Ямакаси» в 2001-м и Пьера Мореля «13-й район» в 2004-м растиражировали экстремальное новшество в США, Японии и Индии. Дэвид Белль стал актером, а его киногерои, прыгающие с ловкостью обезьян по стенам, крышам, балконам и бегающие со скоростью спринтеров по трассам, мусорным бакам и машинам, ввели международную моду на борьбу с преградами и страхом. Бессистемное движение по улицам обрело смысл: «Город—джунгли, чтобы в них выжить, нужно уметь сквозь них прорываться».

Европейские «бегальщики» прорываются теперь больше в коммерцию—телевидение, документальное и художественное кино; команды ссорятся, распадаются, выясняют, кто более матери-истории ценен, а уличная забава для многих стала бизнесом. Наши пока еще романтики: говорят, что никакого соперничества между командами не может быть—«это же не спорт, а философия», но коммерциализация грозит и им—ребят все чаще зовут в рекламу, приглашают на фестивали каскадеров, к ним проявляют интерес французские, английские коллеги.

Странное хобби, связавшее акробатику, легкую атлетику, элементы боевого искусства, гимнастики, брейк-данса и скалолазания, пришло в Россию пару лет назад. Видеокассеты с французскими картинами отвлекли юношей от популярных тогда восточных единоборств и скейтборда. Своих Белля и Фука в стране не было—прыжки и трюки рождались в подъездах, оттачивались или заново изобретались во дворах.

В России французский фриран переродился, признают иностранные «коллеги». 22-летний житель Лисса Жак Гарнель, занимающийся свободным бегом пятый год и поддерживающий приятельские отношения с коллегами из Санкт-Петербурга, обнаружил в нашей версии «психологические методики»: накачивая мышцы, молодежь шлифует характер, приспосабливается к мегаполисам. В Европе фриран—в первую очередь способ быстро и эффективно перемещаться. «Для Франции это в большей степени спорт,—отмечает Гарнель.—Своеобразное уличное боевое искусство. Одно из первых названий движения—“марш-бросок”». В России, как кажется Жаку, фрираном руководит мысль. Свободный бег a la rusбесстрашен, умен, но менее прыгуч: в Москве нет узких улочек Лисса и домов с низкими крышами.

«Москвичи и питерцы тренировались по одиночке, без консультаций с французами,—говорит президент RFAАрмен Гюлоян.—Помогли секции: одни в детстве занимались спортивной гимнастикой, другие борьбой». Меньше года назад столичные фриранеры с помощью Интернета собрались вместе, в марте 2006-го взяли в аренду зал—наиболее сложные упражнения перед свободным пробегом по городу теперь отрабатываются на матах. По выходным команды выезжают в Зябликово, Чертаново или на Смоленку».

Павел Puffnuty, 19-летний учащийся факультета управления РГГУ, ежедневно прыгает с трехметровой высоты, кувыркается в воздухе, а по дороге домой рассуждает с друзьями о философии фрирана. Для него модное движение—шаг к гармонии, способ избавления от страхов и неуверенности в себе. «Я научился прыгать через любые проблемы»,—с пафосом заявляет Павел.

В Ставрополе экстремалы собираются на площади Ленина или в сквере у памятника Пушкину. Отталкиваясь от постамента, Валентин Работенко (Wolf) закручивается дугой, подражая гимнасту Немову. Потом демонстрирует упражнение monkeyKingKong—скачет как обезьяна. На вопросы случайных зрителей «зачем?» говорит, что учится владеть собой—«бежать, как река, быть с людьми гладким, как зеркало, и отвечать им, как эхо». В Ставрополе с Валентином тренируются 25 ребят в возрасте 15–18 лет (всего в области 100 фанатов Белля и его последователей): в российских регионах фриран моложе, чем в Москве, где средний возраст кипера (мастера)—19–26 лет. В Челябинске, Казани, Тюмени увлеченность свободным бегом студенты, учащиеся школ и гимназий объясняют ощущением полета, которое дает ребятам французское движение: «Это не спорт—искусство».

И в провинции, и в Москве фриранеры не используют имен, обращаются друг к другу по никам—Arhangel, Migalka, Psih, создают сайты любителей свободного бега, размещают на них собственные фильмы, стихи и рисунки. У российских фриранеров свои афоризмы: «Жизнь—игра с хорошей графикой, но хреновым сюжетом», «Вниз легче, наверх—достойней». Свои мечты—на каникулах уехать тренироваться на узкие улочки Франции. Свои экзамены—чтобы стать кипером, фриранер должен выполнить опасные прыжки в полуразрушенном здании бывшего завода или залезть по строительным лесам на высотку.

Участники движения щадят окружающих—стараются не причинять вреда людям, архитектуре и природе, а на прочностьиспытывают исключительно себя. По свидетельству членов RFA, для них не существует понятий «угроза травматизма» и «неоправданный риск». Если, например, у предшественника фрирана, паркура, есть минимальный страховочный набор—перчатки и наколенники,—то фриранеры никакими средствами защиты не пользуются.

Александр Arhangel, студент 4-го курса юридического факультета из Москвы, шутит о практическом применении российского фрирана: «Помогает убегать от скинхедов: нацболы по парапетам и стенам скакать не умеют. А через метров двадцать мы можем резко остановиться, вот тогда сложно будет справиться с киперами, управляющими дыханием и владеющими дзюдо». RussianFreerunAssociation, подтверждает ее президент Армен FLY,—интернациональное объединение: фриран открыт для всех, кроме гопников, не желающих думать, уважать общество и его граждан.

Но милиция и обитатели высоток поглядывают на фриранеров с опаской. Последние, холодея от ужаса, смотрят на взбирающихся на многоэтажки парней и, едва силуэты проскальзывают за их окнами, звонят жаловаться участковым. Те пытаются отловить «прыгунцов»—«ноги, руки поломают—нам отвечать»,—но получается не очень.

«Залезть домой на четвертый или пятый этаж, минуя лестницу, для фриранера не напряг»,—улыбается будущий юрист Александр Arhangel, который, по словам его ровесников, вряд ли рискнет лет через …надцать добираться до рабочего кабинета, в суд или нотариальную контору способом FivePointSlide (по перилам на пятой точке). Сейчас он ходит на свидания к девушке по перилам, удирает от стражей порядкапо крышам хрущевок и прыгает как мартышка, отталкиваясь пятками от деревьев. Он не боится ничего. Кроме одного—что его сальто между тротуаром и мчащейся машиной когда-нибудь увидит впечатлительная мама.