Примат искусства

В чешском городе Двур-Кралове уникальный зоопарк. В нем обитает большая семья белых носорогов—одна из самых многочисленных в неволе. А еще там огромный обезьянник, в котором живет и работает талантливый художник. При нашем появлении он задумчиво жевал морковку, поглядывая на лежащий рядом лист бумаги. Перекусив, художник взял у служителя зоопарка кисточку, меланхолично повторил нарисованный на бумаге зигзагообразный символ, аккуратно передал рисунок через прутья и снова принялся за еду.

Горилла Тадао—любимец доктора Марины Ванчатовой из гуманитарного факультета Карлова университета в Праге. Она уже десять лет проводит опыты, пытаясь доказать, что движения кисточкой для человекообразных обезьян—вполне осмысленное действие. Доктор Ванчатова в своих опытах использует оригинальный метод оценки творческих способностей приматов—«раскраски». Через несколько месяцев она опубликует монографию с результатами многолетнего исследования. Чешский ученый уверена: ей удалось доказать, что обезьяны рисуют осознанно. А иногда даже неплохо—у них к этому есть врожденные способности. И вероятно, азы искусства первобытные люди заимствовали именно у обезьян, считает Ванчатова.

«Это исследование не имеет себе подобных. То, что Ванчатовой удалось собрать более 4000 рисунков от 17 обезьян, придает ее выводам необходимую научную достоверность»,—признает профессор Свободного университета Брюсселя Тиери Ленаин, автор книги «Обезьянье рисование». Метод, который использует доктор Ванчатова, очень прост: вместо того чтобы подсовывать обезьянам чистый лист бумаги и потом мучительно придумывать, что именно на нем изображено, она снабжает их листками с уже начерченными фигурами и символами. «Нам было интересно посмотреть, как будет отличаться их реакция»,—объясняет Ванчатова.

Обезьяны подходят к «раскраскам» творчески. Если на бумаге круг—они рисуют внутри его, а если лист разделили вертикальной линией, стараются не задевать ее кисточкой. Стоило ученым разметить на листе две точки вертикально—обезьяны тут же наносили краску между ними, а если точка находилась в одном углу—рисовали в другом, уравновешивая композицию. «Мы не говорим, что их рисунки являются высоким искусством, но сравнение с маленьким ребенком вполне уместно,—считает Марина Ванчатова.—Причем некоторые из наших обезьян даже могут нарисовать замкнутый контур, что является существенным достижением и для маленьких детей. Детские рисунки действительно очень схожи с картинами обезьян». Можно предположить, что первобытный человек не сразу стал рисовать сцены охоты на стенах пещер, полагает биолог. Начали они с более примитивных техник, схожих с «обезьяньими».

Другое дело, что у обезьян, которые могут чертить знаки на земле или на деревьях, в процессе взросления «художества» вытесняются более важными проблемами выживания. У человека же необходимость передачи информации о методах охоты требовала сложной системы общения, что привело к развитию художественных талантов. Так что наши предки начали постигать мир, изображая его, а обезьяны остались просто примитивными рисовальщиками. На уровне двух-четырехлетнего ребенка.

Шимпанзе Тамара и по обезьяньим меркам еще ребенок. Она тянет лапки вверх, призывая взять ее на руки. Стоит человеку посадить ее на плечи, тут же начинает перебирать его волосы. Ее дрессировщик из театра «Уголок дедушки Дурова» Семен Стрельников согласился дать Тамаре фломастеры. Результат сначала разочаровал: на бумаге с логотипом журнала появились странные цветные разводы. Но Марина Ванчатова, посмотрев рисунок, осталась другого мнения: «Неужели вы не видите, что она предпочитает рисовать в том месте, где нет надписей и краски, где белая бумага. Это означает, что обезьяна небезразлична к тому, что изображено на листе».

Обычно сеанс рисования длится около 20 минут, за это время «художник» может изготовить от одной до двадцати картин. Но изучать творчество приматов и проводить масштабные опыты непросто: в зоопарках содержится мало обезьян. Потому Марина Ванчатова в середине 80-х годов и переехала из Ленинграда в Чехословакию: там очень много зоопарков и они находятся недалеко друг от друга.

Рассматривая, как обезьяна то задумчиво, то агрессивно водит кисточкой по бумаге, невольно возникает вопрос: чем она руководствуется? «Во-первых, рисование для обезьян является удовольствием и отвлечением от повседневной жизни,—отвечает ученый.—Во-вторых, не надо вкладывать в голову обезьяны задачу, которой у нее не было. Они изображают не то, о чем “думают”, а осознанно передают настроение, мир вокруг».

Марина бережно прижимает к себе сумку с очередной порцией обезьяньих художеств, а когда я предлагаю ей помочь их нести, шутливо отказывается: «Это картины для будущей выставки, и вообще на аукционах они стоят по $2000 за штуку».

А вот недавнюю картину шимпанзе Ингрид из зоопарка чешского города Либерец в музей поместить невозможно. Это интересный, красочный рисунок, но уж больно монументальный—за ночь обезьяна изрисовала бетонный пол и стены вольера. Приматы умеют даже импровизировать с инструментарием. Самка шимпанзе Нюнинка из чешского зоопарка Усти-над-Лабем раскусывает восковый карандаш на маленькие кусочки, а потом составляет из них узоры на полу.

Обезьяны, конечно, не великие художники. Но самые талантливые из них могут посоперничать с людьми, не умеющими рисовать. Когда профессору из чешской художественной школы показали рисунки, которые были сделаны обезьянами Ванчатовой, она спросила: «Зачем вы мне подсовываете детские рисунки?» А три года назад научный сотрудник Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Михаил Симкин даже придумал тест «Художник или обезьяна». Людям предлагалось угадать, какие из предложенных картин нарисованы приматами, а какие людьми. Тест прошли уже более 6000 человек, но 100-процентный результат показали меньше трети.