Удвоение Германов

Известие о том, что «Гарпастум» Алексея Германа-младшего выходит не в самый широкий прокат (с 27 октября), до его просмотра изрядно удивляло. Как же так? Фильм хорошо приняли на фестивале в Венеции. Судя по описанию, это редкое для нашего кино качественное европейское зрелище—что тебе какая-нибудь «Долгая помолвка» Жана-Пьера Жене: первый российский футбол на фоне Первой мировой 1914–1918 гг. Откровенные эротические сцены с участием Чулпан Хаматовой. Продюсер и соавтор сценария—футбольный спец, издатель и крестный папа российского театрального мюзикла Александр Вайнштейн, для которого касса—понятие не последнее.

Посмотрев, наконец, «Гарпастум», понимаешь, что прокатчики осторожничают не зря. Это все-таки страшно артистический фильм. Уже этим далекий от основной массы 12–20-летнего кинонарода. Фильм, во многом ориентирующийся на еще одного папу—Германа-старшего, который остается в нашем кино членом триумвирата непререкаемых арт-авторитетов Герман–Сокуров–Муратова, но известен новой аудитории хуже других. Ведь после «Хрусталева» он ничего не выпускал, а «Хрусталева» видели избранные.

Из Венеции писали, что сюжет «Гарпастума» держится на трех китах: футбол, секс и война. Само диковинное слово «гарпастум»—это название игры в мяч, прафутбола, которым баловались в Древних Греции и Риме. Четвертый, периодически подплывающий для поддержания сюжета кит,—тема конца эпохи, за гибелью которой герои—среди них и артистическая богема дореволюционного Петрограда—наблюдают с печалью и беспомощностью.

Все так—и не совсем. В сердцевине сюжета прежде всего футбол и история четверых друзей, до одури увлеченных новомодной игрой, в которой англичане и немцы пока что дают нам сто очков вперед. Два брата, бывшие гимназисты, и два их юных партнера, маленький и толстый, мечтают создать футбольный клуб, построить свой стадион и начистить наконец надменных альбионян.

По форме же «Гарпастум»—чистая германовщина. От папы Алексея Юрьевича в фильм сына Алексея Алексеевича пришла любовь к правдивому быту и особенно к грязи с лужами, где, падая в своих белых рубашечках, разбивая лица и измазываясь, и возятся с мячом молодые люди. Футбола в фильме много, подробного, дотошного, что даже утомляет (задним числом кажется, что эпизоды игр можно перетасовать в любом порядке—от этого ничего не изменится). Играют в футбол, замечу, не как сейчас, а наивно, много жонглируя мячом—впрочем, на мой вкус, все-таки слишком в пас и с расстановкой по позициям, как едва ли делали в начале века (судя по хроникам, за мячом в основном носились гурьбой, как носятся в регби).

От папы—сам по себе окрас кадра под старину, почти монохромный, с главенствующими красно-коричневыми (мы не про политику!) пасмурными тонами, напоминающими о старой фотобумаге «бромпортрет». В таком стиле, создающем иллюзию, будто и впрямь подглядываешь за ушедшей натурой, были сняты и германовский «Мой друг Иван Лапшин», и балабановский фильм «Про уродов и людей»—впрочем, Герман-младший и его оператор Олег Лукичев подчеркивают в пресс-релизах, что при помощи цифровых технологий добились особого цвета, какого не добивался никто и никогда.

От папы—присутствие в кадре вроде бы ненужных людей и звуков, дальних случайных реплик, даже на английском (в эпизоде приезда английских футбольных профи), придающих ситуациям еще больше правдивости.

От папы—безумная тяга к размывающим изображение дымам и туманам. Тем более речь-то о Серебряном веке. «Дыша духами и туманами, она садится у окна». В фильме мелькают Блок, Вертинский, Ходасевич, Ахматова. При этом вдали, опять-таки в традициях Германа-старшего и его фильма «Хрусталев, машину!», едва различимые в утреннем сыром тумане могут проноситься дорогостоящие для съемок старинные автомобили и пролетки, которые в голливудском фильме про ушедшую эпоху были бы расчетливо выставлены на передний план.

От папы—принципиальная недосказанность или нерасшифрованность многих ситуаций и персон. Блок и Вертинский—это на самом деле Люди, похожие на Блока и Вертинского. Тот, что похож на Блока, похож еще и на актера Гошу Куценко. Ясно, что эти образы не сумеют дешифровать зарубежные зрители, да и многие наши—но Герман-младший под таких не подстраивается.

Наконец, от папы—внезапная по контрасту с мирными сценами кровавая жестокость. Объявившиеся урки пытают и режут друг друга, а потом медленно, буднично, натуралистично убивают двух героев. Интеллигентов Германов, надо сказать, всегда отличало знание урок и доходящее до брезгливости отвращение к ним, за которым скрывается очевидный испуг. Для Германа-старшего, судя по «Хрусталеву», даже энкавэдэшники—и те понятнее. А вот урки—что-то совсем животное, чужое.

Отличие в том, что Герман-младший—во всех смыслах более современный человек. Старший 10 лет возился с «Хрусталевым», теперь сто лет (ну пять-то уж точно!) возится с «Трудно быть богом». Младший за два года выпустил две картины. Старший—из совсем уже законченных авторов, осуществляющих только те задумки, которые сами вымучили. Младший—в случае с «Гарпастумом»—взялся за продюсерский заказ (впрочем, все равно сделал германовское кино). Старший—вне всех контекстов. Младший—вольно или невольно—следует тенденциям. В данном случае той, что европейское кино накануне чемпионата мира-2006 в Германии сделало шаг по направлению к футболу. Берлинский фестиваль этого года и вовсе с ним братался—оно и понятно: хозяева чемпионата. Вышел «соккерный» фильм «Один день в Европе». Сейчас выходит «Гол!», в эпизодах которого отметятся Рауль, Бэкхем и Зидан. Кустурица делает документальный фильм о Марадоне.

Другое отличие сына от папы—иное отношение к ушедшей эпохе. Герман-старший всегда дотошно отображал эпоху—что в «Лапшине», что в «Проверке на дорогах», что в «Хрусталеве». Что предвоенную, что военную, что послевоенную. Герман-младший прежде всего развивает оригинальную концепцию. А эпоху подстраивает под нее. Почему мы сказали, что Первая мировая и конец старой России—не главные темы «Гарпастума»? Потому что они присутствуют в фильме только как фон. Война—где-то там, хотя солдат в кадре постепенно прибавляется. Гибель прежних России и эпохи молодые герои, увлеченные своим футболом, даже не замечают. Один из них произносит приблизительно такой монолог: «Тут этот писатель, Блок, все спрашивает меня: когда эта эпоха начала падать? А я откуда знаю? Я и не заметил, начала или не начала».

Фильм не о гибели эпохи, а о молодых поколениях в момент серьезных перемен. О том, что молодому поколению с его новыми увлечениями—хоть футболом—наплевать на тревоги, ценности и легенды поколения старшего. Не зря оба главных брата-футболиста похожи на современных мажоров-москвичей. «Гарпастум» не про то давнее поколение, а про нынешнее, не понимавшее истерики пап в момент ухода эпохи советской, слома прежних канонов, потери работы и пр. Это новое поколение открывало для себя прежде невиданные возможности, заграницу, большие деньги, шло в разбой, кого-то при этом забирали в Чечню, кто-то погибал—поколению было некогда. Не до каких-то там эпох.

«БРАТЬЯ» ГЕРМАНЫ

Учитывая стилистическое родство и одинаковые имена двух кинорежиссеров Германов, легко допустить, что наша новая публика будет принимать их за одного человека либо за родных братьев. Тем более что братьев в кино как никогда много: Коэны, Вачовски, Дарденны, Каурисмяки и др., а теперь еще и братья Гримм. Вот основные, кроме «Гарпастума», фильмы Германов:

| | | | | | | --- | --- | --- | --- | --- | | ГОД | НАЗВАНИЕ | РЕЖИССЕР | СОДЕРЖАНИЕ | ФОРМА | | 1976 | «Двадцать дней без войны» | Алексей Юрьевич | Поездка в тыл фронтового корреспондента Лопатина. По прозе Константина Симонова. Потрясающие и неожиданные работы Юрия Никулина, Людмилы Гурченко, Алексея Петренко | Сенсационная на тот момент для кино документальность. Ставшая затем фирменной для кино Германов важность второстепенных персонажей и вроде бы ненужных деталей, которые словно бы сами по себе лезут в кадр | | 1984 | «Мой друг Иван Лапшин» | Алексей Юрьевич | Будни интеллигентов и ментов из заштатного довоенного Унчанска, верящих, будто живут в лучшем из миров. По прозе Юрия Германа, бывшего заодно одним из ведущих советских сценаристов. Потрясающие и неожиданные работы Андрея Болтнева, Андрея Миронова, Нины Руслановой | На тот момент – абсолютно новаторский фильм: возникало ощущение, будто проваливаешься в незнакомое время и быт. Первое появление германовских урок | | 1985 | «Проверка на дорогах» | Алексей Юрьевич | Проверки в партизанском отряде нашего бойца, бежавшего из фашистского плена. Фильм 14 лет пролежал на полке. Изначально назывался «Операция “С Новым годом!”» | В реальности первая (если говорить о сделанных не в соавторстве) и потому наиболее традиционная из германовских картин. Но степень правды жизни и в ней зашкаливала, почему ее и запретили (заодно – за утверждение о том, что на войне необходимо соблюдать мораль и иногда нарушать приказы и правила) | | 1998 | «Хрусталев, машину!» | Алексей Юрьевич | Высокий медицинский чин пытается спрятаться в 1953 г., понимая, что его заберут по «делу врачей». Гэбисты, изнасилование урками, вызов на помощь к умирающему в беспамятстве и собственных испражнениях старику, в котором не всякий зритель распознает Сталина | Один из самых авангардных на сей день фильмов мирового кино. Нерасшифрованная, кажущаяся сюрреалистической действительность. Заодно – две сцены, устанавливающие рекорды кинонатурализма | | 2003 | «Последний поезд» | Алексей Алексеевич | Мирный толстый доктор-немец попадает в один из последних призывов на фронт, когда Германия уже терпит крах. И заканчивает свои дни в незнакомом русском лесу, держа за руку убитую русскую девушку. Фильм снят на немецком. Героя сыграл недавно умерший Павел Романов – дядя братьев-футболистов в «Гарпастуме» | Гиперреализм, все в тумане сырой пасмурной зимы, в котором бродит неприкаянный персонаж, не знающий, куда идти | | В работе | «Трудно быть богом» | Алексей Юрьевич | Экранизация одноименного романа братьев Стругацких, которую Герман хотел осуществить еще в конце 60-х, но проект закрыли. С «Хрусталевым» он возился все 90-е, с этим фильмом провозится не меньше. Исполнитель главной роли Леонид Ярмольник, который по контракту должен был оставить на два года телеэкран, давно в него вернулся | Что выйдет, неизвестно. Опубликованные кадры из неготового фильма, напоминающие о Босхе, производят впечатление сильное |