Гламур и Психея

Обладатель «Золотой пальмовой ветви» 2008 года стал известен в прошедшее воскресенье в 22 с лишним по московскому времени. Эти заметки пришлось сдавать в журнал за три дня до. Поэтому полный комментарий к итогам Канна - в следующем номере «Русского Newsweek». Пока же о том, как выглядел фестиваль этого года. Что видел, о чем слышал, что хорошего успел посмотреть. Репортаж.

Атмосфера. Главное ощущение: Канн наконец-то нашел золотую середину. А именно: как быть одновременно и фестивалем, открывающим новые кинотенденции (каковым он стал в конце 1970-х с приходом в качестве идеолога Жиля Жакоба, приведшего теперь себе на смену Тьерри Фремо), и фестивалем для широкой публики и самодеятельных папарацци. Важная особенность тут в том, что публика в каннские залы - о чем, кстати, не все знают - попасть не может. Все просмотры - только для имеющих аккредитацию кинопрофессионалов, включая критиков, которые в Канне вообще каста привилегированная. Франция-с! Традиции синефильства! Так что широкая публика в каннском понимании - это та, которая широким, насколько позволяют близстоящие здания, кольцом блокирует вечерами каннскую лестницу. Этой публике надо, чтобы были звезды. Аккредитованным на фестивале фотографам, тоже обязанным при вечерней съемке носить смокинг, это необходимо не меньше. Собственно, без звезд Канн не Канн.

Тем не менее я помню год в середине 1990-х, когда из звезд первого ряда в Канне (при всей настойчивой уверенности массовой прессы, будто Канн - это только смокинги, облитые шампанским) присутствовали лишь Иствуд да Денев. И то потому, что он был президентом жюри, а она его заместительницей. И помню другой год, когда аж в конце фестиваля появилась первая звезда - Шарон Стоун, и каннская толпа, тщетно ждавшая каждый вечер, наконец-то впала в экстаз.

В этом году были и Иствуд, и Денев, и Шарон Стоун, и еще пять десятков звезд первой величины, если, конечно, пятый десяток - это тоже величина. Включая (выборочно) Вуди Аллена, Пенелопу Крус, Кейт Бланшетт, Дастина Хоффмана, Спилберга–Лукаса–Харрисона Форда и др. и др. - о других звездах попозже. Причем Канн, похоже, уже не прилагает особых усилий, дабы завлечь неуступчивых. Ситуация изменилась. Они напрашиваются сами. Этим Канн и отличается от большинства других фестивалей, готовых платить звездам за приезд чуть ли не чемодан наличными. Либо зазывающих их еще более низменным способом: отбирая в конкурс их неудачные картины (и тем подрывая свою репутацию), чтобы звезды, желая спасти свое плохое кино от коммерческого и критического провала, прикатили вынужденно.

Вокруг. Я всегда думал (и думаю, что думал правильно), что звезды не приезжают на кинофестивали, если у них нет контракта со студией, обязывающего раскручивать определенную картину. Уверенность, что звезды могут приезжать на фестиваль просто потусоваться, - отличительная глупость желтой прессы. Звезды не тусуются в общественных местах, где надо держать лицо. Они тусуются в закрытых, недоступных фотографам помещениях. Везде, где есть фотографы, они по делу.

Все и сейчас так. Однако ощутимо, что в Канн все чаще приезжают не ради раскрутки собственных картин. Не потусоваться, конечно же, но показаться. Зафиксировать, что ты есть и все еще крут. В этом смысле фестиваль при всей своей актуализированности начинает напоминать самого себя времен до-антибуржуазной революции 1968-го (40-летие которой, приведшей к отмене «буржуазного Каннского фестиваля», в этот раз отмечалось). Тогда Брижжит Бардо, Клаудиа Кардинале и Софи Лорен тоже приезжали в Канн не для того, чтобы рекламировать свои картины. Приезжали, потому что так надо.

Некоторые в этот раз проговорились. Да, Гвинет Пэлтроу приехала вроде бы для промоушена конкурсной картины «Две любовницы», в которой снялась (пока не видел - не комментирую). Но вдруг сказала то, чего звезды обычно не говорят: что боится больше никогда не сняться. Рожала - выпала из продюсерской обоймы. Вот зачем ей Канн. Для прежней узнаваемости.

Изумлен невероятной активностью Ван Дамма. Он в этом Канне на обложках журналов, в популярных ток-шоу (включаешь - он), позирующий фотографам на пляже - со своим фирменным ударом: ногой куда-то вбок. Формально он раскручивает боевую комедию со своим участием JCVD. Но ясно, что прежде всего раскручивает себя, полузабытого. Наверное, кто-то вложил в эту раскрутку большие деньги. Боюсь, он сам. Прямо-таки камбек - и где? В Канне, где в жизни не показывали его картин - кроме как на сопутствующем фестивалю каннском кинорынке, где продают что угодно вплоть до немецкой эротики. При этом выглядит старообразно - хуже Харрисона Форда, который куда старше.

И ведь показаться приехал не только он. Приехали: Голди Хоун, Том Хэнкс, Мик Джаггер (постоянный, кстати, гость фестиваля), активистка борьбы за независимость Бирмы Джейн Биркин etc.

Понятно, что истинные звезды в этой ситуации не суетятся. Их-то, наверное, Канн все-таки приглашает особенно. Клинт Иствуд стал единственным из режиссеров конкурсной программы, кого зал приветствовал стоя, причем долго. Классик! В ответ Иствуд сделал широкий жест - согласился быть единственной звездой, вышедшей к публике на ночном каннском пляже ради юбилея студии Warner, чтобы представить там свой классический фильм. Знаете, какой? Вечерние показы на каннском пляже похожи на наши в советских курортных кинотеатрах без стен. Фильмом был - самый первый «Грязный Гарри». Иствуд там не режиссер - главный актер.

Не менее потрясла Анджелина Джоли. С таким пузом, да столько дней провести в жарком Канне, да столько подниматься по красной лестнице (пусть и с мужем Питтом), да всякий раз в супердизайнерской, натирающей, раздирающей, неудобной одежде… Подвиг!!!

Звездная особенность этого года - присутствие поп-звезд и спортсменов. Приехала, борясь со СПИДом, глобальным потеплением и нетерпимостью к сексменьшинствам Мадонна. Появились экс-боксер Майк Тайсон и экс-футболист Диего Марадона - оба пока что неповторимые в своих видах спорта; в Канне показали картины, посвященные этим двоим. Самое забавное, что на будущий год Канн уже фактически анонсировал «Джордана» - документальный фильм про гения баскетбола от большого режиссера Спайка Ли.

Мне понравилось, что директор пресс-службы опустившегося в политиканство Берлинского фестиваля Фрауке Грайнер, которую я заметил в очереди за мной в местном продуктовом универсаме Monoprix, заявила: «В Берлине такие звезды невозможны». Конечно, вы неправы, г-жа Грайнер (хотя Мадонна была вашей конкурсанткой этого года - как режиссер). Вы же вылизываете жопы не звездам, а спонсирующим вас политикам. Французский вариант Ангелы Меркель, естественный на Берлинале, невозможен на Каннском фестивале, потому что невозможен никогда. И французские политики это знают. Они сторонятся фестиваля, хотя засветиться на нем - не грех, точно. Но он - не для них. Они по красной лестнице не ходят.

Вот и я поучаствовал в разборках двух первых кинофестивалей мира.

Кино. В такой гламурной ситуации каннская программа может позволить себе оставаться такой, какая она есть. Самой радикальной на свете. Поскольку всерьез про конкурс в следующий раз, на сей момент про фильмы, произведшие на меня наибольшее впечатление.

Их было три- все внеконкурсные.

«Вики Кристина Барселона» Вуди Аллена - изумительно смешная комедия, по-прежнему сигнализирующая киноманам о том, что Вуди, несмотря на свой возраст, не стух и готов к новым свершениям. В принципе весь фильм о двух американских девушках (одна из них Скарлетт Йоханссон), которые прилетели провести каникулы в Барселоне, как ни странно, сводится к фразе, которую произносит другой персонаж - Хавьера Бардема (он по ходу дела очарует обеих): «Жизнь коротка. Есть случай - лови момент». Вуди Алллен иронизирует над жанром «фильмы о каникулах». Но всякая его ирония всегда двусмысленна. Да, надо понимать, что всё всегда заканчивается фарсом. Но это означает лишь то, что, рискуя в житейских ситуациях, надо бы относиться к себе с самоиронией. Так оно легче. И еще надо бы понимать, что существуют национальные рационально-иррациональные типы поведения. Аллен иронизирует над американским (скупой, скучный) и над испанским (Ооо!!!... Тут все берет на себя невероятная Пенелопа Крус).

Альманах «Токио!» из трех новелл - вот уж, право, самое хулиганское киносочинение последних лет. Неплоха уже та новелла (от режиссера «Вечного сияния чистого разума» и более упрощенной «Перемотки» Мишеля Гондри), в которой японская девушка постепенно превращается в… Ни за что не угадаете во что… в стул! Но новелла Леоса Каракса - некогда культового, а теперь почти полузабытого французского режиссера наших дней («Дурная кровь», «Любовники с Нового моста», «Пола Икс») еще радикальнее. И главное - смешнее. Там придуман такой дьявол из японского подземелья (Япония ведь ставит рекорд по выдуманным киномонстрам)!.. Такое чудо из канализации!.. Что вообще-то в Японии фильм должны бы запретить. У нас бы подобное про нас запретили точно!.. Монстр, которого играет любимый актер Каракса - Дени Лаван, ненавидит исключительно японцев: их разрез глаз вызывает у него тошноту, так как напоминает некий женский орган. В конце фильма монстр переезжает, чтобы мочить еще более ненавистных американцев. Самое смешное - на каком языке пойманный наконец-то японцами монстр общается со своим, обнаруженным во Франции адвокатом. Имя адвоката - не поверите! - Воланд. С монстром они говорят на придуманной режиссером Караксом изумительной смеси из китайского, японского и латиноамериканских наречий, в которых играет роль щелканье себя по зубам и битье по щекам.

Что до третьего суперфильма фестиваля - «Марадона глазами Кустурицы», - то скажем пока, что он истинно экспрессивен и сенсационен. Что Кустурица любит Марадону. Что снял лучший свой фильм 2000-х. Что фильм способен обрести славу культового.

Наши. Вопреки восторгу патриотически настроенных СМИ, «Русский павильон», наконец-то появившийся в Канне (и который столь долго эти самые СМИ пропагандировали), оказался не великой победой русского кинооружия, потрясшего Канн, а местечковой посиделкой. Скворечник такой. Чего, впрочем, и следовало ожидать. Начнем с того, что павильоны на каннском рынке есть сейчас уже, наверное, у всех стран: от Венгрии и Словакии до Аргентины. Нет разве что у большинства государств Африки. Так что открытие русского павильона (при том что мы вроде как вошли в десятку самых кинокассовых держав) - не победа, а постыдная задержка. Кроме того, на стенах павильона не было обещанной постоянной проекции первых русских фильмов (павильон ведь якобы открыт в честь 100-летия российского кино), а также тех самых «журавлей», которые «летят» (павильон вроде бы создали еще и в честь юбилея нашей единственной Каннской победы).

Проецировать, собственно, неоткуда и не на что. Павильон - жутчайший. Узкий пенал, куда, если поместится одна толстая задница, другим уже не войти. Как там мог провести заранее анонсированный мастер-класс Алексей Герман, непонятно. Он в итоге и не провел - не приехал, чем лишил павильон самого ожидаемого и непредсказуемого мероприятия. Естественно, не было и заранее объявленных Эрнста, Михалкова и др. (состоявшиеся при открытии торжественные речи да два вечерних приема, устроенных павильоном, к откровениям для мира не отнесешь - там выпивали все те же наши).

В результате Бодров, который должен был провести еще один мастер-класс, счел за лучшее из него выскочить.

Удивительная штука: украинский павильон, тоже впервые созданный в Канне (при том что Украина в киносмысле - это пока приусадебное хозяйство России, своих фильмов там почти нет), оказался гораздо более разумным, удобным, артистически оформленным. Да и более разрекламированным - благодаря приезду первой украинской леди. Именно он умудрился проанонсировать как «свой» один из самых ожидаемых российских проектов ближайших лет: новую картину автора фильма «4» Ильи Хржановского - «Дау»: нечто совсем не традиционно биографическое про жизнь академика-физика Ландау. Говорят, внятный павильон (с буклетами новой кинопродукции - при том что пойди ее у них сыщи) и у Грузин. Не знаю, не дошел, но верю рассказам.