Разгон Амоны

Около сотни бородатых демонстрантов, вооруженных зелеными флагами с цитатами из Корана, скандируют на арабском в центре Тель-Авива: «Нет Бога, кроме Аллаха, и Магомет—пророк его!» Тель-авивские прохожие испуганно оборачиваются и ускоряют шаг. Это всего лишь пикет у посольства Дании—арабские депутаты Кнессета и израильские исламисты возмущены карикатурами на Магомеда, напечатанными в датской прессе. Но месяц выдался такой, что—чем черт не шутит—это могла быть и демонстрация ХАМАС.

Сначала из политики выбыл Ариэль Шарон, сильнейший израильский лидер последнего десятилетия, потом ХАМАС с треском выиграл выборы в Палестинской автономии, так и не отказавшись от своей задачи-максимум—уничтожения еврейского государства. Теперь в Израиле все кому не лень кричат: «Я же говорил!», ищут виновных в победе ХАМАС и пытаются понять, как вести себя с депутатами, чьи террористические заслуги очевидны.

Надо было помогать главе автономии Махмуду Аббасу, говорят левые: выпускать палестинских заключенных, например. Правые, конечно, считают, что Израиль уступил слишком много, особенно когда эвакуировал еврейских поселенцев из Газы, вот палестинцы и поняли, что терроризм работает. Службы безопасности пытаются понять, как это вышло, что по опросам победил умеренный ФАТХ, а по результатам голосования—ХАМАС.

«Я всегда говорил, что нельзя полагаться на опросы, проведенные в Палестинской автономии,—кипятится бригадный генерал Шалом Харари, в прошлом—советник Министерства обороны по делам палестинцев.—Общество, живущее под гнетом террора, люди там не могут говорить правду». Мог ли Израиль помешать ХАМАС выиграть? «Мы слишком много о себе возомнили,—говорит Харари.—Не в Израиле тут дело. Исламистские блоки побеждают и в Ираке, и в Алжире, тот же процесс происходит в Иордании, в Сирии. Мы статисты в этой игре. У палестинцев тоже есть тарелки спутникового телевидения».

Что дальше, третья интифада? «Не обязательно, но шансы на эскалацию [насилия] высоки,—говорит генерал Амос Малка, бывший глава израильской внешней разведки.—Сейчас многое зависит от спокойствия тамошнего и нашего руководства. Если они будут проводить ответственную политику, мы станем для них партнерами. Но если они продолжат политику террора—мы будем бороться с террором. Проблема в том, что с той стороны практически нет зрелых политиков, и они могут в спешке наделать ошибок».

На самом деле израильтяне понимают, что договариваться с ХАМАС как-то придется. Сначала о перспективе переговоров робко заговорили левые политики—добавляя, что произойдет это только при условии отказа «зеленых» от террора. Израильское правительство пока ограничилось лихорадочными попытками устроить международный бойкот палестинских выборов. Теперь там у власти «банда убийц», говорит один из самых влиятельных политических деятелей Израиля—правда, на условиях анонимности: «Трудно сравнивать, что лучше—коррупция или убийство. И то и другое плохо,—говорит он о “преимуществах” ФАТХ и ХАМАС.—Но коррупция хотя бы не убивает». Но даже израильские «ястребы» сознают, что ХАМАС в его новой—политической—ипостаси здесь всерьез и надолго.

Партия победителей так и старается действовать—серьезно и неспешно. «Сейчас они предлагают длительное перемирие—лет на 15–20, зная, что время работает на них, и через 20 лет демографический баланс на этом клочке земли будет не в нашу пользу,—рассуждает Малка.—Чего-чего, а терпения у них хватает. Они понимают, что не могут объявить войну, потому что весь Запад ополчится против них,—но временный прагматизм и поэтапное завоевание позиций вполне в их духе. Сейчас, по крайней мере, мы знаем, кто стоит против нас—в отличие от Арафата, который был бочкой с двойным дном».

Но этой определенности израильтянам мало. Что будет с планом «дорожная карта»? Ведь по нему сначала в Палестине должны быть устранены источники насилия, то есть распущены отряды боевиков и террористов, вместо которых должно возникнуть гражданское общество. Потом должно появиться временное палестинское государство, которое сохранит и приумножит все эти достижения. «Вот тогда и посмотрим, что делать с границами, с [Восточным] Иерусалимом»,—говорит анонимный собеседник Newsweek. В окружении Шарона, пока инсульт не выбил его из политики, как-то давали понять, что запретных тем для территориальных переговоров с палестинцами нет и им может достаться часть Иерусалима.

А пока с границами делают то, что решили при Шароне,—еврейские поселения на Западном берегу безжалостно сносят. Последней на прошлой неделе пала Амона, где в стычках пострадали 220 человек, из них 86 полицейских. Еще пару поселений, по сведениям газеты «Хаарец», собираются снести до мартовских выборов в Кнессет.

Кстати, на опросах по поводу того, кто победит на израильских выборах, выборы палестинские никак не отразились Партия «Кадима» даже без Шарона «тянет» на 40–43 мандата, правая «Ликуд» во главе с Биньямином Нетаньяху пытается извлечь максимальную выгоду из победы ХАМАС и всячески превозносит бывшего премьера как несгибаемого борца с террором, а лидер левой партии «Авода» Амир Перец пытается убедить народ, что победа ХАМАС не отменяет проблемы бедных слоев населения, хотя, судя по намечающемуся 21 мандату, его мало кто слушает—все-таки ХАМАС сейчас тревожит больше, чем пособия и пенсии.

Бывший министр иностранных дел Сильван Шалом потребовал безотлагательно заморозить перечисление Палестинской автономии налогов с зарплат, которые в Израиле получают палестинские рабочие: «Израиль не должен пилить сук, на котором сидит, и спонсировать правительство террористов. Нельзя было позволять ХАМАС принимать участие в выборах». Ципи Ливни, сменившая на прошлой неделе Шалома на посту министра иностранных дел, высказалась чуть более осмотрительно: «После победы ХАМАС нам придется пересмотреть привычные стереотипы». Министр обороны Шауль Мофаз осторожно заметил: «По нашим оценкам, в ближайшее время ХАМАС постарается усмирить террор». Мофаз намекнул на то, что эстафету террора у ХАМАС перехватит «Исламский джихад» (детище «Хезболлы» на оккупированных территориях), который не принимал участия в выборах.

И. о. премьер-министра Эхуд Ольмерт заявил, что «не будет никакого компромисса в требовании Израиля отказаться от террора, отмены хартии ХАМАС и выполнении обязательств, взятых на себя Палестинской автономией». Тем не менее в предвыборной кампании некоторые партии не преминули съехидничать на тему неопределенности политики нового израильского премьера. Его цитата «а что бы на моем месте сделал Шарон?» стала рефреном нескольких предвыборных роликов, изображающих Ольмерта в крайне невыгодном свете. Тот отбивается: «Я встретил полное понимание нашей позиции»,—подытожил он беседы с лидерами Иордании, Франции, Британии, Египта и с Генсеком ООН.

Разве что у России это понимание неполное—несмотря на внушительный «послужной список» терактов ХАМАС, президент Путин отказался называть это движение террористической организацией. «Россия и своих бывших сограждан продаст ради оружия и связей с арабским миром,—возмущается репатриант Евгений Гельман из Иерусалима.—Когда взрывают метро в Москве—это теракт. А когда взрывают автобус в Тель-Авиве, тут уж определение—вопрос политических интересов».

В целом большинство израильтян видят будущее в сравнительно мрачных тонах. 77% считают, что в ближайшие 20 лет ситуация с палестино-израильским конфликтом не изменится. 29% полагают, что конфликт обострится, и лишь 22% считают, что до 2025 г. будет заключен мирный договор. «ХАМАС, ФАТХ—один черт, все они хотят, чтобы мы отсюда убрались, по возможности в море»,—говорит Цоав Цукерман, менеджер и завсегдатай тель-авивских кафе. Израильское телевидение тоже не изменяет себе—рыжебородый палестинец Мухаммад Абу Тир, один из лидеров ХАМАС, стал прототипом героя популярной сатирической передачи, где тот пояснял телезрителям, зачем красит бороду хной.