Буря в кабине

«Какое небо, б… - Багдад!» - орет над ухом Жириновский. От неожиданности я даже вздрагиваю: откуда бы взяться Жириновскому в Зеленой зоне - укрепленном районе в центре иракской столицы? А это, оказывается, такой рингтон в мобильнике у солдата с блок-поста рядом с отелем «Аль-Рашид». Солдата зовут Давид, он грузин (грузинские части входят в состав международной коалиции, действующей в Ираке). Давид явно рад возможности поболтать по-русски: «Смешной ваш Жириновский. Саддама защищает, а Буша матом кроет». Давид с ног до головы в «пустынном» камуфляже, в натовском бронежилете и каске, вот только в руках у него не американская винтовка М-16, а «калаш». «Но если не считать автомата, у нас тут просто маленькая Америка!» - Давид смеется и гостеприимным жестом обводит пустынные улицы Зеленой зоны.

В «маленькой Америке» Давиду скучно. По-арабски он ни бум-бум, английского тоже не знает, а здесь это, считай, второй официальный язык, словно в колонии какой-то. И это именно в то время, когда иракские власти пытаются продемонстрировать самостоятельность. Почти совпали по времени два события: 15 октября прошел референдум по новой конституции страны, через день начался суд над бывшим диктатором Саддамом Хусейном. В составе суда - только иракцы. Ясное дело: Америка успешно передает бразды правления местным властям. Демонстрация не очень удалась.

Снайперы из них – никуда

Под завязку загруженный «Блэкхоук» с трудом отрывается от земли. Накренившись на правый борт, огромный вертолет разворачивается в сторону Багдада. С воздуха размеры лагеря «Страйкер» - перевалочного пункта для всех, кто прилетел в Ирак военным бортом США, - просто поражают: палаточный город до горизонта, огромный парк военной техники, воплощенная мощь американской армии. Вчера на земле все выглядело проще. Рядовой морской пехоты Гауда (два метра ростом, косая сажень в плечах) выдал мне одеяло и проинструктировал: «Ваша палатка - К4, сэр! - кричал Гауда. - Прямо, направо, через двести ярдов еще раз направо, сэр! Четвертая справа, сэр!»

Лететь до Багдада всего минут десять - вертолеты здесь вместо такси. На машине, правда, тоже не больше получаса, но, как показывает практика, любая поездка может оказаться последней: нападения на конвои случаются практически ежедневно.

Такое ощущение, что здесь все бесплатно. И не только в лагере. Даже на вертолетной площадке в Зеленой зоне можно в любой момент получить чашку кофе или бутылку воды. Рядом с холодильником - ящик с горячими от солнца бутылками и надпись «Взял бутылку - поставь другую!». Достаем холодную, ставим на ее место горячую из ящика - и выходим в Зеленую зону, которую охраняют солдаты Коалиции.

Зона, в которой находятся все государственные учреждения и посольства, поделена на секторы бетонными заборами, между секторами - строжайший контроль. «Знаете, как отличить террориста? - спрашивает нас Давид. - Все эти истории про “сумасшедший взгляд” - фигня: местные и так все ненормальные. Я сразу ему на ноги смотрю. Если босой - точно террорист: они всегда разуваются, чтобы сразу в рай улететь. А если обут - значит, вроде, нормальный».

Пешеходов, кроме нас, практически нет: иностранцы передвигаются на машинах, а местные здесь вообще не живут - только приезжают на работу. Территория за пределами «зеленки» называется Красной зоной. Это, в общем-то, весь остальной Ирак.

«Там все время стреляют, - беспечно машет Давид в сторону Красной зоны. - Но здесь безопасно. Бывает, пальнут иногда из миномета, но попадают не часто. Снайперы из них - никуда».

Вы кто вообще такие?

В «Аль-Рашиде» все напоминает о Саддаме. В самом шикарном отеле столицы часто устраивали официальные приемы, которые иногда посещал и диктатор. Теперь «Аль-Рашид» медленно дряхлеет, обшарпанные номера заставлены помпезной мебелью и оборудованы настоящим антиквариатом - например, древними дистанционными ТВ-пультами, вмонтированными в тумбочки. А вот главной достопримечательности больше нет. В 1991 г., проиграв войну в Заливе, униженный Саддам повелел выложить на полу вестибюля мозаичный портрет Джорджа Буша-старшего. «Каждый, кто входил в гостиницу, топал к стойке регистрации прямо по этой физиономии, - ухмыляется портье Ахмед. - Во время официальных визитов портрет застилали ковром, но в остальное время он был вполне доступен». Заняв Багдад, американцы тут же выломали мозаику, теперь на полу обычная плитка. Избавиться от самого Хусейна оказалось куда сложнее.

В зале суда бывший диктатор появился запросто - в мешковатом костюме без галстука и с потрепанным Кораном в руке. Он постарел, и это не мешало ему постоянно одергивать своих конвоиров: пусть конвоируют помедленнее! Неторопливо пройдя мимо телекамер, Саддам занял свое место в клетке, больше похожей на огромный детский манеж. Рядом - семеро его ближайших соратников. В обвинении пока всего один эпизод: массовое убийство шиитов в деревне Дуджейль в 1982 г. Обвинение считает этот эпизод самым простым. К тому же в распоряжении суда вроде бы есть доказательство - приказ, подписанный лично Саддамом. Если его признают виновным, то уже за один Дуджейль ему может грозить смертная казнь. А впереди - еще целый букет обвинений (см. врезку на этой странице). Но Хусейн вовсе не был похож на человека, который боится за свою жизнь. Он даже отказался назвать свое имя.

Саддам (надменно): «Вы меня знаете. Вы - иракец и прекрасно знаете, кто я. Я не буду отвечать этому так называемому суду. Кто вы вообще такие?»

Председатель суда: «Мы - иракский трибунал».

Саддам (пренебрежительно): «И что, вы все - судьи?»

Ирония понятна. Во-первых, в трибунале нет ни одного профессионального юриста. «А откуда им взяться? - разводит руками наш переводчик Мустафа Аби. - При Хусейне диплом юриста мог получить только член правящей партии Баас. А бывших баасистов решили в состав суда не включать». Во-вторых, имен судей действительно никто не знает: по соображениям безопасности их скрывают. Лишь накануне суда было названо имя председателя - иракского курда Ризкара Мохаммеда Амина. Однако охранять в Багдаде, как видно, нужно даже адвокатов: в пятницу стало известно, что похищен Саадун Джанаби - защитник одного из подельников Хусейна.

Прилипли к экрану

Весь Ирак уставился в телевизор: суд транслируется практически по всем новостным каналам. Капитан Джонстон из Четвертой бригады армии США не знает, что и делать: «Я уже давно тренирую иракских солдат, сэр, но сегодня не смог оттащить их от ТВ. Прилипли к экрану, как маньяки, сэр!»

В маленьком кафе недалеко от отеля полтора десятка парней тоже не отрываются от экрана. Вдруг вспыхивает ожесточенной спор - кажется, вот-вот пойдут в ход кулаки. «О чем они? - спрашиваю Мустафу. - Кто-то из них - сторонник Саддама?» - «Да нет, что ты, все согласны, что судить его надо. Просто вон тот, длинный, - из Фалуджи. Он говорит, что нельзя судить, пока страна оккупирована». А вообще, признается Мустафа, Саддама до сих пор боятся очень многие: «Вдруг он вернется?» - шутит Мустафа, но видно, что ему совсем не смешно.

За несколько часов до начала процесса те, кто действительно хочет, чтобы Саддам вернулся, обстреляли Зеленую зону из минометов. Позже на юге Багдада был убит мэр города: его машину буквально превратили в решето. К этому моменту уже стало известно, что первый день суда фактически закончился ничем. Саддам не признал вины - и процесс отложили на полтора месяца.

Бах - и все, сэр

Капитан Браун - колоритный чернокожий здоровяк, говорит басом и смотрит строго, как и полагается командиру патруля. Две цепочки солдат продвигаются по обе стороны улицы. Вдоль тротуаров - двух- и трехэтажные здания, есть неплохие особняки, есть почти трущобы. Но все одного и того же грязно-коричневого цвета, и пахнет везде одинаково неприятно. «Здесь сосредоточены почти все авторемонтные мастерские Багдада, - басит Браун. - Район, конечно, так себе. Но бывает и хуже». «Это тут они машины “ремонтируют”, чтобы те потом на блок-постах взрывались?» - спрашиваю я. Капитан смеется: «Может быть. Мы тут взяли недавно одного - промышлял фальшивыми паспортами. Так что, может, и машины здесь же взрывчаткой начиняют. Кстати, знаете, какая самая популярная марка у террористов? “Опель”. Не знаю почему. Украл, заминировал, посадил за руль самоубийцу - и готово. Бах - и все, сэр. Где будет в следующий раз - предсказать невозможно».

Впереди и сзади в патруле идут иракцы. И лишь в центре - несколько американцев и мы с фотографом. Безопасность - главная проблема. И американцы очень хотят, чтобы ее решала иракская армия. Например, в Садр-сити - шиитском районе Багдада, где американцы долго воевали с шиитами уже после падения режима Хусейна, улицы патрулируют исключительно иракцы. «Нас там терпеть не могут, - рассказывает капитан Браун, - зато иракскую армию просто обожают. Идет патруль - а им из домов попить выносят». Капитан считает, что иракцы в патруле вообще лучше американцев: «Они могут моментально распознать, с каким акцентом говорит человек - ливанским, еще каким… У них есть чутье. Как раз то, чего нам не хватает.

И не две, а все четыре

Чтобы угадать, чем кончится референдум по конституции, особого чутья и не требовалось. В двуязычных бюллетенях по-курдски и по-арабски был задан всего один вопрос: «Одобряете ли вы проект новой конституции Ирака?». Единственная интрига была связана с четырьмя суннитскими провинциями (см. карту на этой странице). Но и там все вроде бы прошло гладко. Улицы, на которых находятся участки для голосования, объявили пешеходными, так что никакой «опель» там и носа не мог показать.

Но тут вмешалась песчаная буря. Нелетная погода не позволила доставить урны с бюллетенями в Багдад. Триумф независимости - подведение итогов - пришлось чуть отложить. И в результате первой огласила предварительные результаты вовсе не иракская избирательная комиссия, а госсекретарь США Кондолиза Райс: «Насколько мне известно, народ Ирака поддержал новую конституцию», - заявила она уже во вторник. В Ираке смертельно обиделись - официальный представитель избиркома Хусейн Синдави был крайне язвителен: «Я удивлен. Насколько я знаю, Кондолиза Райс не работает в нашей комиссии». Действительно, обидно, - выходит, в Вашингтоне лучше знают, что творится в иракской провинции? Какая уж тут «самостоятельность» - обращаются как с детьми, честное слово. Но вскоре действительно подоспели первые неофициальные цифры: только две суннитские провинции смогли отвергнуть конституцию, еще в двух провинциях суннитов лишь чуть больше половины, и до конституционного большинства (две трети голосов) они не дотянули. Суннитские лидеры не стали дожидаться подведения окончательных итогов и поспешили заявить: результаты сфальсифицированы.

«Ну и что теперь будет?» - спрашиваю я капитана Джонстона. Мы сидим за столом в одном из дворцов Саддама, в котором теперь расквартированы части Четвертой бригады. Шикарный некогда зал с позолотой и лепниной на потолке разделен фанерными перегородками, снаружи, в заброшенном парке, - стоянка «Хаммеров».

«Референдум должен улучшить политический климат в стране, - без запинки отвечает капитан, ни на секунду не отрывая глаз от пакета с сухим соком, в который он увлеченно льет воду из бутылки. - И улучшит». А если честно? «Ну, - не выдерживает капитан, - пожалуй, все останется по-прежнему». По-прежнему Зеленую зону будут обстреливать из минометов. По-прежнему местные переводчики, выходя в совместный патруль с американцами, будут надевать маски, чтобы их не узнали соседи. По-прежнему Кондолиза Райс будет обо всем узнавать первой.

Впрочем, есть иракцы, которые смотрят в будущее с оптимизмом. «Ирак не одинаковый, - говорит капитан иракской армии по имени Мохаммед. - Есть места, где спокойно. Там никаких проблем. Мы ходим в форме, нас любят и уважают». Взять хоть Вавилон - там все просто отлично.

Процесс

Мало не покажется

Правозащитники опасаются, что приговор Саддаму Хусейну уже предрешен

Крис Стивен

Процесс по делу Саддама Хусейна обещает стать одним из самым масштабных в истории. Список преступлений, которые бывший диктатор совершил за 25 лет правления, впечатляет: тут и война с Ираном, и газовые атаки на курдов, и репрессии против шиитов на юге Ирака. И это не считая террора, бесчисленных убийств, пыток, грабежей и вымогательства.

Опыт дела Слободана Милошевича показывает, что такие процессы могут затянуться надолго. Ожидается, что суд над Милошевичем продлится по меньшей мере 5 лет – и это с учетом того, что правил он меньше, чем Хусейн. Однако Хусейну сейчас 67 лет, а по иракскому законодательству подсудимые старше 70 лет к смертной казни не приговариваются. Так что сравнивать с Милошевичем не стоит.

Многие правозащитники выступают против суда.

Во-первых, по совету американцев иракское правительство решило самостоятельно провести процесс, отказавшись передать дело в Международный уголовный трибунал. США отказываются сотрудничать с трибуналом, поскольку считают, что подобные международные суды очень подвержены политическим влияниям.

В Ираке между тем нет квалифицированных судей, а процесс Милошевича показывает, насколько важно, чтобы дело вел опытный юрист. Слишком снисходительное отношение – и процесс превратится в фарс. Слишком жесткое – и он будет воспринят как показательная расправа.

Во-вторых, адвокаты Саддама жалуются, что их с опозданием знакомят с материалами обвинения, препятствуют в подготовке защиты и в поиске свидетелей. Точно известно, что на первом заседании суда 1 июля 2004 г. у Саддама не было защитника.

В-третьих, нормативный акт, учредивший этот трибунал за неделю до поимки Саддама, возник «из ниоткуда» – не было ни референдума, ни постановления парламента.

Поговаривают также, что Хусейну могут запретить выступать (чтобы помешать ему делать политические заявления), а это противоречит фундаментальному праву человека на собственную защиту. А если новые обвинения будут предъявлены не сразу, а постепенно, возникнут новые проблемы: адвокатам понадобится еще больше времени на подготовку, а суду трудно будет разбирать каждое дело в отдельности. В мировой практике принято, чтобы обвинение предъявлялось по всем эпизодам сразу. Правозащитные организации опасаются, что исход уже предрешен, что процесс будет коротким (не больше двух месяцев), а приговор – жестоким.

Крис Стивен – автор книги «Судный день: процесс Слободана Милошевича» (AtlanticMonthlyPress, NewYork2005).