Поперед Батьки в урну

Побитый кандидат в президенты Белоруссии Александр Козулин вышел из милицейского участка ровно в шесть вечера. Прокуратура возбудила против него уголовное дело по трем статьям: «злостное хулиганство, хулиганство и мелкое хулиганство». В тот момент, когда он переступил порог отделения, по государственному радио начали передавать его новое предвыборное обращение к избирателям.

Президентские выборы, которые пройдут 19 марта, станут самыми свободными за 10 лет: кандидатам позволено два раза выступить по телевидению, два раза по радио и опубликовать в печати свою предвыборную программу. И самое удивительное—обращения оппозиционных кандидатов никто не цензурировал, хотя они и шли в записи. Понятно, что Александр Лукашенко, собравшийся на свой третий срок, хотел переизбраться красиво, чтобы никто потом на Западе не кричал про ущемление прав оппозиции. Но не получилось—наоборот, вышел большой скандал. И все это—из-за женщин.

В прошлый четверг начались настоящие предвыборные баталии, выходящие за рамки обычной вялой белорусской политической жизни. Власть и оппозиция решили померяться силами: чтобы послушать и похвалить Лукашенко, в Минск съехались 2500 делегатов третьего Всебелорусского народного собрания, и примерно столько же недовольных его политикой собралось на улице, чтобы поддержать единого кандидата от оппозиции Александра Милинкевича.

ВЫСШАЯ ФОРМА ДЕМОКРАТИИ

«[Наше собрание]—это самая прямая форма демократии. Не в тиши кабинетов, а с представителями народа необходимо решать все проблемы»,—открыл заседание Всебелорусского собрания Лукашенко, которому внимали делегаты от трудовых коллективов. Решать оказалось нечего. Все задачи прошедшей пятилетки выполнены, если не сказать перевыполнены. У белорусов стало в два раза больше видеомагнитофонов. Выросло и количество студентов. «Я немножко помешан на этом образовании»,—признался президент. Поэтому у студентов «самые высокие стипендии в СНГ», а в аудиториях—обязательно телевизоры «Горизонт». (Государство закупает их для всех нужд, потому что граждане покупают не очень. Оппозиционеры утверждали, что раздавали телевизоры и делегатам съезда.)

Хотя есть, конечно, отдельные недоработки. Лукашенко здорово разозлился на спортсменов за провал на Олимпиаде в Турине. Еще плохо дело обстоит с въездным туризмом. «Я видел Европу. Все сжато, все задымлено, все грязно, люди трутся один о другого, толкаются—тяжело людям жить там! А здесь—Беловежская пуща или брестский регион. Я служил там пограничником и ходил по всей этой красоте»,—вспомнил Лукашенко, которому нельзя пересекать западную границу после того, как Европа отказала ему в визах.

И наконец президент дошел до темы выборов: «Задача поставлена—не втягивать ни в какие провокации и спокойно дожить до 19 марта. Наши люди не дурные. Народ видит, что происходит. Эти плевузганья с экранов и на радио… Они уже договорились до того, что наш президент, оказывается, не в армии служил, надсмотрщиком был в тюрьме… Недавно Комитет госбезопасности накрыл 72 организации… Это ж хорошо, что [глава КГБ Степан] Сухаренко со своими ребятами раздолбали всю эту структуру».

ПОДРАЛИСЬ ИЗ-ЗА ЖЕНЩИНЫ

История с тем, как Сухаренко кого-то накрыл—это был еще не скандал и провокация. Просто гражданам доходчиво объяснили, что скрывается за страшными иностранными словами exitpoll. Что насчитают оппозиционные социологи, понятно заранее: накануне выборов эти социологи подсчитали, что 53,7% будет у единого кандидата от оппозиции Милинкевича, 41,3%—у Лукашенко, 3,8%—у еще одного оппозиционера Козулина.

Глава КГБ Сухаренко быстро раскрыл заговор: «Сценарий оппозиции предусматривал организацию в центре Минска многотысячного митинга [поверивших в exitpoll], в ходе которого в толпе планировалось взорвать взрывные устройства. Появление крови и жертв развязывает руки организаторам акции протеста, после чего планируется захват зданий органов власти, вокзалов, перекрываются железнодорожные пути».

Обвинения были вполне ожидаемые. Оппозиция действительно собиралась проводить митинги, поэтому никто не удивился, когда КГБ попытался таким пиар-методом отвадить людей от этих собраний—никто же не захочет быть взорванным даже ради свержения режима.

«Скандал и провокация» случились на следующий день. Небольшая партия бывшего ректора Белорусского государственного университета и бывшего морского пехотинца Козулина не участвовала в октябрьском Конгрессе демократических сил, на котором единым кандидатом выбрали почти никому не известного гродненского общественника Милинкевича. И Козулин во время кампании легко его затмил.

Сначала—сразу после вручения кандидатского удостоверения, когда он на глазах у Лукашенко устроил драку, требуя, чтобы ему организовали пресс-конференцию. Потом наговорил в своей агитационной телепередаче такое, что белорусы уже больше десяти лет не слышали. До сих пор никто не может объяснить, почему передачу не отредактировали после записи, ведь до выхода в эфир оставалось два дня. Могли бы, например, вырезать момент, когда тот рвет газету «Советская Белоруссия», где статья «Выбирать нам» проиллюстрирована фотографией Лукашенко и руководительницы Центризбиркома Лидии Ермошиной, а на второй странице—выводы Института социологии НАН Белоруссии о том, что за Лукашенко проголосуют 76%. Или когда Козулин тыкал Лукашенко, говоря о миллиардах, полученных от торговли оружием: «Где деньги, Александр?! Верни народу эти деньги».

И уж точно можно было вырезать то место, где Козулин касается жены президента. «Мы первую леди так и не увидели ни на телевидении, ни на праздниках, ни на официальных приемах. Да и не секрет для многих, что сегодняшний глава государства живет с другой женщиной и имеет от нее сына—подарок к своему 50-летию»,—сообщил избирателям Козулин.

«Разве нормальный человек, который хочет победить действующего президента, начнет поливать грязью… Ну, там, где нельзя вообще трогать вопросы»,—не смог обойти эту тему в докладе Лукашенко. Делегаты Всебелорусского собрания сидели в гробовом молчании. Они поняли, о чем идет речь.

Именно на собрании Козулин устроил акцию, переполнившую чашу терпения власти: он потребовал зарегистрировать его делегатом и кричал, что за ним стоят сотни тысяч избирателей. У него на пути встала женщина из оргкомитета и сказала, что не пустит его к столу регистрации. «Тогда я пойду сам»,—пошел на нее кандидат. Туда же при полном параде пришел регистрироваться полковник Дмитрий Павличенко—оппозиция обвиняет его в создании «эскадрона смерти», который якобы крадет и уничтожает политиков. И когда люди в штатском сбили Козулина с ног, полковник Павличенко пнул лежащего кандидата.

«Запихнули в микроавтобус, как барана, положили на пол и сели сверху—боялся, что позвоночник сломают. Потом час возили [по городу], чтобы унизить. Не удастся унизить. Унизить народ невозможно»,—рассказал потом Козулин (тут он совсем как Лукашенко—ставит знак равенства между собой и народом).

У отделения, где он сидел, задержали еще 39 его однопартийцев. Оставшиеся на воле партийцы устроили пресс-конференцию. Она проходила в обычной квартире, используемой как офис партии. В подворотне стояла машина наружного наблюдения. Чекисты смотрели, как в подъезд заходили люди с повязками ОБСЕи чернокожий американец—первый секретарь посольства США Дерек Хоган. Иностранцам рассказали о том, как в предвыборной кампании пролилась первая кровь и даже прозвучали первые выстрелы—некто обстрелял партийную машину, а фотограф успел сделать снимок этого человека с пистолетом. Дипломат все внимательно слушал и записывал. На следующий день Госдеп США решительно осудил задержание кандидата в президенты—хотя его уже к тому времени отпустили.

РЕПЕТИЦИЯ КОНЦЕРТА

Вечером делегаты Всебелорусского собрания ждали во Дворце республики начала выступления мастеров искусств. Одновременно на подступах к дворцу появились сторонники оппозиции. В штабе Милинкевича специально назначили встречу именно в этом месте и без разрешения горисполкома—чтобы был еще один скандал.

Тут же приехала «Волга» с громкоговорителем, и было объявлено, что нужно очистить тротуары, чтобы не мешать нормальным людям возвращаться с работы. Мешали они не только «нормальным людям», но и артистам, спешившим к делегатам. Артисты в национальных нарядах смотрели в окна своих автобусов на противников Лукашенко, как на инопланетян.

Оппозиционеры уже принялись кричать «Долой Луку!» и размахивать флагами, а Милинкевича все не было. Тогда руководитель его предвыборного штаба Сергей Калякин скомандовал идти ко Дворцу спорта. Люди шли по автомобильному мосту и с ужасом смотрели, как им навстречу бегут длинные шеренги собровцев с дубинками и щитами. Наконец собровцы встали, загородились щитами и стали стучать по ним дубинками. Перед ними разгуливал полковник Павличенко—уже в своей боевой форме и краповом шлеме—и мрачно посматривал на колонну оппозиционеров, замершую на мосту. Автомобилисты поспешили развернуться и убраться, пока не началось. На мосту остался только троллейбус—пассажиры испуганно смотрели в окна.

Но побоища не случилось. Появился Милинкевич, его сразу повели к Павличенко. Полковник убедительно попросил освободить проезжую часть. Оппозиции пришлось провести маленький митинг на ступеньках соседнего здания. Милинкевич обещал освободить Белоруссию. В лучах телекамер они с женой выбрались по сугробам на шоссе и сели в такси. Таксист был явно недоволен, что взял таких пассажиров.

Не прошло и десяти минут, как прямо из отделения милиции подъехал Козулин. «Что тут происходит?»—заглянул он в ближайший милицейский автобус. «Да ничего уже»,—расстроил его милиционер. Остатки соратников Милинкевича обступили Козулина и интересовались его здоровьем. Тот демонстрировал ссадины и хвастался, как в кабинете милиционера кулаком разбил портрет Лукашенко.

ДАЛЕКИ ОНИ ОТ НАРОДА

Уже сейчас ясно, что никакого Майдана в Минске не будет. Почти все, что знает об оппозиции население, это то, что показывают по телевидению. А по телевидению в тот день с утра до поздней ночи показывали выступление Лукашенко, уделив другому кандидату лишь одну минуту—чтобы рассказать, как Козулин «избил женщину». А после новостей показали фильм о Киргизии с живописными кадрами мародерства, случившегося после революции.

Оппозиционеры уже смирились и теперь уверяют, что на этих выборах нужно хотя бы показать, как много недовольных политикой Лукашенко в стране. Главным образом это те, кто работает в частном секторе. А госсектор на президента просто молиться должен. «Ведь все, что они за последнее время получили—пенсионеры, военные, милиция и другие,—получили лично от Лукашенко. А предприниматели для него чуждый класс, потому что они от него не зависят»,—рассуждает минчанин Виктор Лось. Он никогда не голосовал за Лукашенко, но и к оппозиции испытывает отвращение.

Его родственник решил открыть фирму по выпуску сельскохозяйственного инвентаря, чуть ли не год бегал по кабинетам чиновников, получил все справки, а потом ему насчитали столько налогов, что просто плюнул и закрыл дело. Правда, в предвыборной программе Лукашенко, опубликованной в газетах на прошлой неделе, есть и несколько слов о бизнесе—предпринимателям обещано облегчение налогового режима: все-таки президенту надо соответствовать образу отца всех белорусов.

«Отец» Лукашенко может быть президентом сколь угодно долго, ведь на референдуме все ограничения по срокам были сняты. Но ему уже давно очень одиноко. «Это жизнь в заточении. Никто не знает, что такое президентская жизнь,—пожаловался Лукашенко делегатам собрания.—У чиновников нет ничего святого, даже у тех, которые возле каблука моего когда-то шастали. Я уже наелся этой власти». Делегаты ответили ему гробовой тишиной.