Мячики по вызову

Перед матчем «Спартака» с киевским «Динамо» около касс тель-авивского стадиона почти давка. Толкается в числе прочих Фалик Дувинзон—маленький старичок, который на футболе последний раз был более 20 лет назад. «И ничего не изменилось!—радостно сообщает он молодежи.—Матч чемпионата СССР, Киев со “Спартаком”, очередь, как за колбасой. Вот только расплачиваемся мы теперь карточками Visa».

Фалик под одобрительный гул молодых израильских болельщиков выбирается из очереди с двумя заветными билетами: себе и другу Шалве Вайсману, ждущему его неподалеку. Сходить вместе на футбол—это была давняя мечта приятелей, вот только ходить до Кубка Первого канала было совсем не на что. «То, во что здесь играют местные,—любительская лига»,—презрительно говорит Фалик. «С советским чемпионатом ни в какое сравнение не идет!»—добавляет Вайсман. И в этот момент в нескольких метрах от друзей останавливается машина. Из машины выходит Роман Абрамович—пару минут он задумчиво стоит совершенно один, оглядываясь по сторонам, а потом, прихрамывая, ковыляет ко входу на VIP-трибуну.

Вайсман олигарха не признал. Ему гораздо интереснее говорить про ностальгию: «То, что к нам приехал чемпионат СССР, конечно, маленькое чудо». Если бы он знал, что мимо него прошел человек, который может восстановить этот самый чемпионат СССР, он бы очень удивился.

Кубку, состоявшемуся на прошлой неделе в Израиле, до союзного первенства, конечно, было далеко. Участвовали всего четыре команды: украинские «Шахтер» с киевским «Динамо» сыграли против российских ЦСКА и «Спартака». Четыре игры прошли в полутренировочном режиме, но даже при этом они показались болельщикам настоящими битвами: с хорошими скоростями, борьбой и отдачей—такой, какой обычно в товарищеских играх не бывает. Хотя, скорее всего, зрители выдали очень желаемое за действительное.

Но уж точно турнир в Израиле оказался лучше, чем Кубок Содружества в Москве, куда ведущие команды бывшего СССР присылают дублирующие составы. В Тель-Авиве были дико соскучившиеся по советскому футболу болельщики, трансляции всех матчей по Первому каналу, $2 млн в качестве призовых и Абрамович в качестве устроителя, спонсора и главного зрителя. «У Романа ностальгия»,—просто объяснял один из организаторов происхождение Кубка Первого канала.

«А у кого ее нет?»—с характерным акцентом и пафосом вопрошает пожилой мужчина, представившийся Серегой. Серега сидит на желто-голубой трибуне—здесь те из евреев, кто приехал с Украины. Болеют по-советски: каждый зритель исполняет свою, заученную с детства роль. Вот, например, Серега—агрессор. Не в современном смысле—он вовсе не собирается крушить лица «спартачей». Все интеллигентно: как и полагается, хорошо принял перед матчем и теперь не реже, чем раз в минуту, орет судье или игроку «Спартака» свое смачное «хандон штопанный». Так разошелся, что даже травму получил—от волнения случайно прикусил губу до крови.

Чуть поодаль от Сереги-агрессора сидит Сергей Поляков—болельщик, исполняющий роль интеллектуала. Он заменяет окружающим телекомментатора: с интонацией Николая Озерова оценивает все действия судьи—Поляков и сам бывший судья—и рассказывает биографии футболистов. С десяток болельщиков вокруг лишь молча грызут семечки и внимают гуру. «“Спартак” завладел территориальным преимуществом, сейчас дожмут»,—сообщает он. В это время где-то далеко за спиной группа молодых фанатов, приехавших на матчи с Украины, затягивает свою кричалку. Поляков недовольно морщится и умолкает. Нет, в Союзе так не болели.

«Конечно, мы болели не так,—рассказывает мне Юрий Гороховский, израильтянин со спартаковской трибуны.—Я тогда был совсем маленьким и каждое лето приезжал в Одессу. Мы с дядей приходили на футбол часа за два, и я смотрел, как мужики подолгу в парке у стадиона пили пиво и обсуждали предстоящий матч. Я еще в детстве начал собирать вырезки из газет, составлять свою статистику чемпионата. Зачем? Чтоб разговор поддержать!»

Гороховский переехал в Израиль давно и заболел ностальгией в тяжелой форме. Не употребляет хумус и покупает еду исключительно в русских магазинах, на израильский футбол не ходит, а вместо этого по спутниковому телевизору смотрит матчи российского чемпионата. Правда, и такой футбол лишь отдаленно напоминает ему то, что он видел раньше: скорости хоть и быстрей, но старого обаяния уже нет. «Конечно, то, что мы любили,—по большому счету, по сравнению с нынешним, дворовый футбол был»,—рассуждает Юрий.

Футболист московского «Динамо» Дмитрий Хохлов уточняет, что в этом и заключалось то самое обаяние: дворовым футбол был не по уровню, а в том смысле, что в командах играли «ребята из твоего двора». «Вспомните: тбилисское “Динамо”—одни грузины, киевское—украинцы, минское—белорусы. Поэтому и стили были национальные: грузины выходили и десятерых накручивали, украинцы всех подавляли своей мощью, русские брали культурой паса. Совершенно непохожие команды были!» Хохлов, хоть тоже подвержен ностальгии, но диагноз ставит совершенно хладнокровно: «СССР тут ни при чем. Просто в современном футболе такое невозможно. Все команды смешанные: чехи лучше защищаются, русские неплохо играют в пас, а лучшие нападающие рождаются в Бразилии».

Но ностальгия неистребима, а уж в Израиле без нее вообще невозможно. «Как забивал Блохин!»—вздыхает в VIP-ложе бывший президент Украины Леонид Кучма. Олег Блохин—ныне тренер сборной Украины, самый успешный за всю ее историю,—как раз проходит мимо. «Как брал все мячи [вратарь “Зенита” Михаил] Бирюков в 84-м!»,—эхом повторяет певец Александр Розенбаум.

Президенты ведущих клубов сидят рядом и тоже перешептываются о ностальгическом. У них деловой разговор: Абрамович наглядно показал им, что чемпионат СССР можно восстановить и хорошо продать. Но нужно спешить—пока еще на этот товар есть платежеспособный спрос.

В обеих странах сейчас элита состоит из представителей поколения, для которого вопрос о том, какая из двух держав лучше играет в футбол,—совсем не праздный. Это чуть ли не главный вопрос их детства. Казалось бы, ответ всегда был на поверхности: клубы из России побеждали в чемпионатах СССР 31 раз, а украинские—лишь 13. Но о большей части побед русского футбольного оружия помнят разве что ветераны войны. Зато начиная с 1970-х доминировало уже киевское «Динамо», которому в спину дышал днепропетровский «Днепр»,—тогда вовсю помогал директор ракетостроительного завода «Южмаш» Леонид Кучма. Россия ответила лишь парой чемпионств «Спартака» да одним ленинградского «Зенита». Последнее событие не может забыть новая российская элита, сплошь состоящая из «питерских».

Сейчас все не так однозначно. Вроде бы Украина опять впереди: донецкий «Шахтер» на прошлой неделе легко выиграл Кубок Первого канала, а киевляне заняли второе место. Но средний уровень чемпионата в России явно выше. Так что можно опять спорить до хрипоты, кто лучше.

Это старое противостояние очень перспективно с точки зрения маркетинга. Сейчас на стадионах собирается в основном молодежь. Платежеспособные граждане старше 30-ти футбольной лихорадкой охвачены слабо. А им гораздо проще продать матч «Динамо» Киев—«Спартак», чем любой матч внутренних чемпионатов.

«Но есть и существенные препятствия—УЕФА даст слишком малое представительство клубам из объединенного чемпионата в европейских турнирах»,—сомневается президент киевского «Динамо» Игорь Суркис. Действительно, на одну страну мест в еврокубках положено меньше, чем на две. Но главный конкурент Суркиса Ренат Ахметов, владеющий «Шахтером», возражает, что через пару-тройку лет такой объединенный чемпионат объективно войдет в «большую пятерку» европейских соревнований и УЕФА даст ему большее представительство. Ахметов вообще не видит препятствий к объединению: «Ну я, например, понимаю, что тратить мне придется на “Шахтер” в разы больше. Но поверьте—это вообще не проблема. Ради качества игры я на все готов».

Ахметов и сейчас тратит на клуб больше всех в бывшем Союзе, однако достойный футбол за свои десятки миллионов долларов смотрит лишь два раза в год—когда «Шахтер» играет с киевским «Динамо». «Но ведь такая же ситуация в Шотландии,—рассуждает капитан “Спартака” Егор Титов.—Там тоже только две сильные команды, и они уже давно мечтают присоединиться к английской премьер-лиге. Но ведь что-то им мешает?» Поэтому, добавляет Титов, и все рассуждения о возрождении советского чемпионата—«чистая теория».

Болельщикам, да и то израильским, пока лишь обещано, что четыре лучшие команды из СНГ будут приезжать к ним каждую зиму. Болельщик Фалик Дувинзон этому безмерно рад, а вот его друг Вайсман предпочел бы, чтобы турнир проводился в России. «Так ты сумасшедший,—ласково говорит ему Фалик.—Мы же вместе с ним эмигрировали в Израиль в начале 90-х. Только пообвыклись, как Вайсману захотелось назад в Россию».

«И я вернулся,—смущенно говорит Вайсман.—Открыл в России свой бизнес, но в 98-м обанкротился—сразу после дефолта. И поехал назад в Израиль».—«Да-да… И ты помнишь, что говорил? Никогда в эту страну не поеду больше! Там бардак, говорил!»—Фалик держит паузу, а потом торжественно сообщает: «Вайсман, как герой старого советского анекдота, снова засобирался в Россию».

Фалик произносит эти слова с театральным укором, а Вайсман смущенно отводит глаза. Мы идем к выходу со стадиона, и рядом снова проходит Абрамович. Сейчас он, правда, не один: вокруг него огромная толпа, и он с большим трудом пробивается к своей машине. Мы слышим радостную кричалку, которую хором исполняет израильская молодежь: «Дай денег, Рома! Дай денег, Рома!»