СПАСЛИСЬ. НА ТОМ СПАСИБО

МОСКОВСКИЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ

Жильцов взорвавшегося на «Алексеевской» дома поселили в гостиницу «Останкино». Здесь они пробудут минимум два месяца, пока не восстановят их квартиры. В гостинице постоянно дежурят психологи и врачи. Сами люди от помощи отказываются, хотят...

Жильцов взорвавшегося на «Алексеевской» дома поселили в гостиницу «Останкино». Здесь они пробудут минимум два месяца, пока не восстановят их квартиры. В гостинице постоянно дежурят психологи и врачи. Сами люди от помощи отказываются, хотят только вернуть оставшиеся на развалинах вещи. Эмчеэсовцы говорят, что возвращать нечего, и пропускают бывших жильцов на развалины только минут на десять.

В пятницу в «Останкино» привезли новую одежду. В конференц-зале соцработники раздавали людям куртки, носки, обувь. Люди мрачно рассматривали коробки с вещами.

В момент взрыва Виталий Хейло вместе с беременной женой еще спали. Их квартира находилась на седьмом этаже.

— Мы были в дальней спальне. И тут такой треск. Я подумал, может, это сквозняком разбило окно. Я встал с кровати. — Виталий примеряет красный свитер. Вздыхает, откладывает в сторону. — В общем, наша металлическая дверь, вся скрученная, пробила стену и как-то висела под потолком, прямо над нами.

Виталий спрашивает у женщины из социальной службы, сколько стоит свитер. Ему отвечают, что бесплатно. Снимает засаленную рубашку.

— Хотели сразу выбежать из дома. Но не было уже лестницы. Я тогда только о жене думал. На УЗИ говорили, что будут двойняшки… Стал собирать какие-то вещи. Просто что на глаза попадется, чтобы ее одеть. Потом приехали из МЧС, посадили через окно жену в лебедку, а я по пожарной лестнице спустился. Увидел, что соседней квартиры нет. Ни стен, ничего. Там все погибли.

Жену Виталия сразу же увезли в больницу. Врачи сказали, что с двойняшками все в порядке. Правда, родятся они, скорее всего, на седьмом месяце.

В конференц-зал заходят Белоусовы. Женщина — в мужских брюках, мужчина — в узком костюме.

— Знакомые выручили, — говорит Галина. — Я-то хоть в халате выскочила. Муж — вообще без одежды, — женщина смеется.

В четверг Белоусовы ходили на развалины.

— Все там осталось. Мы, когда выбежали на улицу, вспомнили, что забыли кошку и черепаху. Хотели вернуться, но уже не пускали. Сегодня только вот разрешили пройти. Я даже не надеялась, что они живые, — Галина снова смеется. — Кошка вся в пыли, напуганная, нас не узнает. Стали ее кормить — полчаса ела без остановки.

Белоусовым, как и всем, дали десять минут, чтобы забрать самое необходимое из квартиры.

— Мы специально приготовили мешки. Почти все собрали. И тут грохот, стены задвигались. Я уже решила: опять взорвется. Стали выкидывать мешки в окно. Пожарные кричат матом, чтобы мы уходили. Они, может, про нас забыли и продолжили ломать стены?

В пятницу стало известно, что всем будет выплачена компенсация. «Они над нами смеются — 1000 рублей».

В «Останкино» людей поселили на одном этаже. В первый день заехали 32 человека, кое-кто уехал жить к родственникам. Тем, кто хочет, власти обещают выделить новые квартиры взамен разрушенных. Но переезжать никто не собирается.

— Мы поживем здесь, пока подъезд заново не отстроят, — говорят Маклагены. — Вчера ходили смотреть, что там из целого сохранилось. По мелочи немного собрали — спасатели неохотно туда водят. Там же они разбирают перекрытия. Сегодня пришли, а ванны нет. Вчера только была.

За вещами приходят еще несколько человек. «У нас тут много модной одежды. Выбирайте», — соцработница достает из коробки разноцветные кофты. Никто не подходит.

— Бабушка с седьмого этажа у нас модницей была, — вдруг сказал кто-то. — Ее последней нашли. Говорят, она долго держалась, даже не кричала. После инсульта не могла встать с постели. Так ее и нашли — в постели.

Все замолчали.