«Баррикада состоит из госсобственности»

В Гонконге медленно и планомерно, с малым количеством пострадавших, идет разгон протестующей молодежи. «Болотка» 6 мая — в замедленной съемке и пока без жертв

В Гонконге медленно и планомерно, с малым количеством пострадавших, идет разгон протестующей молодежи. «Болотка» 6 мая — в замедленной съемке и пока без жертв

Пошла третья неделя протестов. На Козвэй-бэй немолодой мужчина ударил женщину в лицо.

Лагерь протестующих на Козвэй-бэй — среди бутиков, идет распродажа сумок «Прада» со скидкой 70%. Прямо у баррикад лагеря люди в одинаковых синих кепках собирают подписи против перекрытия дороги — прохожие с удовольствием подписываются. Теперь противники студентов выглядят гораздо более организованно — растяжка «Сохраним Гонконг», разноцветные подписные листы, аудиосистема. Скандируют: «Убирайтесь». Оккупайцы неуверенно улыбаются. К микрофону выходит женщина в белых очках: «У меня сын раньше до школы доезжал за 10 минут, теперь выходит из дому за час. У всех дети встают ни свет ни заря. Гонконгцы меня поймут. И ради чего? Ради студенческого фестиваля неповиновения?»

Одна из протестующих вышла из-за ограждения и подошла к самому громкому мужчине. Достала, кажется, фотоаппарат. Мужчина, не тормозя, ударил по камере, смяв женщине нос. Потекла кровь. Полиция поспешила оттолкнуть женщину. Та отупело озиралась, шмыгала носом и пыталась утереться, не запачкав кофту. Люди гудели.

Глава администрации Лян Чжэньин, которого протестующие прозвали «689» (число проголосовавших за него выборщиков), долго молчавший по поводу перегороженного баррикадами Гонконга, заявил, что у протестующих «почти нулевые шансы» добиться своего — неподконтрольных Пекину выборов.

На следующий день в 6 утра была разобрана первая баррикада. 200 полицейских в обычное время пересменки выехали из ворот главного управления рядом с Харкорт-роад, но не поехали домой, а оказались с другого конца лагеря. Протестующие сбежались на свист часовых и прямо на глазах у полицейских начали укреплять периметр запасенными полицейскими же ограждениями. Сверху устанавливали зонтики — единственное оружие демонстрантов, защита от перцового газа. Другие разбирали очки, заматывали голову пищевой пленкой, натягивали маски. По рядам понесли шоколадки — еще никто не завтракал.

На отбойник забирается полицейская женщина с мегафоном. Объявляет: главную баррикаду не тронут, а разберут прилегающую, так как за ней «не происходит никакой протестной активности». «Баррикада состоит из госсобственности. Просим сохранять спокойствие».

«Баррикаду» — сложенные рядом пластиковые дорожные ограждения, наполненные водой, — разбирают двое полицейских. Триста их коллег и сотня демонстрантов напряженно наблюдают. Несколько школьников, подложив под голову сумки, ложатся прямо на асфальт — досыпать.

Несколько последних дней противники «Оккупая» активизировались и стали почти круглосуточно присутствовать в протестных лагерях Монгкок и Козвэй-бэй. Не нападали, но кричали часами. Гонконгские газеты писали о возможных связях «антиоккупаевцев» с гангстерскими триадами, протестующие говорили: «Их купил Китай», правозащитники связывали активность народа с тем, что уже десятый день, в 4 часа дня, на главном канале полицейский с запрещенной Роскомнадзором фамилией читает цифры. Цифры описывают, какой вред наносят протесты Гонконгу. Раньше в это время показывали детскую передачу. «Любой озвереет». По протестным лагерям уже расклеены фотографии самых надоедливых недовольных с подписями «Им здесь не место». Член правления Федерации студентов Гонконга Жанет рассказывает, что при уборке территории лагеря студенты то и дело находят ножи и даже пистолеты, спрятанные в кустах. «То ли нас пытаются спровоцировать, то ли для себя прячут». Но в Сентрал — главный лагерь оппозиции — недовольные впервые массово пришли через несколько часов после разбора баррикады.

Было непонятно, чего они хотят. Мужчины и женщины, человек 30, просто одетые, прямо от входа начали скандировать: «Убирайтесь» — и были окружены протестующими. «Идите на работу, на учебу!» — кричали женщины и отворачивали лица от камеры. Им было очевидно страшно.

Обитатели лагеря тоже не молчали.

— Рабочий день закончен!

— Вы не гонконгцы!

— Мы здесь, потому что у нас есть репутация и сердце, а у вас — ни того ни другого, если вы пошли на такое!

Антиоккупаевцы погрузились в лифт для подъема на мост, выдав напоследок пару скабрезностей.

Один из обитателей лагеря обернулся к ним.

— Я Роберт. Я уволенный учитель. Преподавал английский и китайский. Я думаю, они реально хотят сказать нам кое-что. Не все из них платные. Они искренние.

Квинс-роад — улица, которая с начала протестов является предметом торга. Не самая широкая, но ключевая, она была заблокирована вместе с Харкорт-роад 28 сентября. С этого момента прервался основной трамвайный маршрут, соединяющий восток и запад города. Это оказалось очень чувствительное последствие акции. В субботу протестующие, в знак доброй воли, разрешили заблокированным на западе трамваям вернуться на восток. Затем организаторы объявили, что готовы открыть Квинс-роад совсем — в обмен на Сивик-сквер, который прямо у здания правительства. Власти отказались.

Теперь баррикады и палатки на Квинс-роад бодро сносили два грузовика с прикрепленными экскаваторными ковшами. Немногочисленных «оккупантов», охранявших улицу, окружила толпа. В начале улицы выстроились около 50 такси — красных «Тойота краун». Два напряженных человека держали красный флаг: «Союз таксистов Гонконга. Мы хотим жить! Верните нам дороги».

Таксисты закричали разом:

— Каждый день я пять тысяч теряю.

— Я шесть тысяч теряю!

— До 1997-го губернатора вообще назначали. Мы были колонией! Колонией европейцев! Сейчас мы часть страны! И есть прогресс! Но они не могут терпеть! Поэтому отбирают у нас работу!

— Ааааа! — взвыла толпа. — Убирайтесь!

Женщина в желтой футболке ходила между рядами: «И я, и муж — таксисты, на это и живем. Мы должны отдавать по 600 долларов с машины (гонконгских, примерно три тысячи рублей.— Е. К.) таксопарку каждый день. Сейчас выручки нет, все ездят на метро. Что мы будем есть? Они хотят выборов? А мы хотим ездить по дорогам. Мы, между прочим, оплачиваем их ремонт

— Да им по полторы тысячи юаней за час платят, — объяснила мне интеллигентная протестующая из-за спин студентов.

Толпа двинулась вперед, с явным намерением очистить дорогу прямо сейчас. Четверо студентов — два мальчика и две девочки — сели прямо перед таксистами, подняв руки. Крик усилился. Бить детей никто не хотел.

Появившаяся полиция разделила две стороны. Потом схватила двух студентов, но остальные, все также с поднятыми руками, взяли полицейских в кольцо. Всех помяли. Полиция ушла, студенты начали восстанавливать баррикады.

Перегонщик грузовиков Элвис Тэм — пожилой мужик — развернул машину поперек полосы, перекрыв движение, чтобы студенты смогли построиться без спешки. Он вез воду в соседний район, когда услышал, что баррикада разрушена. Приехал, закрыл собой.

— Я не буду осуждать этих водителей, у всех есть разная точка зрения. Только скажу, что пробки не такие уж и дикие, раньше было и хуже, а теперь все знают про «Оккупай» и в центр не ездят. Эгоистично — ставить свои интересы выше интересов всей страны. Это я про таксистов.

Несколько не уехавших таксистов кричали с тротуара:

— Гонконг — часть Китая, вы ничего не измените. Это надо принять и жить дальше. Не нравится — уезжайте в другую страну.

Студенты пели Happy Birthday. Так они делают, когда не хотят слушать.

Семь человек, в касках и жилетках, стояли за главной сценой Сентрала и ждали своей очереди. «Меня зовут Эбэ. Вчера тут были люди! Они сказали на камеру, что они — ассоциация строителей, что «Оккупай» мешает стройбизнесу, что стройки встали и негде работать. Хочу сказать, что это неправда. Во-первых, они только притворяются, что строители, притворяются нами. Мне 22 года, я год на стройках, сейчас в Ван Чае (соседний с Сентралом район Гонкога.— Е. К.) делаю бассейн. Нет проблем! Никто не потерял работу. И мы тоже хотим выборы».

Уже вечером началась фортификация баррикад. Строители (не все из них выходили на сцену) принесли бетон и бамбуковые бревна. Студенты тоже нашли стройматериал.

— Под углами свои фанерки ставьте. 90 градусов, гвозди выньте все.

Новую — и самую высокую — баррикаду возвели прямо у гарнизона Народно-освободительной армии Китая. Она оказалась выше шипованного забора. Сверху привязали зонтики.

Четверо пожилых мужчин в костюмах остановились сфотографироваться у баррикады на Квинс-роад. Они вышли из ресторана, с ужина. Один кивнул на баррикаду, сказал другому: это незаконно. Другой ответил: все это знают.

Студенты вокруг запели Happy Birthday и издевательски захлопали.

Один из мужчин закричал: «Отойдите от меня». Другой сказал: «Бездельники».

В общем, их быстро окружили и вели до метро. По дороге помяли. Поднятые руки студентов над головами стариков держали смартфоны. Работали камеры. Молодая женщина (муж удерживал ее) кричала: «Проплаченные ублюдки!» Две школьницы запели Jokesaogor (еще одна поздравлялка) и запрыгали от восторга. Толпа подхватила: «Желаем удачи и долгих лет!» Мужчин теснили.

— Он ударил меня локтем в лицо, — кричала девушка в маске. — Прямо в лицо!

Парень из протестующих, стоящий ближе всего к старикам, пытался отогнать товарищей подальше, прекратить общее пение. Но всем хотелось посмотреть на предателей, ряды напирали.

Уже в вестибюле метро, отмахиваясь от близкого фотоаппарата, старик снес ему вспышку. «Аааа! Теперь не отпустим! Извинись!» Фотограф невозмутимо продолжал щелкать, проверяя резкость.

От криков дрожал пол.

— Ваши родители дали вам плохое воспитание! — кричал самый пожилой.

— Это так оскорбительно, — тихо сказал парень рядом со мной. — Слышать такое от него.

Двое других стариков сняли пиджаки и приготовились драться. Студенты смеялись и выли.

— Вы выродки! Вы мусор! — надрывался самый молодой.

Появилась полиция.

Сотрудники метро увели стариков на эскалатор. Два десятка самых азартных рванули следом. Стариков посадили в поезд. Студентов от поезда отогнали.

Полицейский подошел ко мне сам:

— Такая тема, этот протест. Мы даже в семье не обсуждаем. С друзьями не разговариваю, чтобы не рассориться. У меня друг японец, говорит: у вас такие прекрасные студенты, я говорю: ты видишь часть картины. К счастью, у меня жена тоже офицер полиции, мы с ней сходимся во мнении. А дети еще маленькие, но им все надо объяснить. Идея «Оккупая» — хорошая, выборы — это здорово, но как вы себя ведете? Посмотрите на себя.

Мы просто пытаемся всех защитить. Но протестующих — 10 тысяч, 20 тысяч. А в Гонконге — 7 миллионов.

В 10 утра вторника, когда часть лагеря ушла на работу и учебу, на Квинс-роад выбежало около 500 сотрудников полиции. Технично отодвинули протестующих от баррикад, заблокировали тротуары, по которым уже бежала подмога. Включили бензопилы, достали кусачки. Цемент дробили отбойным молотком, велосипедные цепи резали ножовкой. Каждую из баррикад разбирали по 40 минут.

Куски баррикад передвигали экскаватором.

Парень с замотанной ногой апатично сидел у палатки. Его вывели и оставили в покое. Еще несколько протестующих собирали палатки. Остальные плакали и кричали:

— Позор! Позор!

Рыдающая студентка-художница говорила, что никогда больше не сможет доверять полиции: «Они же обещали быть нейтральными! Обещали защищать нас!»

За оцеплением стоит Франк — знакомый мне сотрудник главы администрации Гонконга.

— Сейчас подметем еще, и трамвай пустим, — говорит.

— Остальные тоже будете разбирать?

— Ну, как говорится, шаг за шагом.

Полицейский спотыкается о чей-то тапочек.

Ответственный за операцию офицер Дункан МакКош не без удовольствия пересказывает официальную казуистику: «Мы не мешаем протесту. Но баррикады со вчерашнего дня стали слишком укрепленными. Не сможем отодвинуть их для пожарных машин, если потребуется. Также возросло социальное напряжение, происходят стычки. Поэтому мы баррикады убираем. Протестующих мы не выгоняем, но! Когда поедут машины, на дороге они находиться не должны! Так как это создаст аварийные ситуации».

С главной сцены Сентрала объявили, что Квинс-роад потеряна и надо сосредоточиться на защите того, что осталось. Выявили слабые стороны, послали волонтеров. В то же утро была очищена одна из полос оккупированного Козвэй-бэя. Монгкок пока не тронули. На баррикаде, подлежащей сносу, протестующие открыли алтарь Куан Кунга — бога справедливости и войны, покровителя суеверных гонгконгских полицейских и не менее суеверного монгкокского криминала. Статуя, фрукты вокруг, бутылочка со сладкой водой. Монгкокцы рассказывают: «Полицейские пришли, зажгли ароматные палочки, помолились и ушли».

P.S.*Поздно вечером студенты перекрыли Лунгвуй-роад. Эта дорога ведет к правительственному комплексу. В случае ее перекрытия правительство, офис главы администрации и законодательное собрание могут оказаться в транспортной изоляции. Против демонстрантов (их около 500) использовали перцовый газ. Студенты перекрыли обе полосы. Полиция отошла... Следите за развитием событий на нашем сайте.*