ФАНТОМ-АС

ВЛАСТЬ

Мы заканчиваем публикацию неправительственного доклада обозревателя «Новой» Павла ВОЩАНОВА «Зачем им столько власти?». Чем владеет администрация президента. Как питерские чиновники и офицеры местного УФСБ оказались на вершине власти....

Мы заканчиваем публикацию неправительственного доклада обозревателя «Новой» Павла ВОЩАНОВА «Зачем им столько власти?». Чем владеет администрация президента. Как питерские чиновники и офицеры местного УФСБ оказались на вершине власти. Сколько стоят яхты, самолеты, пансионаты и базы отдыха президента. Каким образом крупнейшие монополии попали под контроль властной элиты. Что такое «управляемый страх». Об этом и многом другом вы могли прочитать в «Новой газете» № 20, 21, 22.

Сегодня — последняя глава. Что такое управляемая любовь и как она помогает удерживаться у власти тем, кто проводит антисоциальные реформы.

Управляемая любовь

Люди, задумывающиеся над происходящим, не могут не задать себе вопрос: зачем Путину надо, чтобы его так восхваляли?

Так в нашей стране было всегда: государство — это страх, вождь — это любовь. Гармония несвободного общества. Все дело в подлинности исковерканных чувств: при Сталине, например, и страх, и любовь существовали как реакция живого организма на агрессивность окружающей среды; при Брежневе и то и другое было уже чем-то вроде ни к чему не обязывающего ритуала. А какими станут при Путине? Виртуальными…

Вот он летит на самолете в Чечню — подсознание реагирует: отважен! Вот подгоняет новый автомобиль к дому участвовавшей в войне старушки — оно отмечает: чтит ветеранов войны и труда! Вот чаевничает с супругами, получившими новый дом взамен старого, порушенного стихией, — живет интересами простого народа! Вот забежал поздравить с юбилеем знаменитую актрису — еще одна отметина в подсознании: внимателен к людям и духовно богат! А уж когда Путин, поддавшись душевному порыву, поцеловал Звезду Героя, висевшую на груди ветерана, мыслительный аппарат просто заклинило от обилия поступающей в подсознание информации… Все это виртуально, потому что совершается с оглядкой на стрекочущие поодаль телекамеры.

Наверное, никто не объяснит, зачем нам чуть ли не каждодневно показывают, как президент беседует в своем кремлевском кабинете с министрами, депутатами, губернаторами и даже чиновниками невеликого ранга. Обычная бюрократическая рутина превращена в рекламный продукт. Иной раз трудно понять: президент принял Зурабова, потому что у него к нему накопилось много вопросов, или надо было слегка подпиарить президентскую озабоченность ситуацией с льготами? Слишком многое у нынешней власти предназначено исключительно для создания ощущений. Одно из последних тому подтверждений — встреча Путина с женщинами, участвовавшими и победившими в войне с фашизмом. Что мы услышали и прочитали о ней? Только то, как гостьи Кремля боготворят его хозяина. «Какое счастье, что вы у нас есть!» — говорила одна. «Спасибо за то, что вы любите нас!» — вторила ей другая. Жаль, что никто не догадался подытожить: «За нашу счастливую старость спасибо, родной президент!». Наверное, были зачарованы его мужским обаянием, а потому ни словом не обмолвились про то, как он правит страной и к чему это иной раз приводит. «Хорошо, что вы у нас такой здоровый. Нужно корабль вести — ведете! Нужно самолет вести — ведете! Нужно на горных лыжах скакать — скачете!». Право же, недурная характеристика деловых качеств, относящаяся к главе государства, хотя чем-то и напоминает восторг старухи Шапокляк по поводу внешности крокодила Гены: «Это хорошо, что вы такой зеленый и плоский!».

Нынешняя Россия — одна из немногих стран современного мира, где власть в своих действиях руководствуется рекомендациями частных предпринимателей, зарабатывающих на политике. За немалые гонорары те придумывают всевозможные рекламные трюки, призванные закрепить на политическом рынке товар под брендом «президент Путин». Все делается так, будто речь идет о каком-нибудь стиральном порошке: сначала потребителя убеждают в том, как тот полезен, затем — как популярен. Если полезность Путина для России доказывали с помощью «технологии страха», то популярность — с помощью «технологии любви». Если заняться арифметикой и сравнить, сколько в среднем за год публиковалось всевозможных «рейтингов доверия» прежде, во времена Ельцина, и теперь, то окажется, что при Путине они стали появляться в пять с лишним раз чаще. Большинство социологических исследований заказывается и оплачивается самой властью, а уж конкретные цифры обнародуются исключительно с ее дозволения. Значит, все делается лишь для того, чтоб лишний раз напомнить стране, как она любит своего президента. А тем, кто про себя точно знает, что он не из числа почитателей нынешнего хозяина Кремля, не помешает лишний раз напомнить: таких у нас — ничтожное меньшинство!

Наверное, многие уже забыли, но одной из «рыночных» акций нового российского руководства, предшествовавших парламентским выборам 2003 года, была приватизация Всероссийского центра изучения общественного мнения и изгнание из него команды Ю. Левады. Чем она не устраивала Кремль? «Я не люблю тебя за то, что ты была верна другому». Сегодня уже никто не может поручиться, насколько близки к правде те впечатляюще высокие проценты, которые нам время от времени сообщает социология, ставшая усилиями хозяев, присланных Кремлем, «абсолютно независимой от государства». Рейтинг президента Путина — нечто вроде артериального давления у хронического гипертоника. Что бы ни случилось, он всегда на высоте. Его не поколебала даже всколыхнувшая страну монетизация.

Что, например, показали предложенные нашему вниманию мартовские опросы? Разговоры о каком-то общественном недовольстве, о неприятии власти — не более чем россказни, оплачиваемые из карманов затаившихся олигархов. Оказалось, что только небольшая часть российских льготников недовольна денежными компенсациями, а подавляющее большинство все-таки «за» и уже ощутили очевидные преимущества новой системы. Их радостные лица вновь (первый раз это явление наблюдалось в конце прошлого года) замелькали на телеэкранах, правда, и они, как оказалось, имеют некоторые замечания касательно реализации благого замысла, но относящиеся в основном к местным чиновникам. Что касается правительства Фрадкова, то ровно треть россиян выступает против кадровых изменений в его составе, а четверть считает возможным изгнание одного-двух министров, не более. И только каждый пятый россиянин — ах уж это неконструктивное меньшинство! — согласен с тем, что Фрадков со товарищи должен уйти. Но лично к президенту — никаких претензий! Граждане России могут, как в прежние времена, «с чувством оптимизма и глубокого удовлетворения» воспринять принесенную ВЦИОМом весть: «Деятельность главы государства имеет высокую положительную оценку, снизившуюся по сравнению с январем всего на 1 пункт».

Какая, право, безделица! Люди, два месяца кряду митинговавшие под антипрезидентскими лозунгами, и не думали, что их так ничтожно мало. Что о таких можно сказать? В прежние времена их назвали бы отщепенцами…

Кстати, о прежних временах. Все правители, какие ни были на Руси, держали народ в повиновении с помощью кнута и пряника. Эпохи отличались только тем, в какой пропорции населению предлагались «барские милости»: тираны делали больший упор на страх, либералы — на безоглядную любовь. Но и у тех, и у других цель была схожая — добиться всеобщего смирения и покорности. И добивались, потому что Россия испокон веку была государством, имевшим огромное число подданных, но никогда не имела граждан, а значит, не знала, что такое гражданское достоинство. Только у нас можно было, выдумав миф про «светлое будущее всего человечества», каждодневно уничтожать тысячи людей, не страшась никакого бунта. Перестройка давала возможность исправить этот врожденный порок, но Горбачев не успел, Ельцин не понял, а Путин… Что касается Путина, его, похоже, вполне устраивает «возврат к нравственным истокам российской государственности». С его воцарением в Кремле в моду опять вошли патриархальные догмы, на которых строилась имперская идеология пораженного нищетой государства. Разномастные политики, чувствуя перемену настроений в верхах, наперебой заголосили о нашей особости, якобы отвергающей «любое копирование моделей, не без умысла навязываемых нам западными проповедниками демократии». Политическая конструкция нынешнего режима, как и всех, что были до него, имеет две главные точки опоры: с одной стороны, страх людей перед государством, с другой — искусственно культивируемая любовь к тому, кто стоит во главе его.

То, что она искусственно культивируется, видно невооруженным глазом… Помнится, несколько лет назад в одной из поездок по стране Путин подошел к оцеплению, за которым толпился ликующий народ, и какая-то женщина, изловчившись, лобызнула его в руку. Конечно, президента нельзя винить за этот поступок. На его пути попадаются разные люди, в том числе и не очень умные, а может, и не очень здоровые. Но зачем эту дикость потом крутили по всем российским телеканалам? Наверное, кто-то за Кремлевской стеной решил, что это очень эффектный пиар, и дал телевизионщикам «добро». Сюжет не вырезали и пустили в эфир. «Людям не запретишь!» — это, конечно, верно. Если у самодеятельного поэта рождаются трепетные строки вроде «Владимир Путин — он Россию возродил, объединил умело все народы, политик гениальный от природы, и у него на все хватает сил!» — это дело его личного вдохновения. Но когда их начинают зачитывать на официальных мероприятиях, это уже симптом политического нездоровья. И когда глава Совета Федерации (второй человек в государстве!), вспоминая Санкт-Петербург, вдруг выдает с придыханием: «На всю жизнь запомнился стиль работы Путина с законодательным органом власти» — это тоже не объяснить простодушной искренностью человека из низов.

В августе 2002 года, во Владивостоке, самому довелось видеть, как поперек главных улиц к приезду высокого гостя муниципальные служащие натягивали полотнища: «Путин — сила», «С Путиным мы победим», «В будущее с Путиным». Их было так много, что он не мог не заметить. Достаточно было недовольно поморщиться, и местный воевода опрометью бросился бы все снимать… Путин уехал, а доказательства холопской преданности еще долго — говорят, почти полгода! — радовали глаз местных начальников. И вселяли в их души надежду. Может, оттого Дарькин и стал первым переназначенным по новым правилам губернатором, что не забылись его тогдашние старания. Угодил. Правда, не все так удачливы. В сентябре прошлого года саратовский губернатор, готовясь к приему Госсовета, тоже расстарался, а вот почему-то не воздалось — не рекомендован к избранию. Хотя не старался бы, так, может, и не отвязались бы от него прокуроры со своими бесконечными повестками. Помнится, глава Госкомрыболовства Наздратенко тоже немало натерпелся от следователей. А как рубанул перед телекамерами правду-матку, что «во всей стране мне важно мнение только одного человека — президента Путина!» — так враз и отстали. Теперь сидит себе посиживает где-то вблизи Кремля — и при кабинете, и при машине с водителем, и при прочих номенклатурных радостях.

Не знаю, правда ли это или просто театральная байка, но говорят, что когда на сцене надо изобразить шум многолюдной толпы, артисты принимаются вполголоса бубнить одну и ту же фразу: «Что говорить, когда говорить нечего». Иллюзия «всенародной любви» рождается похожим образом — чиновники, от мала до велика, восторгаются дарованиями главы государства. И делает это каждый в меру своего темперамента. Одного захлестывают эмоции: «День, когда я впервые пообщался с Владимиром Владимировичем, запомнится мне на всю жизнь!». Другой — деловитее в доказательствах преданности. Взял да и повелел отремонтировать протекающую крышу, покрасить подъезд и уложить асфальт вокруг дома, в котором проживает калининградская теща российского президента. «Людям не запретишь!». Хотя люди на самом деле всюду разные, а вот начальство над ними схожее как две капли воды. Будь у Путина сто таких тещ и живи они в разных уголках страны — всюду творилось бы одно и то же.

Едва ли незамеченными в Кремле остаются переименованные улицы, какие-то «прогулки по местам пребывания», «уголки Путина», книжки, рассказывающие о «жизни и деятельности», тематические выставки вроде той, что не так давно проходила в одном из уральских городков: «Путин и сталевары»… Пошлой брежневщины в России становится все больше и больше. Одного слова президента, даже кого-то из его приближенных, было бы достаточно — и этой глупой оперетке пришел бы конец, тем более что ее либретто пишется не уличными самородками. Но ведь нет этого самого слова. И не будет. Потому что восторг, выраженный многократно, рано или поздно овладеет массами и принесет политические плоды. Социология показывает, что пять лет назад только восемь процентов россиян благосклонно относились к тиражированию портретов Владимира Путина. Теперь таких в 12 раз больше! Уже никого не шокируют ни значки, ни майки, ни бюсты. Привыкли. Лизоблюдство на российской почве — будто полынь. Не будешь выпалывать, так все забьет! А кто у нас ее выпалывает? Из президента пока еще не сделали идола, но уже не видят ему реальной альтернативы.

Культы и культики создает правящая государством номенклатура. Это ее давняя уловка: люди должны верить, что в стране тяжело жить вовсе не оттого, что ее ведут не тем курсом, а потому, что недобрые люди втерлись в доверие к вождю, дезинформируют его, скрывают правду о реальном положении дел и, как сейчас принято говорить, «в очередной раз подставляют». При такой политической системе любое общественное недовольство можно погасить простейшей кадровой перестановкой. «Управляемая любовь» делает общество до безобразия нетребовательным и снимает с правителей всякую ответственность за происходящее.