Чудо из чудес

Когда в XVв. бояре собрались извлечь из земли мощи преподобного Никиты Столпника, внезапно начался сильнейший ураган. Православные испугались небесного знамения и оставили могилу в покое. Пятьсот с лишним лет спустя ее потревожил археолог Андрей Станюкович. Как только он вонзил в землю лопату, среди абсолютно ясного неба прогремел раскат грома. «Наверное, где-то упал метеорит»,—подумал ученый и продолжил копать.

Сначала Андрей Кириллович и его команда работали лопатами, потом, когда показались истлевшие доски гроба,—кисточками. Мощи святого сохранились плохо—все-таки восемь веков прошло,—зато уцелели схима, кожаный крест, сандалии и грубая шерстяная одежда. Пока ученые и священники пытались понять, действительно ли они нашли могилу святого, в воздухе появился очень приятный запах. «Я поначалу не придал этому значения,—вспоминает Станюкович.—Лето в 2001 году было комариным, и многие мои сотрудники поливали себя лосьонами от мошкары». Но вечером ученому все-таки пришлось задуматься о чуде: перенесенные в помещение и обработанные консервантами остатки погребальных одежд Никиты Столпника вдруг заблагоухали так, что ни у кого не осталось сомнений, откуда идет запах. Правда, тут тоже нашлось объяснение: в одежде преподобного оказалось много веществ, по-видимому, входящих в елей, которым перед захоронением поливали почитаемых монахов. «За восемь столетий они высохли и затвердели,—рассуждает Станюкович,—а от консервантов и тепла размягчились и стали испаряться». Вот и все чудеса, с которыми сталкивался Станюкович за восемь лет работы с Русской православной церковью (РПЦ).

Когда речь заходит о чуде, церковь первым делом привлекает ученых. Чтобы убедиться в том, что, например, мощи святого сохранились не потому, что были забальзамированы или заморожены, а потому, что так было угодно Богу. Или что на иконе появились капельки миро, а не обычная влага. А то слишком многим в последние годы являются чудеса, которым на самом деле есть научное объяснение. Чтобы православные не путали Божий дар с яичницей, при патриархии действует «Экспертно-рабочая группа по изучению чудесных знамений, происходящих в РПЦ», которая на прошлой неделе отчиталась о проделанной работе на XIVРождественских чтениях.

Группу создали в 1999-м, когда сообщения о разных «чудесах» всплывали в прессе чуть ли не каждый день. Как показала практика, ложными оказываются два из трех случаев. Секретарь группы Борис Соколов рассказал, как этой зимой его сотрудники ночами следили за несколькими вербами, которые, по свидетельствам очевидцев, таинственным образом раскрывали почки на праздник Вхождения во Храм Пресвятой Богородицы, то есть с 3 на 4 декабря. При свидетелях почки раскрываться не стали. Не подтвердилась и информация о кресте, который то и дело появляется над Троице-Сергиевой лаврой. То есть крест появлялся, но не чудесным образом, а случайным—складывался из лучей прожекторов, которыми освещались храмы.

«Хорошо, когда чудеса проходят строгий отбор,—считает священник Владимир Соколов,—может быть, это поможет снизить “чудоманию”, которая сегодня захлестнула православных. Среди тысяч сообщений о мироточении сложно понять, какие из них истинные. Но я думаю, что критерием должны служить не физические характеристики, а духовные. То есть если через чудо человек приходит к Богу, значит, тут был Святой Дух».

Впрочем, одна треть событий, о которых сообщали экспертно-рабочей группе, то есть 600 случаев за 5 лет, действительно научно не объяснима. Чаще всего это чудо нетления и чудо мироточения. Последнее действительно стало визитной карточкой православной России. До 1991 г. было известно о двух десятках случаев мироточения за всю историю Церкви, а теперь счет идет на тысячи.

В этом году члены комиссии во главе с председателем Павлом Флоренским не раз наведывались в Брянскую область, точнее—в поселок Локоть. Поселок как поселок, только за последний год там замироточило несколько десятков икон. Началось все с квартиры местного дантиста, где все принесенные иконы таинственным образом покрывались каплями влаги. Потом чудеса пришли в местный храм, а потом—на могилу похороненного здесь архиепископа, духовного сына святого отца Иоанна Кронштадтского. До сих пор на локтевское кладбище каждый день стекаются паломники—кто с иконой, а кто и с пустой бутылкой: собирать миро.

Опыт по определению истинности мироточения выглядит просто: икону вытирают насухо и кладут на скатерть. Если появляется влага, ее собирают и везут в одну из судебно-криминалистических лабораторий Москвы. Чаще всего миро представляет собой жидкость, по составу близкую к подсолнечному или оливковому маслу.

«Когда замироточила Казанская икона в храме подмосковного села Пучково,—вспоминает член группы Алексей Любомудров,—настоятель быстро отправил рапорт о чуде архиерею, и уже через две недели к нему приехала комиссия Священного Синода и постановила считать ее “чудотворной, местночтимой”. Но буквально на следующий день там же начала мироточить икона святых апостолов Петра и Павла, а потом—икона Спасителя и икона святых Новомучеников Российских, икона преподобного Серафима Саровского. Больше он комиссию вызывать не стал».

Собственно, вызывать комиссию нужно, если хочется рассказать о чуде всему свету. А если верующему достаточно сознания того, что он увидел чудо сам, он может пребывать в этой уверенности без всякой комиссии. Без комиссии, правда, человек никак не застрахован от того, чтобы принять за чудо какое-нибудь наваждение («прелесть», как это называется в православии).

У католиков с чудесами тоже строго—Ватикан отвергает большинство чудес, которые признают верующие, и за всю свою историю признал несколько сотен фактов исцеления и 80 случаев божественного появления стигматов (у православных такие раны на ладонях считаются признаком бесноватости). «Каждый факт божественного вмешательства иногда в течение нескольких лет проверяется комиссией при Ватикане,—объясняет католический священник отец Игорь Ковалевский.—Чудо—это знак, посредством которого Бог вступает в спасительный диалог с верующим. Чудо не может существовать вне религиозного контекста. Так что массовые мироточения в современной России я комментировать не собираюсь».

Начало массового мироточения икон в Пучкове россияне особо не отметили, потому что оно затерялось среди других перестроечных новшеств—экстрасенсов, инопланетян и астрологии. Если же интерес и возникал, то чаще всего, по словам Любомудрова, выражал «оккультно-потребительское» отношение к чуду. Например, с 2000 г. стало популярным паломничество в ивановский Свято-Введенский монастырь: в нем существует келья, где начинает мироточить любая икона. В монастыре даже есть свой термин—«отдать на мироточение».

«Чувствуете ценностную подмену?—спрашивает Любомудров.—Человек едет в обитель не за святостью, а за чудом. Само миро из проявления Божьей благодати превращается просто в новое лекарство, которым можно помазать болячку—авось поможет. За все семь лет, пока я собираю знамения, я не наблюдал ни одного случая, чтобы грешник или атеист, который стал свидетелем мироточения, раскаялся и пришел к Богу. Значит, смысл массового явления чудес в чем-то другом?»

Ответ на этот вопрос на XIVРождественских чтениях не прозвучал. Более того, митрополит Филарет, благословляя деятельность «Экспертно-рабочей группы по изучению чудесных знамений», сказал, что дело ученых—собирать и описывать факты. А их осмыслением займутся богословы.

Впрочем, осмысливать факты ученым никто не запрещает. Выбирая профессию судмедэксперта, Виктор Звягин не догадывался, что ему повезет лично «встретиться» с Николаем II, древнерусским писателем Иосифом Волоцким, блаженной старицей Матроной и многими другими знаменитыми личностями. РПЦ вызывает профессора Звягина, когда нужно исследовать церковные захоронения.

«Помню, когда проводили реконструкцию Манежной площади,—рассказывает Звягин,—и наткнулись на закрытое кладбище времен Екатерины II, нашему взору открылись колоды с нетленными останками монахинь Моисеевского монастыря». Тела сохранились так хорошо, что были похожи на недавно умерших людей—некоторые специалисты даже отказались дальше работать. Исследовать уцелевшие тела ученым в тот раз не удалось, потому что церковь решила, что они должны быть перезахоронены.

Ученый считает, что в каждом случае чудо нетления надо подробно изучать, потому что они не похожи друг на друга. В одном случае происходит торфяное дубление в болоте, в другом—мумифицирование на сквозняке, жировосковое перерождение в воде или замерзание в условиях высокогорья или Крайнего Севера. А иногда профессор так и не находит объяснения, как было с нетленным телом Хамбо-ламы Итигилова, который умер почти 80 лет назад. Анализ молекулярного состава волос, частиц кожи и ногтей показал его сходство с показателями живого человека, хотя клетки явно не обновляются.

«Если хотите, это чудо,—улыбается Звягин.—Мне очень хочется его изучить, но только не любой ценой. Буддийские ламы пока не разрешают этого, и я не спорю».

В мире известно более чем о ста мощах, так или иначе нарушающих законы физики. В России раз в 2–4 года находят новое доказательство победы над тленом. Но иногда это довольно спорные случаи.

Нетленное тело русского святого Александра Свирского, которому при жизни была явлена Святая Троица, пропало во время революции. Сегодняшний настоятель Свято-Троицкого Александро-Свирского мужского монастыря архимандрит Лукиан (Куценко) приложил массу усилий, чтобы найти в архивах след мощей. Поиски привели его в музей анатомии Военно-медицинской академии в Санкт-Петербурге, где действительно обнаружили нетленное тело мужчины, не учтенное ни в одном из каталогов. После исследования находку объявили мощами преподобного. Наряду с этой, официальной точкой зрения РПЦ существует другая, которую озвучивают известные питерские судмедэксперты профессор Юрий Молин и доктор медицинских наук Андрей Ковалев. Ученые уверены, что найденное тело—это наформалиненные останки человека, на которых упражнялись студенты-медики. «Тяжело, когда ты развенчиваешь устоявшиеся мифы,—признается Станюкович.—Но что поделаешь—мы же ученые, мы не можем допускать неточности».

Станюкович и Звягин—два специалиста, которых одинаково хорошо знает и светская наука, и церковный мир. С конца 90-х они то и дело встречаются при освидетельствовании мощей. До этого церковь обретала останки самостоятельно и, как вспоминает Станюкович, в отвале иногда оказывались сами останки. В 1998 г. Священный Синод постановил, что раскапывать захоронения должны только археологи и судмедэксперты.

«Методы экспертизы одинаковы, будь это тела, обнаруженные при катастрофе, или извлеченные из земли святые мощи,—рассказывает Виктор Звягин.—Первым делом мы выявляем групповые признаки личности: расу, пол, особенности телосложения, заболевания, травмы и т. д. А на конечном этапе проводим сравнительные исследования. Правда, в случае церковных захоронений вместо фотографий, рентгенограмм и воспоминаний родственников мы используем иконы и житийные сведения».

Вдумчивое чтение жития очень помогло судебным медикам при исследовании захоронения преподобного Иосифа Волоцкого. Из биографии преподобного следовало, что он страдал головными болями, постепенно терял зрение и медленно угасал. Изучив найденные останки, специалисты обнаружили внутричерепную опухоль—причину головных болей и слепоты.

Решение об обретении мощей по благословению Святейшего Патриарха обычно принимает правящий епархиальный архиерей. Он же создает рабочую комиссию из священников и ученых. К раскопкам приступают помолясь. Сначала археологи добираются до захоронения, расчищают остатки гроба, потом сам скелет, тщательно фиксируют все этапы раскопок, после чего осторожно извлекают мощи из могилы. Тут же на месте составляется протокол, который подписывает вся комиссия.

На эту работу уходит 1–2 дня, если не вмешиваются прихожане. При раскопках в одном из монастырей особо рьяные православные ночью забрасывали расчищенные захоронения мокрым песком, чтобы останки пришли в негодность для исследователей.