В греческой камере

Задержание Владимира Гусинского в международном аэропорту греческой столицы поначалу вызывает недоумение. В самой России об основателе НТВ – не занимающемся, в отличие от Бориса Березовского, активной политической деятельностью и не выступающем с разоблачительными заявлениями – успели уже подзабыть. Медиа-бизнес Гусинского в России как таковой не существует. У власти другие, куда более интересные, опасные и состоятельные мишени.

Интерпол за Гусинским не охотится, да и сама возможность судебного преследования экс-олигарха выглядит достаточно отдаленной, тем более если экстрадиционный процесс пройдет в одной из европейских стран. Поэтому роль Москвы в происшедшем сразу же отрицается – никому в российской столице бывший медиа-магнат не нужен, не интересен, о нем вспоминают исключительно историки, а никак не следователи. Но почему тогда Гусинский оказался под арестом?

Объяснить происшедшее исключительно досадной ошибкой греческих правоохранительных органов легче всего: вот такая, мол, странная система, ухватились зачем-то за старый ордер Интерпола, разберутся и отпустят. Но почему тогда сами греки путаются в собственных объяснениях происшедшего? То Интерпол, то российский ордер, то старый интерполовский, но подтвержденный? Почему в действиях греческой стороны наблюдается некая нервозность и явное нежелание обострять отношения с задержанным, к которому даже готовы были допустить журналистов некогда принадлежавшей ему телекомпании?

Вероятно просто потому, что в Афинах знают: никакой ошибки не было. Задержали именно того, кого хотели. И все потому, что Греция – как бы это интеллигентно сказать – страна специфически-западная. То есть государство, где нормы правосудия и общественной жизни западные, но можно всегда сделать вид, что допущена оплошность, и все тебе поверят, что это именно недоразумение, а не результат телефонных консультаций, не предусмотренных нормами правосудия.

Если бы Гусинского задержали в какой-нибудь другой стране, можно было бы все списать на ошибку. А так – скорее всего медиа-магнату, все еще сохранившему не только определенные возможности влияния, но и желание влиять, просто напоминают, чтобы не рыпался. И что тут странного на фоне начинающегося распила денег, по старинке именуемого избирательной кампанией, и продолжающейся схватки между околокремлевскими кланами? Желание нейтрализовать даже потенциальных оппонентов – да еще и при усиливающейся неуверенности в себе – вполне объяснимо. Но правильно поймут его не в Женеве или Берлине, а несколько южнее и восточнее.