Киса

Профессору Ваниеву С.Б. посвящается

Лет через пять после войны поехали мы с Колькой Кирияковым в Новокузнецк. Колька был грек, а дядя его тоже был грек, но древний. Несмотря на древность, дядю очень беспокоило одно начатое в Новокузнецке уголовное дело по трикотажному цеху. И дядя послал туда Кольку — узнать, куда движется следствие. Меня пригласили как адвоката для оценки ситуации и удерживать Кольку от авантюр. С делами у меня было туго, и я согласился.

До Новосибирска доехали без проблем. Там у нас была пересадка на другой поезд. Но когда пошли за билетами, то поняли, что дело плохо. В кассовом зале было не пробиться. Толпы атаковали кассы, шли бои местного значения. Казалось, война еще не кончилась. Поглядев друг на друга, мы отправились в вокзальную гостиницу и сняли койки на ночлег. Надобность в нем не вызвала сомнений. Затем произвели разведку местности. В одном из дальних коридоров обнаружили неприметное окошко шефа кассовой службы. Очереди не наблюдалось.

— Приступаем? — сказал Колька.

Не без труда добились, чтобы окошко приоткрылось и нас хмуро спросили, чего надо.

— Мы хотели бы написать благодарность за образцовую организацию продажи билетов, — сказал Колька. — Мы много ездим по стране, но такой постановки этого дела не встречали. Мы восхищены. Хотим выразить.

— Ну вы, наверное, первые такие. Хоть кто-то оценил… — поразились в окошке.

В выданной нам «Книге жалоб и отзывов» Колька старательно изложил обуревавшие нас чувства. Я перечитал запись: это была ода!

Недрогнувшей рукой я поставил свою подпись.

Ознакомившись, нас осветили благодарной улыбкой и спросили, нет ли еще какой нужды.

— Как раз случайно есть, — сказали мы и деликатно попросили помочь с билетами…

Не будем вдаваться в детали, но через десять минут мы уходили, получив заветные картонки.

— Вот что значит доброе слово, — бросил мне Колька.

— Ну это, скорее, ловкое слово, — парировал я.

— Не говори, — сказал Колька, — они теперь будут долго читать и перечитывать, какие они на самом деле хорошие. Для них это именно впервые сказанное доброе слово.

Прошли годы. В одной из центральных больниц, где мне, к сожалению, приходилось лежать уже не раз, есть отделение сердечной аритмии, заведует которым прекрасный врач, а вернее — Врач с большой буквы. Одной из его оригинальных привычек является необычное и чарующее обращение к своим пациентам. Всех их — независимо от возраста и социального положения — он именует «киса».

И вот сегодня при утреннем обходе осматривает он моего соседа по палате, важного седого бобра в немалых чинах. Устойчивое настроение у соседа — как я уже убедился: дело его дрянь, и вся эта медицина без толку. Что и выражает его хмурая физиономия. А также редкое ворчание.

Однако наш Врач, осмотрев соседа, говорит ему:

— Ну нет, киса, не могу с вами, киса, согласиться. Вы сколько приняли процедур? И сколько капельниц поимели? Ага, вот же здесь отмечено. И наблюдается очевидное улучшение. Пусть пока не резко выраженное, но вполне есть! Будем продолжать терпеливо. И не ворчите, киса! Вам это, ей-богу, не идет — при Вашем весьма приветливом лице.

И он переходит ко мне:

— А у вас как самочувствие, кисуля?

Я слушаю его с упоением.

Когда он со свитой уходит, сосед некоторое время лежит молча, но на устах его блуждает задумчивая улыбка, обращенная в себя. Потом он говорит в пространство:

— Меня лет шестьдесят никто «кисой» не называл, — удивляется он. — При каждой «кисе» меня аж покачивает. А потом, приятно… Думаю, это у него не просто присловье такое. Он этой «кисой» лечит. И себя выражает: людей любит. Не каждому дано… Повезло нам с «кисой».

— Да, вы правы, — соглашаюсь я.

Ласковым своим словцом наш Врач оделяет пациентов щедро. Не потому ли и улыбки заметны у нас чаще, чем в других отделениях. А улыбка ведь спутник выздоровления.

Нам всем не хватает добрых слов и интонаций в общении с близкими и окружающими. И только от нас самих зависит столь важное для психологического климата свойство, как доброжелательность людских контактов. «Киса», проникшая не только в речь, но и в душу, способна на многое. В доблестных вооруженных силах наших она истребит дедовщину. В органах управления не станет хамства, нас будут встречать с улыбкой. Руководящие лица с «кисой» на устах будут заботиться о подчиненных. Исчезнут мат и мордобой!

А почему бы и не помечтать?..