Предметы времени

Спам Он денег дать тебе готов, Хороший дом, работу, Успех, породистых котов, Бесплатный каталог цветов, Лекарство против рвоты… Но ты, в бесчувственности стойкий, Его отправил на помойку. Рифмованная загадка с интернет-портала «Мир твоих...

Спам

Он денег дать тебе готов, Хороший дом, работу, Успех, породистых котов, Бесплатный каталог цветов, Лекарство против рвоты… Но ты, в бесчувственности стойкий, Его отправил на помойку.

Рифмованная загадка с интернет-портала «Мир твоих увлечений» затруднит разве что человека, в глаза не видевшего компьютера. Любой юзер, не дослушав, закричит: спам! И грязно выругается.

Их было 393 — первых обладателей электронных адресов сети ARPANET, этого американского праинтернета. Храм был выстроен и ждал своего Герострата. Идея витала в воздухе и спланировала на менеджера корпорации «Дижитал Эквипмент». 3 мая 1978 года Гэри Терка осенило. И он сэкономил на рекламе — разослал информацию о новых разработках этим немногочисленным адресатам. Они возмутились, но величия минуты не осознали: реклама мини-компьютеров оказалась самым первым в истории спамом.

Но мы торопимся. Слово «спам» приклеится к непрошеным письмам лет через пятнадцать. Пока что оно означает марку мясных консервов — сокращение от слов SPiced hAM, то есть пряная ветчина. Банки съехали с конвейера американской компании «Хормел фудс» задолго до коммерческого компьютера — еще в 30-х годах прошлого века. Острый колбасный фарш не порадовал публику, и в очередь к прилавкам она не выстроилась. Но поправлять «в консерватории» корпорация не стала. Она компенсировала дефекты вкуса рекламой — редкостно агрессивной и неотвязной. «SPAM» лез из каждого репродуктора и кричал с борта каждого трамвая — то есть вел себя точно так же, как впоследствии его компьютерное отражение. Еще пособила Вторая мировая — «SPAM» выдавали американским солдатам, продавали в братской Великобритании без карточек и даже отправляли в СССР по ленд-лизу. «SPAM» был на слуху и сам просился в пародию. И напросился: английская комик-группа оттопталась на нем в сериале «Летающий цирк Монти Пайтона». Слово «спам» прозвучало там больше ста раз и окончательно обрело нынешний смысл: навязчивая реклама.

Но истинный звездный час наступил для спама в середине 90-х. Компьютеры оседлали отправители писем счастья и наглецы с проблемами в окрестностях Уголовного кодекса. Легким путем спама массово пошли неудачливые бизнесмены. Это о них сочинили анекдот: спам есть современный метод рекламы, позволяющий сообщить всем, что в вашей фирме совсем хреново с деньгами. Впрочем, не шутит о спаме только человек некомпьютеризованный, остроумные юзеры давно уже скаламбурили про стыд и спам, пофилософствовали, что мертвые спаму не имут, бесшабашно отмахнулись: спама бояться — соб@ку не заводить. Ими же подмечено, что сам спам уже рассказывает, как бороться со спамом.

Это верно, но полагаться на один спам не стоит. «Спамооборону» предлагают серьезные фирмы вроде Яндекса, у которого мы позаимствовали термин. Но успехи у оборонцев скромные, некий сисадмин сформулировал это так: «Я могу убить зверя только тогда, когда он уже у меня в доме. Но мне не под силу закрыть дверь, чтобы не впускать его». В отсутствие технических методов борьбы ищут правовые и находят — ныне спам стоит вне закона во всех цивилизованных странах. Недавно мир насладился местью сполна: американский суд приговорил злостного спамера к 7 годам лишения свободы.

Но и кары — не панацея, иначе уровень преступности был бы обратно пропорционален толщине Уголовного кодекса. Спам жив, и только становится все изощреннее: что уж там породистые коты, один наш товарищ получил недавно предложение купить самолет «Ту-154М»! Спам продолжает есть минуты и часы, перегружать сервера, забивать каналы связи. Все это вполне переводимо в деньги: леденящие 20 миллиардов в год. «Сетевое письмо, аналогичное мусору» — так иной раз расшифровывают слово «спам» его рассерженные жертвы, — как ничто другое иллюстрирует тезис о том, что за все надо платить. Создатели компьютеров это понимают — недаром они теперь просят прощения за все последствия компьютеризации общества. И за изменение смысла слова «спам» в том числе. Хотя и тот, мясной, выпускают до сих пор: он нет-нет да мелькнет в голливудских фильмах.

Джинсы Вчера мы читали джинсы и обсуждали водораздел поколений. Искру интереса обронила дата, вычитанная на лейбле старых штанов. Красным по рыжей коже (переводим): запатентовано в Соединенных Штатах 20 мая 1873 года. И масса, если вглядеться, подробностей: ярлык заверяет в подлинности и качестве и подтверждает проклепанность и прочность. Эту, последнюю, даже зримо — две лошади тянут портки в разные стороны в тщетной попытке разодрать пополам. Мелкие буквочки советуют соблюдать инструкцию на изнанке. Вывернули — ба! — там целая диссертация, и не только о стирке-глажке. Там даты и идеология, гордость и символы. На кармане изнутри напечатан прямо-таки манифест. Читателя-носителя пропитывают гордостью: отныне его чресла облегает пара высококачественных джинсов, представленных публике больше 140 лет назад. Созданные (цитируем) Леви Страусом в 1850 году, они стали американской традицией, символизирующей жизненную силу американского Запада для людей во всем мире.

Подтверждаем: стали. Джинсы вышли из Америки и разбрелись по всему свету. Но сначала в Штаты заехал их создатель. Золотая лихорадка занесла баварского парнишку в Калифорнию, где он пытался впарить старателям палатки. Но безуспешно: в теплом и сухом климате они оказались ни к чему. Зато выявилась потребность в прочных штанах, и Леви пошел навстречу спросу. Оборотистый портняжка прислушался к потребителям и удовлетворил их запросы. Так появилась кокетка, позволяющая работать в наклон, прочные двойные швы и толстые лямки-шлевки для широких ремней. А когда портной Джейкоб Дэвис придумал укреплять заклепками карманы, вечно набитые тяжелой породой, получились джинсы — эти самые, запатентованные в мае.

И тут мы подплываем к водоразделу поколений. Как мало что другое, джинсы — это линия перемены возрастов, вещь, которая метит своих. Для наших детей джинсы — это штаны. И все! Без сверхзадачи, без дополнительного смысла. А лейбл — это знак качества штанов, но никак не человечий знак качества. Но мы-то видели джинсы во сне, мы выучили из-за них слово «фирма» с ударением на последнем слоге. И «фарцовка» как способ добычи этих вожделенных «вранглеров» и «ливайсов». Мы дети индиго своего времени, презиравшие неполноценность болгарской «Рилы» и индийского «Милтонса». В отечественных «техасах» мы копали огород — если не удавалось сачкануть. И не спасали никакие ракеты-балеты: джинсы служили вещественным доказательством преимущества ненашего образа жизни. Конечно, правы были те, кто видел в джинсах потраву идеологии: ровно от них порча и исходила. Жизненная сила американского Запада в голос смеялась над вымученностью претензий — на царство свободы, на светлое будущее всего человечества. Дырявые, вареные, в стразах, штаны со всеми удобствами всегда несли свободу — и вовсе не в движениях. Может, поэтому они — в отличие от «Макдоналдса» — не стали объектом ненависти антиглобалистов. Хотя они куда глобальнее пресловутых котлет — наши, к примеру, изготовлены на Мальте под эгидой бельгийского филиала американской компании.