Он мог развернуть бульдозер

Культурный слой

28 февраля на 71-м году жизни ушел из жизни выдающийся искусствовед и крупный общественный деятель, директор Института искусствознания Алексей Ильич КОМЕЧ. Воспоминания коллег и соратников о нем — еще и размышление: как стоит жить....

28 февраля на 71-м году жизни ушел из жизни выдающийся искусствовед и крупный общественный деятель, директор Института искусствознания Алексей Ильич КОМЕЧ. Воспоминания коллег и соратников о нем — еще и размышление: как стоит жить.

Энгелина СМИРНОВА, искусствовед: «Для научного мира Комеч — крупнейший специалист по архитектуре Древней Руси. Но мало кому известно, что он был первый среди советских ученых, кто вошел в храм и начал изучать то, что игнорировали все: пространство молитвы — интерьер, атмосферу, культуру. Парадоксально, но молодой Комеч умудрился сделать важные открытия, даже изучая такой общеизвестный собор, как София Константинопольская. При том, что за границей он тогда почти не бывал».Андрей БАТАЛОВ, архитектор: «Директорство Комеча в Институте искусствознания было для нас «золотым веком»: невзирая на мизерный бюджет, Алексей устроил настоящий издательский бум, а коллеги так его уважали и любили, что продолжали работать вместе за крошечную зарплату».Алексей КЛИМЕНКО, архитектор: «Он был замечательным фотографом, меломаном, блестящим оратором и собеседником…».

Но был и другой Комеч, известный всей стране: тот, что вел длительную и утомительную борьбу за сохранение культурного наследия России, восставая против варварских сносов и попсовых реконструкций. Заместитель председателя Федерального научно-методического совета по охране памятников культуры, он ушел в тяжелую минуту: список драм растет как снежный ком — храм Христа Cпасителя, Военторг, Манеж, усадьба Римских-Корсаковых, дом Казакова, Хлебный дом Баженова в Царицыне, Теплые и Средние торговые ряды, петербургский «газоскреб», закон о передаче памятников культуры в частные руки…То, что мы потеряли, произошло вопреки тому, что говорил Комеч. То, что удалось сохранить, удалось благодаря Комечу. Он — единственный, кто заставлял московский бульдозер буксовать.Он говорил в своих интервью: «Вы знаете, каков был в 1990 году размер ассигнований бюджета РСФСР на реставрацию памятников? 300 миллионов рублей! Практически это было 300 миллионов долларов… А сейчас ассигнования федерального бюджета на реставрацию составляют 15 миллионов долларов — стоимость строительства одного шестнадцатиэтажного дома…Я думаю, что мы постепенно воспитаем и руководство Москвы. Но весь вопрос в том, что к тому времени останется от города?».Александр МОЖАЕВ, реставратор: «Мне запомнилось представление мэру очередного «сносного» проекта (усадьба ХVIII и палаты ХVII века в Вознесенском переулке). Инвестор никого не слушал и гнул свою линию. Но тут выступил Комеч, и Лужков сдался: «Вы меня убедили, стройка отменяется». Потом памятники все-таки стали сносить, но меня поразила мысль: не считая архитекторов, которым сам бог велел, из крупных деятелей культуры Комеч единственный, кто вот так, одной речью убеждает власть не губить город.Таков же был контакт с президентом Путиным, когда тот «подмахнул», не разобравшись, письмо Патриарха с просьбой передать в распоряжение церкви бывшее митрополичье подворье — Рязанский кремль. Памятник имел особый, неотчуждаемый правовой статус, и Комеч сумел объяснить это, как умел только он — спокойно, ясно, авторитетно. Давление сверху тут же прекратилось».Евгений БУНИМОВИЧ, поэт, депутат Мосгордумы: «При всей интеллигентности и научной корректности Комеч с абсолютной прямотой и бескомпромиссностью заявлял о проблемах, ошибках и трагедиях, которые происходили вокруг. Невосполнимость этого голоса очевидна, и я не вижу сегодня никого, кто мог бы компенсировать эту потерю».

Жизнь заставила Комеча-искусствоведа выработать особый прагматический жанр, издавна называемый у нас «больше чем». Организация экспедиций для подробнейшей переписи и каталогизации памятников (не только из академического интереса, но чтобы уберечь от варварского вмешательства и сноса). С этой же целью — деятельное участие в выпуске серии «Памятники архитектуры Москвы». И, наконец, в 2003-м — составление трехтомника «Судьба культурного наследия России. XX век». «Черная книга» — об утратах. (За последние десятилетия их число перевалило за 300.) «Белая книга» — о том, что удалось сохранить. «Красная книга» — о том, что можем потерять в ближайшее время. Взгляд Комеча — не ностальгический, не узкореставраторский, а современный, средовой, понимающий все, кроме одного: убогих попыток возвести на обломках липовую цивилизацию.Кто будет теперь говорить с властью о памятниках так, как говорил он?

"Новая газета"

P.S. Сегодня в редакцию пришло письмо из Великобритании

Умер Алексей Комеч

Судьба свела нас с Алексеем Комечем во время съемок документальной программы для Би Би Си. Кто-то может сравнить его мужественный голос против произвола в разрушении исторического прошлого Москвы с гласом вопиющего в пустыне. Но это библейское понятие имеет в виду одиночку, яростного и неуслышанного, вроде Кассандры, которой никто не верил.Алексей Ильич не был одинок. Много людей разделяли и разделяют его боль и тревогу. Так мы, иностранцы, слушали его, верили ему и испытывали к нему огромное уважение. Кстати сказать, даже мэр Лужков, с которым нам довелось беседовать, говорил о нем с большим пиететом.

Комеч не был ни озлобленным, ни яростным человеком. Блестяще образованный ученый, он всегда с готовностью делился своими знаниями и никогда не говорил о своих оппонентах и противниках с ненавистью или злобой. И все-таки я не откажусь от упоминания гласа в пустыне. Эта пустыня возникает не только в Москве, в Питере, в Тбилиси – она повсюду, где прошлое приносится в угоду алчности дельцов и коррумпированности чиновников. Бульдозеры и невежество против истории и памяти – все мы свидетели этого беспощадного процесса.

Его голос был чистым и правым, и сегодня, после его ухода, нужны сотни, тысячи таких голосов: терпеливых, убеждающих и громких. Забыть о прошлом – значит остаться без корней, без спасительного якоря, без истории и без совести. Сегодня со смертью Алексея Ильича частичку этой совести мы утратили. Но надо помнить! И сегодня, прощаясь с ним, важно осознать, сколь значителен и важен долг живущих: сохранить для будущего историческое наследие России.

Джо Дордн-Смит