I’ll be back

«Я еще вернусь», — думает герой этой истории Иван, типичный российский взяточник

В октябре, когда мы видели кризис (и то американский) только по телевизору, владелец небольшого магазина в Восточном округе Москвы Ашот, опередив время, оптимизировал главный расход в своей жизни — расход на взятки. Для этого ему нужно...

В октябре, когда мы видели кризис (и то американский) только по телевизору, владелец небольшого магазина в Восточном округе Москвы Ашот, опередив время, оптимизировал главный расход в своей жизни — расход на взятки. Для этого ему нужно было всего лишь перестроить коридор своего магазина. И Ашот — эпизодический персонаж моего рассказа — это сделал. После чего жизнь моего главного героя — мелкого взяточника Вани — пошла наперекосяк.

Как-то Ваня сказал:

— Нельзя обдирать человека до копейки. Нельзя! Даже если у него все коммуникации грубейшим образом вделаны в несущую стену. Нарушитель, доведенный до отчаяния, способен на что угодно. На самые ужасные вещи.

— Он может сдать тебя ОБЭПу? — предположил я.

— Хуже! — вскрикнул Ваня. — Хуже! Он может устранить причину и починить несущую.

Ваня — инспектор одной из многочисленных технических госструктур. Он всегда щадил нарушителей, мелкими порциями цедил их терпение, экономил их благосостояние. Как хлеб насущный. Собственно они и были его хлебом.

…Четыре года этот коридор представлял собой проход между двумя несущими стенами. В стены были заложены коммуникации с нарушением чуть ли не половины статей технического регламента. Через неделю, после того как Ашот раскрыл для клиентов двери своего магазинчика, приехал Ваня. И сам Ашот стал его клиентом.

— Ашот! Мы должны закрыть твой магазин до устранения нарушения. И кстати, у тебя тут некорректная вентиляция. Могут прийти пожарные… Подумай.

По-хорошему, думать тут было не о чем. Либо закрыть магазин, переделать несущую стену и разориться, когда придут еще и пожарные. Либо закрыть сразу…

— Техрегламент написан так, что его стопроцентное исполнение могут себе позволить единицы, — объяснял мне Ваня. — Для мелкого и среднего бизнеса эти правила разорительны. Требуемая по закону вентиляция обойдется в пять раз дороже, чем ежегодный гонорар инспектору. А монтаж коммуникаций по техрегламенту — раз в десять. Или в двадцать, если объект уже действует.

Ашот в общем-то и не думал. Вечером того же дня Ваня приехал за конвертом. Для отчетности был оформлен штраф на 500 рублей за неисправный клапан на стояке вентиляции.

Три года подряд, каждый октябрь, Ваня приезжал за конвертом, где лежала сотня тысяч рублей. Но приехав в 2008-м вместо конверта он увидел перестроенный магазин…. А ведь один Ашот стоил месячной беготни по клиентам с более мелкими нарушениями. Таких Ашотов на Ванином участке было достаточно для расслабленной и неспешной жизни. Они были долгоиграющим ресурсом, гарантией стабильности. Пользоваться ими следовало с осторожностью.

Рано утром Ваня надевал рабочий комбинезон, садился в свою жигулевскую «пятерку», отправляясь на объезд… Наверное, эта история не имела бы конца, если бы, расслабившись, Ваня не утратил бдительность.

Нет, он не стал просить запредельных сумм и даже не увеличивал ставку. До отчаяния он довел Ашота по-другому и вряд ли осознанно. Случилось это раньше. Уже не важно, когда Ваня окончательно плюнул на формальности. И стал путать машины в своем гараже, а вместо комбинезона надевать дорогой костюм. Важно, что его увидел Ашот. Он увидел зажравшегося жлоба в новеньком Lexus GS300. Как долго в скрытой фазе зреет кризис, так же зрело отчаяние коммерсанта. И то, и другое проявилось в октябре 2008-го. Ванина сотня была зажата. Страну ждала неопределенность.

Еще недавно этот человек был воплощением российской мечты. Более того, мне кажется, он эту российскую мечту сформулировал. Мой Ваня добился всего, так никем и не став. У Вани было все, и для этого он не проделывал путь от разносчика газет до президента компании, как это обычно бывает в мечтах по-американски. У него она была по-русски. Это когда, имея возможности президента, ты остаешься разносчиком газет. Инспектор Ваня был таким человеком.

Он был веселым неглупым парнем. И хорошие отношения у нашей компании с Ваней сложились еще до того, как он получил свою денежную должность. Мы встречались редко, раз в два месяца. Ваня особо не распространялся о своих делах. Но кто он такой, знали все. Все были на обмывке его нового «Лексуса», а до «Лексуса» — на обмывке «Ауди». Когда, сидя в баре, мы посасывали дешевую «Балтику» из кружки, Ваня тянул «Курвуазье». Кто-то тайно презирал его, некоторые завидовали. И приватно каждый из нас хотя бы раз задавал ему примерно один и тот же вопрос: «Ты брал взятки?!» Ваня отвечал по-житейски: «Ну вот ты же давал, он давал, все давали. А кто-то же должен брать». Никто не лицемерил.

Ту историю Ваня расскажет мне перед Новым годом — в нашу предпоследнюю встречу. Как обычно, в воскресный день мы соберемся в кафе. И все удивятся, увидев Ваню, приехавшего на «пятерке»… Непривычный вид. Мрачное лицо, тот самый комбинезон.

— Что-то случилось? — кто-то спросил.

— Я ненадолго, — нервно ответил он. — Надо еще объехать несколько точек.

Что произошло в его жизни за последние пару месяцев, никто так и не понял. Кажется, не до конца понял и сам Ваня… Через полчаса он нырнул в свою «пятерку» и уехал по делам. Эти его «Жигули» были не просто транспортом. Развалюха была частью формального образа, дресс-кода, который нужно блюсти в рабочее время. Сколько бы ни воровал, сохраняй лицо.

И никто не подумает, что внутри ездит взяточник-миллионер. Хотя, если честно, я теперь с подозрением поглядываю на такие машины.

И наоборот. При виде «Лексуса» невольно задумываюсь. Налоговик? Гаишник? Пожарный инспектор? Едет ли он развлекаться или, как Ваня тогда, решил поработать? Количество «Лексусов» на дорогах рушило мои стереотипы. А ведь есть еще «Бентли» и «Роллс-Ройсы», таможенники и санитарные работники…

Но Ваня к этому относился проще. И, кажется, ничто на свете не вызывало у него такой брезгливости, как «Форд Фокус». «Лоховозы!» — говорил он.

«Американская мечта», кажется, была для него слишком долгим путем к благосостоянию. Слишком длинна и унизительна промежуточная стадия между ездой на «Жигулях» и «Лексусе». Стадия, когда полжизни нужно ездить на «лоховозе». Ваня эту стадию попытался проскочить, «средний класс» вместе с его признаками и атрибутами он миновал. Хотя средний класс и «лоховозы» его кормили. Ваня это понимал, из понимания рождалась брезгливость.

Теневой клерк Ваня работал исключительно до обеда. И когда у среднего класса происходил священный бизнес-ланч, Ваня был уже свободен и забирался в «Лексус». Он любил дорогие рестораны и золото. Коньяк и бани. На наши пикники он приносил нормальное маринованное мясо для шашлыка вместо жира в уксусе. Все это он мог себе позволить. По крайней мере таким мы его знали. Но в последнюю встречу Ваня был совершенно другой.

За нашим столиком повисла неловкая пауза. А что говорить? «Не переживай, Ваня! Заработаешь еще на новую!» Но он знал это лучше всех и беспокоился, по-моему, совсем о другом. А факт продажи иномарки ошеломил только нас. Ваня, кстати, приехал в комбинезоне. Хотя было 2 мая.

— Не дают, — констатировал он.

В такой момент не знаешь, как реагировать. Радоваться? Или сочувствовать?

— Ты не виноват, — зачем-то сказал я.

— Нет причин давать, — бубнил Ваня. — Они их устранили. А кто-то просто закрылся. Или попадаются такие, которым положить уже на все. Когда я прихожу, они говорят: опечатывай, закрывай, делай что хочешь, денег не дадим. Пойми, безвыходное положение: закрыть и навсегда лишиться клиента или уйти вот так ни с чем?

После случая с Ашотом Ваня очень опасался довести клиента до отчаяния. Но теперь за него это сделал кризис. Ашоты кончились. Большая несущая стена Ваниной карьеры, похоже, треснула совсем. Остались только стояки и клапаны.

— И хватает? — спросил я.

— Ну если бегать до позднего вечера — еще ничего. Мелочь, конечно, но за день набирается, — Ваня достал из сумки бутылку минералки. — Никуда не хожу… На работу появилось много времени.

Сделав глоток, он убрал бутылку обратно.

Можно было бы сказать, кризис расставил все по своим местам. Но Ванина история не кончается. Он продал машину и подобрал живот. Это ответ продвинутого потребителя на всеобщее сжатие рынка. Ваня стал работать больше, а жить хуже. Как и все мы.

Взяточник Иван ушел вслед за своими клиентами. Он надеется, что временно. Но самое интересное, что клиенты тоже надеются, что все еще вернется.