ЕВРОРЕМОНТ БАШНИ

СПЕЦИАЛЬНЫЙ РЕПОРТАЖ

Суть что у венецианского карнавала, что у русской Масленицы, что у немецкого фашинга одна: прославление весны, полноты жизни и плодородия во всей полисемантичности этого понятия. А посему в почете грубоватые шутки, карнавальные костюмы,...

Суть что у венецианского карнавала, что у русской Масленицы, что у немецкого фашинга одна: прославление весны, полноты жизни и плодородия во всей полисемантичности этого понятия. А посему в почете грубоватые шутки, карнавальные костюмы, розыгрыши, разбрасывание конфетти. Впрочем, художественность фашинга мне пришлось оценить в темпе presto, практически без подготовки.

В будний день (как потом выяснилось, это был «бешеный понедельник» — с карнавальными названиями у них тут полный порядок) отправились мы с дочкой к зубному врачу. И были совершенно ошарашены, когда, зайдя в вагон метро, обнаружили там преимущественно лесных обитателей. В углу умирала от смеха компания зайцев, о чем-то обстоятельно беседовали два не очень молодых ежа, а волков вообще была почти стая, и две прехорошенькие лисицы славно устроились у них на коленях.

«Was ist das?» — с трудом вспомнив самую простую немецкую фразу, обалдело поинтересовалась я у престарелого медведя, оказавшегося рядом с нами. «Es ist Fasching», — захохотал он и выскочил на ближайшей станции. Зато в вагон, не стесняясь окровавленных ртов, зашли какие-то Дракулы. А дальше уж все перемешалось: принцы, лягушки, Чарли Чаплины, рыцари, львы… Трое Гарри Поттеров мимо прошмыгнули. Медсестры со щетиной на лице. В жизни не видела столько медсестер мужского пола.

К врачу мы зашли уже с некоторой осторожностью. Может, парень тоже переодет. Но больно было по-настоящему. Дочка успокоилась только тогда, когда мы снова оказались на улице во власти буйного баварского темперамента, и пробегавшие мимо лешие подарили ей игрушечный фотоаппарат, а мне натянули кепку на нос. Es ist Fasching. И все тут! С тех пор эта фраза стала для меня символом праздничного безумия, которое продолжается здесь от дня Трех королей до начала Великого поста перед Пасхой — почти два месяца.

И в последнюю неделю перед сорокадневным постом, начиная с дурацкого четверга, когда весельчакам позволено все, вплоть до поцелуев с незнакомыми дамами (никто, кстати, и возражать не будет), и кончая самым буйным днем — карнавальным вторником (Faschingdienstag), все отдаются праздничной стихии.

Очередное культурологическое потрясение: неужели это те самые немцы — символы педантичности, аккуратности, правильности? Видимо, им тоже надо иногда расслабиться. Желательно на людях. В прошлом году министры разные забавлялись. Кто Цезарем прикинулся, кто монахом, а три очень крутых политика Альберта Эйнштейна изображали. Хотят, похоже, с подсознанием разобраться. Неслучайно один из баварских бургомистров вообще в Робин Гуда переоделся. Ну и, сами понимаете, как и полагается, претендовал на финансовые инвестиции.

Особенно меня поразил крохотный немецкий городок Olching. Там в Faschingdienstag обещали самую длинную карнавальную цепочку в Баварии — то есть все желающие, взявшись за руки, должны были пройти единой цепью через весь город. Над чем тут только не смеялись! Над самыми крупными политиками Германии — предлагали услуги для их воспроизводства. Над известнейшими в Баварии газетами, над популярными телевизионными шоу. Но не это меня поразило. И заставило позавидовать.

Карнавальная публика — вот предмет моей патриотической зависти. Возраст: от 15 до 70. Молодежи, конечно, побольше. Такие ребятки — natuerlich наши пэтэушники. Идут себе, дурачатся. Юмор, конечно, не изысканный (сам жанр карнавала не позволяет): кто с дамскими трусиками на голове, кто в костюме, где задняя часть выглядит абсолютно натуральной, как для уколов приготовленной. Да и машины, участвующие в этом самом цуге, разрисованы в духе бессмертного Рабле. Мужик — на унитазе, от унитаза — отводная труба, и текст: «Лучшее приспособление для производства газа». Ну да и бог с ними. Раз в году можно позволить себе и такую стилистику.

И вот они идут, конфеты в безумных количествах разбрасывают, хохочут. А маленькие разнаряженные детки-зрители — все с тарой; в крайнем случае карнавальную шляпу или шутовскую юбку используют для собирания дешевого, но такого сладостного дара. К самым неловким эти пэтэушники подбегают и в ручку какой-нибудь леденец вкладывают. Черт его знает, может, поэтому и не пойдут карнавальные тинейджеры теперь лотки громить. Потому что желание приколоться осуществили. Агрессию в шутках расплескали. А самое главное — делали конкретное добро и почувствовали общую благодарность.

Приведу цитату:

«Прирученный карнавал — в виде театрализованных шествий и похабных анекдотов — уже не пугает мир своей разрушительной силой. Легализованное право на дерзость, на безумие, на противоречие как таковое — вот что примиряло человека с обязанностями размеренной жизни». Пожалуй, тут прервусь. Авторов обозначу. Петр Вайль и Александр Генис. Их-то, конечно, другой карнавал беспокоит. Не тот, который был «укрощен религией, государством, нравственностью и этикетом», и потому принял цивилизованные формы, а наш родной, российский. «В России, где неволя была самой тяжелой, а надежды самыми туманными, карнавал взял реванш, — ого, куда повернули умные Вайль и Генис. — Пьянство, алкоголь…. — та же амбивалентная, народная культура, которая смехом и непристойностью восстанавливает единство мира». Вот оно как. Жаль только, что метаморфоза такого нашего карнавала — агрессия, опасность, непредсказуемые последствия. Уж если мы разгуляемся, то… Может, подумаем насчет европейского варианта?