Рабы — не мы?

«Рабы — немы!» — так заканчивался популярный «слоган» строителей нового советского общества на самой его заре. С тех пор прошло девяносто лет

«Рабы — немы!» — так заканчивался популярный «слоган» строителей нового советского общества на самой его заре. С тех пор прошло девяносто лет

Совершенно неожиданные мысли вызвало во мне письмо Ильи из Ивантеевки. Оно озаглавлено: «Как я на «Мерседесе» ездил»:

«Произошло в моей автомобильной жизни такое событие — водитель генерального всеми правдами и неправдами свалил в отпуск, и меня «приговорили» его заменить. Кто работал на персоналке, знает, какой это геморрой, но речь не об этом.

Речь о езде по Москве, да и не только по Москве, на автомобиле представительского класса. Даже без мигалок и блатных номеров.

Итак: «Мерседес-Бенц Е-350», 2011 года выпуска, черный, 272 л.с., полный привод. Машина, конечно, провоцирует: всевозможные электронные примочки позволяют ездить так, как ни за что бы не стал на другом авто более приземленной марки.

Выезжаешь на дорогу и понимаешь — тебя видят. Включаешь поворотник, и пробка услужливо расступается. Выходишь в левый ряд, и никто сзади не «семафорит» дальним светом. Специально ездил, стараясь не нарушать скоростной режим, и почему-то никого (кроме хозяина) это не возмущало.

Паркуешься практически где хочешь, гаишники делают вид, что не видят. Даже охранники всевозможных офисов и контор, так любящие показать свою властишку, проглотив амбиции, разрешают встать на вверенной им территории. И заметьте — это не самый крутой мерс, и повторюсь: без мигалок и неприкасаемых номеров.

Так почему же мы так пугаемся и лебезим перед превосходством власти и/или кошелька? Откуда в нас эта плебейская готовность уступить, даже если ты не обязан это делать и по ПДД, и по жизни?

А потом мы начинаем возмущаться поведением тех, кто сидит внутри лимузинов за тонированными стеклами, и потом отрываемся на пенсионерах в «шестерках» и прочих «жигулях».

Кстати, заметил, что они-то как раз меньше других пропускают такие «Мерседесы». Видимо, из классовой ненависти».

Тему поднял Илья — великую. И она, конечно, автомобильная самым малым своим краешком: почему в нас, русских, есть, есть какое-то рабье заискивание перед властью, перед тугим кошельком, перед иностранцами, перед сверкающим «шестисотым» — символом и власти, и кошелька?

Великий Пушкин с предельной честностью и совершенно гениально сформулировал свои ощущения от случайной встречи с царем на прогулке — на вопрос, что он почувствовал, поэт ответил: «Подлость во всех членах».

Почему наш человек, справедливо костерящий на кухне власть в хвост и в гриву, оказываясь перед представителем этой власти, теряет дар речи?

Может, потому, что всего-то 150 лет назад было отменено рабство на Руси?

Или это — уже совсем недавний страх позапрошлого поколения? Страх наших дедушек и бабушек — сталинский?

Страх и раболепие перед властью накатывали на нас, русских, волнами, валами, с дьявольской регулярностью, не позволяя хоть ненадолго выпрямиться, почувствовать себя личностью, воспитать ее в себе.

А ведь чтобы воспитать в себе личность, нужно всего-то три-четыре поколения, живущих в условиях СВОБОДЫ, БЕЗ СТРАХА — где у нас эти поколения?

Порождают друг друга, невозможны друг без друга (и, как правило, — без нищеты населения): рабская философия, безгласность и — культы, диктатуры, волюнтаризмы. И для того, чтобы вырваться из этого круга, нужны эти три-четыре поколения.

Может, потому и сегодня, наблюдая клоунаду «партии воров и жуликов», «народ безмолвствует»?

Может, потому и превращаются в болонок «представители народа», допущенные к высочайшим телам?

Учителя, врачи, ведущие острых социальных телепрограмм и даже «совесть нации» — писатели! — практически все словно зомбируются рядом с «телами». Причем зомбируются настолько, что становятся похожими: угоднический блеск глаз, глуповатая улыбка и неконтролируемые, инстинктивные кивочки в такт высочайшим высказываниям.

Никакие экономические, юридические и прочие законы, как бы прогрессивны они ни были, не гарантируют благоденствия и справедливости общества с низким уровнем самосознания и достоинства его граждан.

Исключение — справедливый и умный правитель-диктатор типа сингапурского Ли Куан Ю, который сажал за коррупцию даже друзей и близких родственников.

Да где же нам такого взять?!