Иранское кино сегодня не менее легендарно, чем любая из европейских кинематографий. Ориентальная экзотика, замешанная на прозе жизни, уже повергла в изумление все главные фестивали мира. И классики иранского неореализма изучаются на...

И

ранское кино сегодня не менее легендарно, чем любая из европейских кинематографий. Ориентальная экзотика, замешанная на прозе жизни, уже повергла в изумление все главные фестивали мира. И классики иранского неореализма изучаются на семинарах мирового кино.

В рамках ММКФ прошла программа «Семейный бизнес» — кино как дело семьи Махмальбаф, включающая фильмы самого Мохсена Махмальбафа и всего его необъятного семейного клана. Видимо, в этом роду камеру берут в руки вместе с карандашом. Картина иранского классика «Салям, синема»... Удивительно, но кино в сегодняшнем Иране почитается чуть ли не выше всех святынь. И когда сверхпопулярный режиссер дает в газете объявление, что ищет актеров для фильма к столетию кино, у студии собирается многотысячная толпа. Все готовы растерзать друг друга, лишь бы попасть на кинопленку.

«Салям, синема» — это пробы. Кинопробы десятков самых простых людей, влюбленных в кино. Что ты можешь сделать ради этой любви? Совершить поступок?.. Или низость. Заплакать? И тут же расхохотаться... Изнанка кино ведь так весела. И так печальна, жестока, унизительна. С кем ты себя отождествляешь?

Как оказывается, практически неграмотные бедняки из Тегерана видят себя Харрисоном Фордом, Аленом Делоном, Мэрилин Монро.

А в конкурсе шла вполне традиционная иранская картина, поставленная известным в мире режиссером Ракшан Бани Этемад «Под кожей города». В точной социальной зарисовке непростого бытия бедной иранской семьи в большей степени привлекает не столько сам сюжет, сколько фон, реалии сегодняшнего Тегерана, смутно напоминающие Москву десятилетней давности. Та же неухоженность улиц, обшарпанность домов, сочетающаяся с первыми капиталистическими проблесками в виде заграничных пиццерий, сверкающих офисов крупных компаний. Правда, по улицам города черными бабочками снуют старухи, женщины, девочки. На школьном дворе эти девочки, буквально забинтованные во все черное, играют в волейбол.

— Какова цензура в сегодняшнем послереволюционном Иране? Я имею в виду цензуру в самых разных ипостасях: религиозную, идеологическую, чиновничью.

Ракшан Бани Этемад: Цензура во многом отражает традиции, устои, политический климат. В нашей стране традиции и устои если и меняются, то очень медленно. Поэтому, уже когда я снимаю фильм, стараюсь быть достаточно корректной, чтобы не оскорбить чувств своих сограждан, не вызывать нападок цензуры. Что же касается цензуры произвольной, зависящей от конкретных лиц, то после исламской революции ее путы стали значительно свободнее. Вообще, на протяжении последних 20 лет кинематограф в нашей стране развивается бешеными темпами. Кинематограф поощряется государством, он жарко любим самыми широкими слоями публики. В вузы, готовящие кинематографистов, огромные конкурсы.

— Трудно ли в Иране работать женщине режиссеру?

— Тот факт, что на фестиваль представлять фильм прибыла иранская делегация, в которой из семерых — четыре женщины, говорит о многом. В частности, об активном участии женщин в кинематографическом процессе, возможности работать. Хотя, конечно же, есть свои проблемы. Замечу, особенно у нас популярна профессия актрисы.